Кровь и лепестки

Раз… Два… Три! Всё тело пронзает ужасная режущая боль. Перед глазами вспыхивают разноцветные пятна, а единственное, о чём он думает — фраза, которую она сказала ему «на прощание». «Да так, к Дино.» Раз… Два… Три! Спина непроизвольно выгибается дугой, и очередной вырванный стебель падает в кровавую лужицу возле его кровати. Пот перемешивается со слезами и кровью, когда он выдёргивает ещё один цветок с мерзким рвущимся звуком где-то под кожей. Руки дрожат, зубы стиснуты едва ли не до хруста, а этим тварям хоть бы что — растут себе, воняют Уокер и отравляют всю его жизнь. Фиолетовые мрази. «Да так, к Дино.» Раз. Два. Три. Вся комната в крови. Все простыни, подушки, каменный пол, а в некоторых местах даже стены испачканы его кровью. И эти цветы… Эта поганая лаванда повсюду. Он не знает что с ней делать, куда её девать. В камине она не горит, а из комнаты выносить не хочется — мало ли кто что подумает. Не то чтобы Люцифера это волновало, но всё-таки… «Да так, к Дино.» Раз… Два… Три! Почему эта фраза из уст Непризнанной довела его до такого бешенства? Почему он постоянно прокручивает её в голове даже теперь, страдая от адской боли? Да потому что этот ублюдок Дино постоянно крутится там, где ему не рады и где точно не ждут. Потому что теперь он не просто мельтешит перед глазами Люцифера, нарываясь на хороший мордобой — теперь он буквально может стать одной из причин его ну слишком преждевременной смерти, наряду с этой глупой Уокер. Мерзкий, отвратительный, грязный ангельский подонок! «Да так, к Дино.» Раз… Два… Три! Следующий стебель Люцифер выдёргивает как-то особенно агрессивно, вкладывая в движение рукой всю свою ненависть к происходящему. Становится только больнее, хочется выть. К Дино, да? К этому слащавому, такому тошнотворно правильному ангелочку? Ну конечно, Дино ведь такой хороший, такой милый! Дино то, Дино сё… А Люцифер, значит, не заслуживает внимания, так? Получается, сын Сатаны в её понимании хуже сыночка школьного учителя? Да как она… Да как она вообще посмела поставить их в один ряд, язва?! «Да так, к Дино…» Дьявол захлёбывается своим ядом, без разбора вырывая нежные стебли из своего тела и скидывая их в одну кучу чтобы потом растоптать, изорвать их на мелкие кусочки, раскидать по комнате и смеяться, смеяться, смеяться своим чокнутым смехом, до смерти пугая соседей. Смех — это его защита, его броня. Защита от боли, которая постоянно разъедает его израненный торс, от приближающейся смерти, от проклятых цветов, которыми он кашляет каждый чёртов день. Ему всё это уже надоело до скрипа зубов. Надоело каждое утро пытать себя, выдирая эти цветы лишь для того, чтобы к следующему утру они выросли вновь. Надоело делать вид, что всё нормально. Надоело видеть Уокер с Дино и надоело думать, почему ему так не плевать на то что они так часто вместе. Последний стебель даётся особенно тяжело. Во-первых, потому что у Люцифера просто не осталось сил, а во-вторых, потому что этот цветок растет прямо на том месте где по анатомическим соображениям должно быть сердце. Каждый раз так чертовски больно было выдирать этот ублюдский стебель, своими корнями оплётший его рёбра и мышцы, подпитывающийся кровью из его жизненно важных артерий, что Люциферу хотелось разораться от боли и злобы. Раз… Два… Три! Из груди вырывается тихий сдавленный вопль, и Люцифер тяжело дыша обмякает на своей кровати, закутываясь в холодные кровавые простыни. Жуткое зрелище, но сейчас ему плевать. Сейчас хочется лишь успокоить дрожь в истерзанном теле, иначе он до конца этого хренова дня будет не в состоянии выползти из комнаты. — Блядские цветы…блядская Непризнанная… — судорожно выдыхает он, прикрывая глаза и надеясь выхватить хотя бы полчаса отдыха прежде чем идти на эти идиотские занятия.

