Кровь и лепестки

Люцифер не верит своему счастью, когда наконец добирается до двери собственной комнаты. Ещё ни разу лакированная дверь из чёрного дерева не вызывала в нём такой безграничной, но усталой и отчаянной радости. Будто бы он годами бродил по пустыне, и вдруг нашёл оазис. Он влетает в ванную комнату и, мелко дрожа, горбится над мраморной раковиной, чувствуя невыносимое отвращение к самому себе. Дьявол ненавидит любые проявления слабости, а всё, что с ним происходит в последнее время — слабость, уязвимость в чистом виде. Подумать только, сын Сатаны каждое утро дрожит, воет и скулит, как побитая собака, а потом каждые пару часов, поджав хвост и по-разному отговариваясь, убегает в туалет, чтобы поблевать кровью и цветами. Какое убожество, Шепфа сохрани, какое всё-таки убожество. Хочется избить себя. Избить до крови, до полубессознательного состояния, как обычно бьёт его отец. Чтобы вытрясти из поганой душонки всю эту новоявленную убогость и вернуть прежнего, нормального Люцифера. Потому что Дьяволу омерзительно видеть себя таким, жить с этой уязвимостью, паразитирующей в его теле и трястись от боли и страха смерти, как отъявленный трус. Раковина пестрит брызгами крови и погаными белыми бутонами. Люцифер до вздувающихся на предплечьях вен впивается ногтями в её края и склоняется ещё ниже. Голова уже кружится, начинает тошнить. Дышит глубоко, но быстро и сбивчиво, постепенно отходя от приступа. Неужели это закончилось? Стук в дверь. Люцифер замирает, переставая даже дышать, стискивает зубы и отборным матом покрывает того, кто стоит снаружи. Сейчас он не совсем в том состоянии, чтобы принимать каких бы то ни было гостей. — Люцифер, — тихо и томно протягивает приглушённый голос Ости, и Дьявол слышит, как она вырисовывает ногтями узоры на гладкой поверхности двери. — Соскучился? Нет. Вообще ни хрена он по ней не соскучился и вряд ли когда-нибудь начнет это делать. Ости переоценивала свою важность в жизни Люцифера, искренне считая, что он любит её, что нуждается в только в ней и что горы свернул бы по первому её требованию. Такая взрослая и испорченная, а наивная как Агнец Божий… На самом деле демону просто нравилась её безотказность: стоило ему лишь облизнуться при ней, как они тут же, как по волшебству, оказывались в одной постели. Странно, что она сама не понимала, какой характер имеют их «отношения». Люцифер наспех поправляет волосы, устраняет из раковины следы своей болезни, и нехотя открывает входную дверь. — Что тебе нужно? — исподлобья глядя на Ости, выплёвывает он, но та, игнорируя его недружелюбность, тут же вешается ему на шею и начинает мурлыкать на ухо какой-то пошлый бред. Дьявол тут же понимает, к чему идёт дело, и резко забывает о своей болезни и о том, как плохо ему было пять минут назад. Он закрывает дверь на замок и подхватывает демонессу под бёдра, прижимая к стене, и впивается в её губы. Без нежности и трепета — в его поцелуе чувствуется только животный голод.

***

На первый взгляд это крыло школы ничем не отличалось от остальных жилых крыльев — точно такой же бесконечный коридор с точно такими же дверьми и таким же шумом из комнат. Однако атмосфера здесь была несколько другая, более мрачная, что ли. Дино нечасто забредал в эту часть, если так можно сказать, общежития — здесь в большинстве своём жили демоны, а такому порядочному ангелу путь сюда был заказан. Дино, собственно, и не пришёл бы, если бы не одно дельце, которое он считал особенно важным и достойным подобной спешки. — И где же его комната? — недовольно пробормотал он, остановившись посреди однообразия чёрных дверей и уперев руки в боки. Ангел, как ни странно, пришёл сюда поговорить с Люцифером, хотя уже много лет как дал себе обещание лишний раз не контактировать с этим высокомерным и нахальным…индивидуумом. Он бы и дальше соблюдал себе данное обещание, если бы не Вики, которая имела глупость без задней мысли довериться Люциферу. Кто знает, как поведёт себя демон, имея в руках такой хороший компромат на Непризнанную, с которой у него явно не лучшие отношения. — Нет, так дело не пойдёт, — почти прошептал ангел, закрывая глаза и напрягаясь, чтобы найти Люция по энергии: уж чью чью, а его энергию он знал очень хорошо. Знакомый сгусток перечной мяты, холода и чего-то ещё отозвался где-то в конце коридора, и у Дино вдруг нестерпимо свело зубы от нежелания ввязываться во всё это. Ему бы сейчас вернуться в комнату, взять какую-нибудь книжонку и убить в ней всё свободное время… Или хотя бы навестить Лилу. Что угодно, Шепфа, всё, что угодно, лишь бы не находиться здесь, в таком идиотском положении. — Ладно, соберись… — шумно выдохнул Дино, потерев переносицу, и медленно двинулся по коридору, сопровождаемый гулким эхом собственных шагов. Он не знал, что и как скажет Люциферу, с чего вообще начнет диалог. В голове в самый неподходящий момент разверзлась зияющая пустота, для культовой комичной картины не хватало разве что перекати-поля или верещания сверчков. Замечательно. Проклятущая дверь с каждым шагом становилась всё ближе, а желание и непоколебимая уверенность, с которыми пришёл сюда ангел, таяли буквально на глазах. И зачем он сюда пришёл? — О, Шепфа… — обреченно вздохнул Дино, дойдя наконец до злосчастной двери, и уже занес руку, чтобы постучаться, как вдруг… — Быстрее, Люци…да, да, вот так…ах, — приглушённые женские стоны и ритмичный стук, доносящиеся из комнаты вогнали ангелочка в алый цвет до самых кончиков ушей, и сам он будто сжался, съёжился от смущения, пряча взгляд непонятно от кого. «Думаю…думаю, я не вовремя», — указательным пальцем оттянув ворот своей рубашки подумал Дино, отшатнулся от двери, развернулся на пятках и почти бегом направился прочь. «А, впрочем, это как посмотреть»

