Печать на запястье

Хлопнув несколько раз своими огромными обрамленными топазами, Вики резко отпрянула от Люцифера, скользя глазами от демона до лиловых вод и обратно. Во рту все пересохло, не давая возможности сказать и слова, а только маленькими дозами впуская по крупицам все сказанное в самую глубину, постепенно рассасывая в крови все, что было услышано. — С-сын?.. Люцифер все еще держал свою руку внутри озера, опуская голову вниз и сильно жмурясь, боясь, что эмоции превысят разум, а с глаз тонкими струями потекут слезы, показывая непризнанной его вторую сторону медали. Прогнившую. До боли в груди отчаянную. Ту самую, которую он никогда никому не показывал, и тщательно скрывал от посторонних глаз, боясь, что его уязвимое место обнаружится и сам сын Сатаны больше не будет таким бессердечным, каким было принято считать. Это бы испортило его, сорвало маску безразличия, которую он натягивал на свое лицо с рассветом солнца и стягивал с закатом, как только оставался наедине с собой. Глотал с приторно-сладким глифтом, испускающим в ночной мрак тонкие веяния дымчатых облачков, горькую, словно пилюлю, правду. Истину. Реальность. — Да, Уокер. В эти воды заключили мою мать, и теперь она просто дух озера. Не веря его словам, Вики схватилась тонкими пальчиками за раскаленные виски, приоткрывая пухлые губы в попытках выдавить из себя хоть что-то. Не получалось. Она аккуратно опустилась коленями на мельчайшие, покрытые бронзовым оттенком, песчинки, медленно касаясь водной глади подушечкой пальца и раздвигая поверхность невесомыми движениями руки. Люцифер смотрел на нее, приковывая взгляд на легкую улыбку и мягкие черты лица. Красивая. Он нахмурился, пытаясь избавить голову от этих мыслей, но как только его огненные глаза возвращались к Уокер — возвращались и они, только с утроенной силой. Она устало выдохнула, встречаясь взглядом с Люцифером и измученно приподняла уголки губ, стараясь подбодрить его, не торопя с рассказом. Внутри все сковывалось железными цепями, мешая правде проникнуть под тонкую молочную кожу, но непризнанная понимала, как дьявол преодолевает свои страхи и сомнения, чтобы раскрыть ей тот кусочек души, который он скрывал в себе годами. — Все началось с рождения Люцифера, Вики… — шепот Лилит вновь разлился по тонким стенкам ушной раковины, вынуждая демона и непризнанную приблизиться к ледяным водам, — я была больна, сильно больна, но когда небесные доктора поставили мне выбор — либо я, либо ребенок, я не задумываясь выбрала подарить жизнь сыну, — Люцифер шумно сглотнул, отворачиваясь от Лилит и прикрывая залитые огромными порциями усталости глаза, пытаясь отпустить свою боль куда-то в порыв прохладного воздуха, — как только Люцифер родился, его отец, чтобы сохранить мне жизнь, обратил меня в это озеро — холодное и недоступное, чтобы никто не смог приблизиться ко мне, кроме него самого… Девушка покачала головой, до боли прикусывая нижнюю губу, и встала с колен, делая нерешительные шаги в сторону Люцифера. Она чувствовала, что должна поддержать его, чувствовала всю его боль и слабость на себе, чувствовала, как невидимая вуаль тяжести аккуратно скатывалась по его плечам, связывая своими нитями, которые разрывали душу. Медленно протягивая руки, Вики прижалась к массивной спине дьявола, прижимаясь к ней своей щекой и скользя тонкими пальчиками по груди. Сердце, будто ошпаренное кипятком, забилось чаще от её нежных касаний, а кислорода почти не осталось, как только её маленькая ладошка прижалась к нему, отнимая последние капельки самообладания. Он не отталкивал её, потому что каждое её движение, каждое прикосновение разливало по телу непонятное ощущение спокойствие, словно она высасывает из него все те чувства, которое подобно кислоте разьедали его изнутри до самых костей. — Мне так жаль, Люцифер… Вики и сама не понимала, зачем делает это. Не понимала, для чего ей нужно знать, что он в порядке. Что он не гложет себя за чувство вины перед матерью, что он не убивает себя изнутри, разрушая все живое и оставляя умирать, без шанса на спасение. Что-то безжалостно тянуло её к демону, что-то невидимое и сильное, крепкой хваткой цепляясь за ее тонкое запястье. И его тянуло в ответ. — Вики… — его голос хрипит. Люцифер стоит, не шевелясь, боясь хоть одним шорохом оттолкнуть от себя девушку и упасть из её тепла, которое согревало его изнутри, пока она пыталась перенять хоть унцию того, что его мучает, — спасибо. Их ласкают волны Лилит, которые выплескиваются за берег, окуная ступни в приятную влагу. Дьявол улыбается, впервые за долгое время искренне, не натягивая на себя злорадную ухмылку, которая уже стала его ежедневным атрибутом. — У вас очень сильная связь, дети… — они синхронно, словно близнецы, повернули голову в сторону озера, прислушиваясь к булькающему шепоту, — Versano — одна из сильнейших печатей, которая говорит о неразрывной связи между демоном и непризнанной. — Но почему у нас эта метка? Мисселина сказала, что Люцифер сам… — Вики запнулась, не решаясь посмотреть в сторону демона, который только затаил дыхание, вновь готовясь услышать эти слова, — сам меня выбрал. — Это так. Словно книга, воды резко закружили в небольшой воронке, раскрывая видения из прошлого, которые моментально окунули всех в те картинки, плотно осевших где-то внутри, отдавая тянущим чувством под ребрами. Вики прижалась к демону, неосознанно, но так крепко, что оставляла от своих пальцев белые следы на его коже, которые слегка пощипывали. — Смотрите, дети. В этих водах вся правда.  — Лилит, так было нужно. Женщина прижимала к груди новорожденного демона, который только-только раскрыл свои ядовито-красные перышки, опуская еще неокрепшие крылья на плечи, щекоча кожу. Она притянула сына к себе, с улыбкой, словно у ангела, рассматривая его и вдыхая поглубже аромат терпкой энергии, которая уже пропитала маленького дьявола в свои пары. — Энергию Люцифера не сможешь подпитывать ты, ему нужна мать. Сатана шикнул, одним рывком забирая сына из рук жены и кладя младенца в кроватку, накладывая заклинание сна, чтобы он не почувствовал весь накал обстановки. Владыка ада аккуратно коснулся плеча жены, прижимая её обессиленное тело к себе и переводя обезумевший взгляд на кафельную плитку, по которой её смоляные перья раскинули небольшое одеяло возле ног, только лишний раз напоминая, что болезнь прогрессирует. — Лилит, ты долго не продержишься, — он втянул поглубже ее запах, переплетающий в себе нотки отчаяния и страха за сына. Не за себя, — он выберет себе сам душу, а когда придет время, и она окрепнет, то попадет на небеса. Он найдет её по Versano… Сглотнув сдавливающий тонкие стенки горла ком, Лилит смахнула несколько крапинок жгучих слез, которые тянулись вниз по щекам, и медленно передвигаясь подошла к кроватке сына, опуская голову на угольную стальную стенку. Люцифер улыбался сквозь сон, подрагивая маленькими крылышками и вырисовывая что-то небольшими штрихами на черном одеялке тонким пальчиком. — Как он выберет свою душу? Женщина оставляет на его щеке поцелуй, почти не касаясь тонкой кожи, и сразу же падает в объятья мужа, который силой сдерживает порыв гортанных криков безнадежности, окутывающей его, как колючая проволока. — Он узнает её по энергии. Он уже узнал. Картина расплылась, поблескивая от бликов солнечного света, который раскинул свои лучи по всему озеру. Вики чувствовала, что ее словно кинули в жерло пробудившегося после долгой спячки вулкана, где раскаленная магма протекает по телу, оставляя на нем огромные следы смертельных ожогов. Люцифер смотрел на Лилит молча, лишь изредка вздрагивая от отражения матери, которые навевали на него тоску по родному человеку. — Все эти годы, ты, Вики, не осознавая того, подпитывала энергию Люцифера там, на Земле. Ты еще не поняла этого, но ваши энергии почти одинаковые… — Но как такое возможно? Меня все время тянуло к ангелам…все время… — Да, но твоя настоящая сущность находится где-то посередине. Энергия не всегда определяет стороны тьмы или света. Ты сама должна понять, куда тебя тянет сильнее. К ангелам или к своей родственной душе. Демон сидел, не двигаясь. В голове все смешалось в одну тягучую, словно карамель, массу, а кошки на душе уже выскребли ему все остатки тех чувств, благодаря которым он до сих пор дышал. Вики перевела взгляд на свою метку, чувствуя, как боль сменилась приятным холодком на небольшом участке фарфорового покрова, а ощущение жара уже покинули печать, заменяясь ощущением душевного тепла. — Люцифер, я… — Я почувствовал твою энергию еще в библиотеке. Такую блеклую, почти невыраженную, но до коликов родную. Это сломало меня. Сломало все, что осталось неразрушенным. Я не знал всего того, что сейчас показала мать, но чувствовал чье-то присутствие всегда рядом. Думал, ошибочно, что это она, а это… — он грустно ухмыляется, качая головой из стороны в сторону, — а это ты… Перебирая прохладными от воды пальчиками по щетинистой щеке Люцифера, Вики, словно боясь, медленно потянулась к его губам, с опаской касаясь его потрескавшейся кожи. Не в силах держать себя в руках, Люцифер притянул её к себе, вжимаясь в хрупкое тело своим и проводя горячим кончиком языка по нижней губе, оттягивая и сминая ее. Его язык проскользнул внутрь, сплетаясь с её, пока узел внизу живота затягивал все туже внутреннее желание быть еще ближе к ней. Жар раскинулся по всему телу, пока они трепетно целовали друг друга, боясь отпустить, словно каждый из них испариться в воздухе, если они это сделают. Люцифер стянул кольцом руки на тонкой талии девушки, спускаясь ниже и мягко касаясь подбородочной косточки, заставляя Вики запрокинуть голову назад и прогнуться в спине, пока внутри что-то замирало от ощущения его каждым миллиметром кожи. Каждой клеточкой души. — Люцифер, — она слегка отстраняется, шепча ему прямо в губы, — не нужна мне светлая сторона, когда рядом ты. Ты единственный, кто мне нужен.