***

— Пятнадцать лет назад между Небесами и Адом произошёл…гм, конфликт, приведший к кровопролитной войне, которая длилась около пяти лет. — Вещал Геральд, прислонивших плечом к книжному стеллажу возле учительского стола. — Пять лет по меркам бессмертных — сущий пустяк, но та война действительно была страшной. Люцифер почувствовал, как в голове начинают оживать воспоминания. Над пепелищем кое-где веет слабый дымок. Тишина. Пахнет кровью, гарью и смертью. Тошнит. Повсюду горы трупов, вырванных до основания крыльев и уже бесполезного оружия. Земля почти беспросветно облита кровью. Неприятное зрелище. Никогда бы не подумал, что Ад со своими девятью кругами — не такое уж и омерзительное место. Начинаю жалеть о том, что пришёл сюда, на поле битвы, когда слышу приглушенные стоны. Что я вообще здесь забыл в разгар войны? Любопытно стало. Ну-ну. Делаю несколько шагов на звук и полностью убеждаюсь в том, что зря пришёл сюда. Какие-то животные — в темноте и этом смоге не разобрать, — обгладывают ещё живого ангела, пригвозжденного к земле мечом. Кажется, это женщина. Она из последних сил трепыхается и пытается отогнать их от себя, но лезвие, вогнанное в живот, не даёт особой свободы движений. Твари уже обглодали её ноги почти до костей, но этого мало, чтобы убить её, а меч, видимо, не задел жизненно важные органы. Теоретически, она ещё долго может пролежать здесь, кормя собой падальщиков. Не могу больше смотреть на это. Подбегаю к ней, размахивая руками и крыльями как идиот, и твари испуганно разбегаются. — С…спа…сибо… — Она пытается поблагодарить, но сил уже явно не хватает, и изо рта лишь сочится кровь. Я киваю и собираюсь уходить из этого проклятого места, как вдруг она хрипит что-то ещё: — Убей…у-убей… Оборачиваюсь и по её взгляду понимаю, что она имеет в виду. Она смотрит на меч, торчащий из её тела. Хочу отказать, но это было бы слишком жестоко с моей стороны, даже если я ничего ей не должен, и даже если мы по разную сторону баррикад. Медленно подхожу к ней, берусь за рукоять меча и с трудом перебарываю желание отшатнуться, осознавая, что это явно меч одного из архидемонов. Этого, конечно, следовало ожидать, но одно дело читать о войне, а другое — сталкиваться с последствиями. Резким движением поворачиваю меч в ране. Раздается неприятный хруст, ангел резко раскрывает рот от боли, но в следующую секунду обмякает и роняет голову на землю, прикрывая глаза. Её энергия угасла. По классу волной пробежал недовольный шепоток и Люцифер встряхнул головой, отбрасывая неприятные воспоминания. — Вы за кого нас принимаете, Геральд? — Выкрикнул кто-то особенно возмущенный. — Вы думаете, мы не помним, что произошло пятнадцать лет назад?! Думаете, мы можем это забыть?! Геральд недовольно сложил бледные руки на груди. — Да, многие из вас знают это и без меня, но я повторяю основные сведения для новеньких. Сделайте милость, потерпите минуту. И без возмущений. Он смерил весь класс пристальным взглядом, немного обеспокоено глянув на Люцифера, выглядевшего, откровенно говоря, не очень. Помолчал пару секунд, а потом напряжённо и серьёзно продолжил, выпрямившись и подойдя вплотную к партам: — Кто-то из вас участвовал в этой войне, а кто-то нет, неважно. В любом случае, все вы знаете о тех событиях, и почти каждый из вас потерял тогда что-то или кого-то. Именно поэтому вы должны чётко знать и помнить всегда: нельзя допустить повторения войны. Ни при каких условиях. Особенно это касается чересчур вспыльчивых демонов. — Геральд взглядом метнул молнию в сторону Ади. — А я-то что? — Рыжий в наигранном