***

— Не трожь. — рявкает Люцифер и резко отстраняется, когда длинные пальцы Ости тянутся к пуговицам его рубашки. От неожиданности она отскакивает на другой край огромной кровати и удивлённо таращится на вальяжно улёгшегося Дьявола. — Что? Почему? — демонесса теряется и на секунду даже забывает свой шлюховатый образ, приправленный этим голосом с мерзкими придыханиями. «Потому что там, блять, цветочный садик», — едва не вырывается у Люция, когда он чувствует ноющую боль в затянувшихся ранах. Тело постепенно привыкает к каждодневным пыткам, регенерация уже начала ускоряться, чтоб её. Сейчас они заживут, а на следующий день придётся снова рвать кожу. Хуже и не придумаешь. — Потому что я так сказал, — отрезает он, будто отмахиваясь от назойливой мухи. Ему не нужны разговоры с Ости — только секс. Демонесса тихо хмыкает и по-кошачьи выгибает спину, снова подползая к демону и снова протягивая руку к воротнику чёрной рубашки. Она всегда любила играться с огнём, не думая, что огонь запросто может подпалить её крылья. Люцифер издает тихий рык, перехватывает тонкое запястье и с силой сжимает его, заставляя девушку тихо охнуть. — Я чётко выразился, — шипит он, отбрасывая от себя руку Ости, а в следующую секунду рывком кидается в её сторону и подминает под себя, коленом раздвигая её ноги. Она лишь смиренно кивает и тянется к его губам, судорожно выдыхая и обвивая ногами его торс.

