Кровь и лепестки

Цветы, цветы. Люцифер никогда особенно не любил их — как абсолютный, безнадёжный аромантик, он не видел ничего особенного в «разноцветной траве», не разделял всеобщую страсть к их красоте, да и вообще считал что подарить кому-либо цветы — это верх идиотизма и недальновидности. Дело даже не в его полнейшем романтическом кретинизме, а, скорее, в нежелании признавать ничего, что не имело бы практическую значимость. А цветы, в частности срезанные, как раз и были примером подобных вещей. Ничего личного, просто прагматичный склад ума. Хотя в целом, справедливости ради, надо отметить, что ничего против цветов Люций не имел, и отношения с ними у него были сугубо нейтральные (наверное, потому что он не был аллергиком). Однако кое-какие обстоятельства таки нарушили эту идиллию, повернув жизнь демона не в самое приятное русло.

***

Стыдно признать, но Люцифер даже испугался, когда однажды, зайдясь в приступе жуткого кашля, едва не вывернувшего его наизнанку, вдруг почувствовал во рту солоноватый привкус крови, а на губах нечто странное, нечто инородное, чего в норме уж точно быть не должно. 

— Какого… — хрипловато пробормотал демон, с непроизвольно выгнувшейся бровью и растерянным недоверием рассматривая лепесток, зажатый между его большим и указательным пальцами.

 Весь перепачканный кровью, белый лепесток выглядел как-то жутковато, но вполне реально, и не походил на глюк перегруженного сознания демона, поэтому вариант с собственным помешательством Люций мысленно отбросил почти сразу. Правда, легче от этого не стало ни на унцию: нелепость и неясность ситуации всё равно превышали все возможные пределы. С чего вдруг он начал кашлять кровью и откуда в его горле взялись цветы? Как называется сие «прелестное» явление и что теперь с ним делать, а самое главное — у кого об этом узнать или где вычитать? Просто взять и спросить учителей или своего любимого папашу Люцифер не мог: первые не должны были знать ни о какой его слабости, потому что он Люцифер, у которого слабостей не должно быть, а второй не должен был знать ни о какой его слабости, потому что он Люцифер, и он очень не хотел быть снова избитым до полусмерти. 

 Люций, кстати, так и не понял, что это за лепесток: в цветах он понимал целое ничего, а уж по одной-единственной составляющей мог определить разве что цвет, да и то не со стопроцентной точностью, ибо в оттенках разбирался примерно так же, как и в растениях. Такой нежный, молочно-белый, как будто даже сияющий. Противный цвет, ангельский. Явно не его. Цвет этого выскочки Дино и его мерзкого папаши.

 Дьявола с макушки и до кончиков пальцев ног передернуло от неприятных воспоминаний. Скривив губы в пренебрежительной усмешке, он смял кровавый лепесток между пальцами и выкинул, не видя смысла держать его у себя и трястись над ним, как Фенцио над своими побрякушками.

 «Надо бы разобраться с этим дерьмом. Потом.» — мелькнуло в мыслях Люция, когда он вышел из своей комнаты и медленно направился в сторону классов

***


Увы, но непредвиденные обстоятельства заставили перенести «потом» на «как можно скорее». Когда Люцифер, кажется, в десятый раз разразился громким как иерихонская труба приступом кашля с кровью и лепестками, опять перебив Фенцио на полуслове, ангел раздраженно тряхнул своей мерзкой белобрысой головой и сказал что… 

— Это уже переходит все границы! Люцифер, если ты хочешь уйти — иди, я тебя не держу! Но я не позволю какому-то самонадеянному сосунку так нагло срывать мои уроки, только потому что он — сын Сатаны, ясно?! И да, за столько лет тебе стоило бы запомнить, что бессмертные не подвержены человеческим болезням. Люцифер глухо рыкнул и рывком встал из-за парты, с грохотом опрокинув свой стул. Ему недосуг было возиться и объяснять ситуацию с цветами, да и желанием демон не горел. Люцифер в три резких шага добрался до двери, задевая парты своими крыльями, отёр кровь с губ и внезапно обернулся: — Держите язык за зубами, Фенцио. Очень полезный навык, если не хотите плохо закончить, — стальное спокойствие в его голосе так контрастно противоречило словам и угрожающим алым огням в его глазах, что все присутствующие ощутили липкий скользкий холодок, пробежавшийся вдоль позвоночника. Жалобно треснув, дверь захлопнулась за разъяренным Дьяволом, оставив захлебнувшегося от возмущения Фенцио один на один с учениками и напряженной атмосферой.