непонимании поднял брови и развел руками, на что старший демон лишь хмыкнул. Люцифер старательно играл роль самого себя, параллельно выслушивая щебетание Ости и стараясь хоть немного вникать в речи Геральда — этот демон частенько говорил вещи важные и интересные. Как знать, может, и в этот раз не обойдётся без порции интересной информации. — Так вот, вернёмся к самой войне, а точнее, к её завершению, раз вы и сами всё знаете. Все остальные, кому интересно узнать подробности и главные события — жду вас после урока. — Геральд выдержал небольшую паузу. — Итак, десять лет назад между серафимами — представителями Шепфа — и самим Сатаной был подписан так называемый мирный договор, содержащий в себе также пакт о ненападении и обязательство о взаимопомощи. Этот договор поставил точку в войне и прекратил все серьёзные военные действия, но с тех пор, как вы знаете, междоусобицы между ангелами и демонами так и не прекратились. — И не прекратятся. — Ади завёл руки за голову, откинулся на жёсткую спинку стула и довольно нагло раскачивался на нём, как бы говоря что уж он-то об этом позаботится. Геральд пропустил комментарий мимо ушей и собирался было продолжить рассказ, когда его перебила Мими: — А что насчёт Мальбонте? Ходят слухи, что он сыграл в войне не последнюю роль. Люций прикрыл глаза и вновь почувствовал, как в голове всплывают воспоминания. С самого начала дня слышу отовсюду, что война закончилась. Не знаю уж, правда это или снова бредовые россказни, но в этот раз действительно что-то изменилось. Не знаю что, но чувствую. Иду по коридору, ведущему в библиотеку, как вдруг слышу чей-то тихий, напряженный разговор. Первый голос, мужской, вроде знакомый, но как будто искаженный, второй — какой-то женский, а третий… Третий вообще не похож на голос. Скорее шелест или шипение. Я знаю, что не должен здесь быть и знаю, что не должен слышать этот разговор, но прежде чем уйти, всё же успеваю уловить несколько реплик: — надо?.. — …и дочку серафима с земли чтобы… — …согласна? — …ведь это ради мира. — …Маль-бон-те-е-е… Не понимаю, о чем идёт речь, но это и к лучшему. Пожалуй, надо побыстрее уйти отсюда. Люцифер вздрогнул. Дочка серафима с земли?.. Дочка серафима с земли — это ведь… — Мальбонте — это сказки для детей, очень жаль что ты веришь в них, Мими. — Из размышлений его буквально выдернул довольно раздраженный голос Геральда, и Люцифер пообещал себе вернуться к этой теме позже. — А я тоже слышал о Мальбонте, — задумчиво выдал Ади, — Как будто бы он помог заключить мир между Адом и Раем. Геральд недобро посмотрел на парня, чуть поджал губы и отчеканил: — Мир был заключен благодаря месяцам переговоров и поискам возможных компромиссов, а также во многом благодаря ангелам, хотя демоны, конечно, этого не признают. Запомните это, и не забивайте свои головы легендами. Именно ангелы положили конец кровопролитию, доказав свою благоразумность и чистоту. — Геральд едва заметно скривился при этих словах, но никто, кажется, этого не заметил. — А я думал, пропаганда в стенах школы запрещена, — Едко вставил Дьявол, неприятно удивленный такими словами учителя. — Так же запрещена, как и секс до свадьбы. Не забивай голову. — Победно усмехнулся старший под всеобщий смех. Обстановка, конечно, разрядилась, и к теме Мальбонте на уроке больше никто не возвращался, но либо Люциферу изменяли его собственные память и зрение, либо Геральд попросту врал. «И как ему самому не стыдно рассказывать такой бред? Чем же тогда ты, Геральд, прошедший войну, отличаешься от простого убийцы? Убийцы правды и здравого смысла.»