***

Дино стремительно шёл, ни разу не оглядываясь по сторонам и даже не зная, куда его несут его собственные ноги. Казалось, он просто хотел оказаться как можно дальше от той чёрной двери, за которой холодная мятная энергия активно смешивалась с кисловатой вишнёвой. Оказаться подальше и больше никогда, никогда не вспоминать об этом. Он не замечал, как меняются локации школы вокруг него, как мраморные коридоры со стрельчатыми окнами и цветными витражами сменяли многочисленные готические холлы. Он даже не заметил, что вышел на улицу — подгоняемый стыдом и смущением, он просто продолжал идти и идти, максимально концентрируясь на каждом шаге, лишь бы не думать о той проклятой комнате и не вгонять себя в краску ещё больше. Не то чтобы Дино был пай-мальчиком до мозга костей и был уверен что на небесах нужно ввести обязательный целибат, нет. Просто для такого порядочного и правильного ангела было просто возмутительно заниматься подслушиванием таких интимных моментов, пусть и не специально. А ещё эти стоны Ости… — Эй, стой! — А? — Ты чуть не ушел в лабиринт Адама и Евы. С тобой всё хорошо? — обеспокоенный голосок Вики вывел ангела из транса, и он обнаружил себя стоящим почти у входа в тот самый проклятый лабиринт. — Ох, Шепфа… Спасибо, Вики, — Дино мягко улыбнулся и повернулся лицом к ней, краем уха слыша разочарованный шелест кустистых стен. — Что случилось? — переспросила Уокер, взволнованно оглядывая его с ног до головы. — Я задумался о турнире по крылоборству, — соврал ангел, чувствуя себя ещё хуже, чем раньше. Но ведь не мог же он, в конце концов, сказать, что ходил к Люциферу, чтобы поговорить о Вики, правда? — Прогуляемся? Он подал девушке руку, надеясь, что прогулка отвлечет её от столь неудобного разговора, но на деле только загнал себя в ловушку. Они вышли на аккуратную тропинку, вьющуюся по всей территории школьного парка, и Вики начала допрос: — Турнир? Что в нём такого? Мне казалось, он будет только через три недели, — нахмурилась она, обхватив его за локоть. — Да. Я и Люцифер будем капитанами команд. И команда демонов, вероятнее всего, снова будет применять запрещенные приёмы. — Дино лихорадочно продолжал плести свою паутину чистейшего вранья, с каждым словом погружаясь в него всё глубже. — Приёмы? Это же…это так низко! — Уокер в таком искреннем удивлении раскрыла свои ясно-голубые глаза, что даже Сатана не смог бы не умилиться. — А ты ожидала чего-то другого от демонов? — хмыкнул ангел, и снисходительная улыбка непроизвольно расцвела на его лице. — Вообще-то, не все демоны такие подонки! — обиженно выпалила она, — Мими, Ади, Геральд — разве они не демоны? Не ставь всех в один ряд, Дино, ты и сам знаешь, что не все демоны постоянно творят зло, — Вики сделала небольшую паузу, и очень тихо, неуверенно добавила — Я ведь ещё не знаю, какую сторону выбрать. Может, когда-нибудь и я стану демоном. Он задумчиво нахмурился и внезапно посерьёзнел, будто это был не простой разговор двух школьников, а светская беседа в высших кругах небесной власти. — Может, и так. Не все демоны живут разрушениями. Но зло есть зло, и не так уж важно, какое оно: малое, среднее или большое — размеры условны, а границы размыты. Каждый из нас должен сам решить, что для него зло, а что добро, и, приняв это решение, выбрать свою сторону. А если ты думаешь, что маленькое зло не потянет за собой большое, то ты глубоко ошибаешься. — О чём ты… — в свою очередь нахмурила брови Вики, останавливаясь и поворачиваясь к Дино, но тот лишь продолжил: — Я не святой отшельник, Вики, и творил не только добро, — при этих словах его взгляд наполнился какой-то виноватой, тоскливой болью, и у девушки сжалось сердце. — Но если мне приходится выбирать между маленьким злом и большим — я предпочитаю не выбирать вообще. В этом и разница между ангелами и демонами. Уокер замялась и резко заинтересовалась гладким белым мрамором с молочными вкраплениями под своими ногами. К чему это Дино ведёт? Пропагандирует ангельскую сторону? Что ж, это, наверное, вполне в духе всех ангелов, раз уж на то пошло. Но вот что значит «творил не только добро»? Не мог же такой правильный, такой светлый ангел сделать что-то ужасное? Или всё-таки мог? А если мог, то что? Уокер вздохнула и поняла, что к огромному количеству секретов Небес добавился ещё один, который ей ещё предстоит разгадать.

***

На то, чтобы отдышаться, у них уходит около десяти минут, пока пропитанная жаром и похотью атмосфера в комнате медленно начинает разряжаться. Проклятущая рубашка Люцифера промокла почти насквозь, но он так и не снял её, отговорившись какой-то ерундой про срочные дела и отсутствие времени. Детский лепет. В порыве нежности Ости придвигается ближе к нему и хочет положить голову на его грудь, но он внезапно дёргается и отталкивает её от себя, оскалившись и диковато глянув на неё из-под сведённых к переносице бровей. — Да что с тобой такое? — не выдерживает она, и задает тот самый вопрос, что терзал её всё это время. Люцифер молчит, изо всех сил стараясь не вспылить. Он уже жалеет о том, что открыл дверь этой дуре, а не послал куда подальше, когда была такая возможность. И что он должен ответить на этот вопрос, скажите на милость? Что у него под рубашкой блядская лавандовая клумба? Что он зацвёл как куст из-за Непризнанной? Шепфа, почему всё так сложно? — У меня нет настроения с тобой разговаривать, — единственное, что приходит в его голову, забитую лавандой, цветами и Вики Уокер. Ости чувствует себя так, будто ей с размаху зарядили пощёчину. По венам разливается злопамятная обида и возмущение и она с максимально гордым видом вскакивает с постели и начинает одеваться, разыскивая элементы одежды по всей комнате. Получается, правда, не лучшим образом, ибо дрожащие от злости руки плохо подчиняются её воле. Матеря Люция последними словами, демонесса кое-как надевает туфли, также гордо вскинув голову и покачивая бедрами идёт к двери и небрежно выплёвывает на прощание: — В таком случае, не смею вас утруждать. Дверь захлопывается, оставляя Люцифера наедине с мыслями о том, что он, возможно, перегнул палку. И правда, ибо обиженная Ости — весьма опасное существо.