***

Только в этот раз, войдя в библиотеку Ада, Люцифер понял, насколько она, оказывается, огромна, и обреченно подумал что вот здесь, с этого миллиарда незамеченных ранее фолиантов и начинается его конец. Он ведь даже не знал что именно ему надо искать: ботанический справочник, книгу проклятий или медицинскую энциклопедию, не говоря уж о том, где это искать. Библиотека была просто невозможных размеров, так что даже при сильнейшем желании Люцифер вряд ли смог бы наугад отыскать нужную книгу, не потратив на это добрую тысячу лет. Тысячу лет копаться в старых прогнивших книгах — вот уж сложно найти занятие отвратительнее. Демон шумно выдохнул и мысленно досчитал до десяти, стараясь успокоиться. Сначала эти поганые лепестки, потом истеричка Фенцио, теперь ещё вот это… День начинался просто дерьмово, и на улучшение рассчитывать, кажется, не приходилось: с каждым новым финтом он лишь убеждался, что предела нет не только совершенству, но и паршивости. Оставалось только гадать, какое еще дерьмо свалится на него сегодня и когда. И дерьмо, кстати, не помедлило свалиться: стоило Люциферу подойти к одному из стеллажей, как в его груди разверзся его собственный Ад. Горло и легкие внезапно обожгло болью, а в следующую секунду он почувствовал себя так, будто сам Цербер изнутри раздирает его на части своими когтями. Кровь во рту не давала дышать, демон захлебывался ею и начинал кашлять ещё сильнее, едва ли не откашливая собственные органы. Он упал на колени перед стеллажом, представляя собой достаточно жалкое зрелище как для одного из сильнейших демонов Преисподней. В приступах кашля дрожащий с головы до ног, со струйками крови, стекающими на пол с его губ и цветками, которые он то и дело сплевывал на пол, Люцифер выглядел скорее как побитая собака. — Люцифер! — внезапный оклик заставил демона на секунду отвлечься от своего чрезвычайно важного дела и поднять затуманенный взгляд на источник звука. Геральд взволнованно бежал к нему, шурша многочисленными слоями своей черной робы. Приступ уже ослабевал, а Люциферу просто смертельно не хотелось находиться перед кем-то в таком состоянии и позориться ещё больше. — Уйдите, — прохрипел он, одной дрожащей рукой прикрывая рот, а второй опираясь на стеллаж и безуспешно пытаясь встать с колен, — уйдите. Учитель пропустил его реплику мимо ушей, наклонился и попытался помочь Люцию встать и утвердиться на ватных ногах. Понимая, что спорить бесполезно и излишне, демон молча принял помощь, но всё ещё избегал смотреть в глаза Геральда. — Значит, кашель, кровь и цветы? — пробормотал старший демон, рассматривая темную бордовую лужицу на полу, а потом переводя взгляд на отвернувшегося демона. — У меня для тебя плохие новости, Люцифер. — Не удивлен. — сипло ответил он, вытирая собственную кровь с лица и морщась от боли в груди при каждом слове. — Ну, что на этот раз? Геральд помедлил с ответом, какое-то время задумчиво рассматривая один из факелов на каменной стене, как бы думая, с чего бы начать и что вообще стоит говорить. Люцифер уже начинал терять терпение, когда учитель медленно заговорил: — Ты когда-нибудь слышал о ханахаки? — как-то отстраненно, отсутствующим голосом спросил он, всё ещё не глядя на собеседника. — О чём? — раздраженно сощурился Люцифер, скрещивая руки на груди. Он ненавидел что-либо кому-либо объяснять, но ещё больше не выносил, когда объясняли и втолковывали ему. От подобных процедур он сразу начинал чувствовать себя несовершенным: недостаточно умным, недостаточно сильным, недостаточно натренированным. — О ханахаки. Единственная болезнь, которой одинаково подвержены как смертные, так и бессмертные и единственная, которая одинаково опасна как для них, так и для нас. — Геральд замолк. Он прекрасно понимал, что Люцию очень не понравится то, что он собирался сказать, а потому пытался придумать, как сказать это помягче. — Ну и? Из-за чего эта холера возникает? Что с ней делать? — Дьявол ужасно злился, наступая на свою гордость, но старший демон внезапно стал немногим разговорчивее рыбы, поэтому выбор особо не было. — Возникает? Гм, в этом состоит её главная особенность. Ханахаки возникает из-за… — он глубоко вздохнул и потер переносицу, мысленно готовясь к бурной реакции студента, и только потом продолжил. — Из-за любви. Ты, вероятно, наслышан об этом чувстве. Когда Люцифер никак не отреагировал, Геральд уже было решил, что случайно сказал последнее предложение на другом языке и собирался повторить, как вдруг он запрокинул голову назад и засмеялся так сильно, что пошатнулся всё ещё дрожащих ногах. Так громко, так нервно, так непохоже на обычный Люциферский смех; так по-собачьи резко и отрывисто, как будто он и не смеялся вовсе, а просто делал вид, что ему смешно. — Очень смешно, Геральд. — внезапно, как по щелчку затихнув, выдал Люцифер ядовитым тоном. — Шутите прямо как ангел Фенцио. Теряете хватку. Давайте же, я уверен, вы можете лучше! — Я не шучу, Люцифер. Ханахаки возникает именно по этой причине, и это факт. Но если ты не веришь мне, то, конечно, можешь переспросить своего отца. — последнее демон произнес с нескрываемой иронией и не смог сдержать улыбку, когда увидел как исказилось лицо Люция при упоминании его дьявольского папаши. — Но… Я не… — Геральд несколько сбил с него спесь, и на её место пришла прямо-таки детская растерянность. — Ты хочешь сказать, что ни в кого не влюблен, так? — снисходительно кивнул учитель. — Не беспокойся, ты скоро всё поймешь. И как только ты это сделаешь, я советую тебе начать действовать. У тебя будет мало времени, очень мало. В лучшем случае девять месяцев, в худшем — полгода. Потом… — Потом эта бредятина закончится, да? Ну что ж, спасибо за рассказ. Очевидно, кашель — это не самое страшное, что со мной происходило. Полгода кашля я точно переживу. — демон снова отёр рукой кровь с лица, развернулся на пятках и собрался уходить, но… — Нет, ты не понял. У тебя будет полгода, чтобы добиться расположения избранника, но если ты не успеешь или он тебя отвергнет, то цветы прорастут еще и в твоем сердце. Иными словами, ты умрёшь, Люцифер.