Кровь и лепестки

Следующее утро Люцифера началось не с глифта, не с кофе, и даже не со стакана пресловутой воды. Вместо этого первые лучи солнца, неведомо как пробившиеся сквозь плотно задернутые шторы, осветили вновь выросший пахучий садик на его теле. За окном, на газонах и клумбах радостно шелестели деревца, переговаривались любители встать пораньше и навернуть кружок-другой по территории ещё спящей школы, сонные лучи раннего солнца ласкали темную комнату мягким светом, а Люцифер уже последними словами проклинал всё сущее, снова пропалывая осточертевшие заросли и отряхивая пропитавшуюся кровью подушку от разномастных лепестков и бутонов. Каждое утро Дьявола начиналось одинаково: стоило его сознанию начать выскальзывать из густой пелены сна, как в нос сразу же ударял резкий запах лаванды. Отрезвляло это, надо признать, получше холодного душа — эту приторно-сладкую вонь Люций ненавидел настолько, что она, пожалуй, могла бы вытащить его из Небытия. Даже ненависть к отцу, казалось, ушла на второй план, забылась и растворилась в запахе этой фиолетовой погани. Сатана уступил место цветочным кустикам, Шепфа сохрани, какая нелепость. Люцифер с отчаянной злобой фыркнул и тряхнул смолистой шевелюрой, расправляясь с последними стеблями. Очередной блядский день начинался просто отвратительно, с рвущей боли в груди и смерти, нависающей над ним и дышащей лавандой ему в затылок.

***

Дино встречает рассвет, свернувшись клубком на своей кровати, с покрасневшими и дьявольски щиплющими от отсутствия сна глазами. Простыни влажные от его пота, а в голове творится полный бардак после целой ночи самокопаний, словно Ад полным составом решил устроить там самую грязную вечеринку за всё время своего существования. Приглушенный говор за зашторенным окном возвращает его к реальности из глубин его сознания, и ангел чувствует себя физически раздавленным. Ночь была явно не из лучших, многообещающая вначале, но по итогу приведшая к ещё более запутанному состоянию, чем было раньше. Под гнетом совести Дино попытался проанализировать свое поведение и переосмыслить ошибки прошлого, дабы найти с ней хоть какой-то компромисс, но в конце концов сам заблудился в закоулках своего разума и едва не утонул в пучине самобичеваний. Он с трудом поднимается с кровати, чувствуя себя больше восставшим, чем проснувшимся, и едва-едва удерживается на подкашивающихся ногах. Голова разрывается, как после дичайшей пьянки, и Дино успевает внутренне пожалеть, что в действительности не нарезался в дрова вчерашним вечером. Ему легче сказать, какая из его частей тела не болит и не ноет после продолжительного нахождения в одном положении, и он, растирая опухшее лицо окостенелыми ладонями, клянется себе больше никогда в жизни не заниматься подобным дерьмом. С трудом натянув рубашку и брюки, дважды перепутав правый ботинок с левым и надев разные носки, Дино выходит из комнаты и пытается сообразить, куда ему нужно. Мысли сменяют друг друга медленно, словно шестеренки в его сознании заржавели и практически остановились. Он бредет наугад по светлым коридорам школы, не замечая вовсе ошарашенных взглядов и шелеста шепотков, преследующих его. Голова кажется ему чугунной, а звуки вокруг приглушенными, и он в очередной раз убеждается в том, что совершил гигантскую ошибку, позволив размышлениям взять над ним верх — ситуация слишком сложна, чтобы взять да разобраться в ней самостоятельно, а он, кретин, не поверил сам себе, героически полез в эту сточную яму из предположений и теорий, как будто ему заняться больше нечем, кроме как проводить переоценку ценностей посреди рабочей недели. Вот же придурок. Может, и правильно Люцифер отзывался о нем. Уж он-то вряд ли забивает себе голову внутренними тирадами о правильности своих поступков, о добре и зле, и о том, можно ли считать убийство всеобщим благом. Дино пропускает третий по счету коридор, который может привести его в нужный класс, когда случайно слышит свое имя из уст двух каких-то демониц: — …Дино, да. По крайней мере, я так слышала. Уж не знаю, что там на самом деле произошло. — Да ладно тебе, чтобы Дино, да покоцал Люцифера? Смеёшься, что ли? Да скорее уж кто-то из Непризнанных свергнет Шепфа. Ангел внезапно останавливается, правда, скорее на автомате, чем осознанно. Может, конечно, ему просто послышалось, или же произошло чудовищное совпадение, но они только что говорили… Он резко оборачивается на девушек и смотрит на них, как ополоумевший. Демоницы замечают его и несколько смотрят в ответ. Неловкая пауза длится пару секунд, после чего одна из них нервно дергает крылом и говорит невнятное: — М-м-м-м…привет? Дино никак не реагирует, и девушки решают ретироваться прежде, чем попадут под горячую руку или что-нибудь в этом роде. Всё-таки он сегодня как будто не в духе, а испытывать его не хочется. Поэтому они быстренько ускользают в одно из ответвлений коридора, оставляя после себя парочку черных перьев и пробормотав что-то отдаленно напоминающее «пока». Ангел же остается в неравном бою один на один со своими догадками, которые на несвежую голову кажутся слишком сложными и непонятными, как будто кто-то чересчур настойчиво говорит с ним на непонятном языке. Бедняга пытается разложить поступившую информацию по полочкам, понять, что только что произошло, но феерически проваливает эту миссию, и, задумавшись, вновь сворачивает не в ту сторону.

***

Люцифер вышел из комнаты в паршивейшем настроении, и это было более чем заметно. Казалось, он мог взглядом нагонять тучи и взглядом же, в лучшем случае, расчленить. Его одежда насквозь пропахла проклятой лавандой, как и его комната, а в расцарапанном горле чувствовался горький привкус лепестков, поэтому обвинять его в неоправданной злости было бы как минимум несправедливо. И всё же, возможно, он слишком усложнял себе жизнь игрой в молчанку и отсутствием каких-либо попыток наладить контакт с Уокер. После вчерашней ночи с Ости и сегодняшнего утра ему казалось, что хуже уже быть ну просто не может, но жизнь его оказалась полна сюрпризов, как, собственно, обычно. Давно пора запомнить, что в его случае хуже быть может. Даже если кажется обратное. Люцифер шел по мраморной тропинке неподалеку от лабиринта Адама и Евы, когда услышал возбужденное перешептывание группки серокрылых Непризнанных. Он бы не обратил на этот биологический мусор никакого внимания, если бы не… — Да, да, да, я сам слышал! Дино избил Люцифера! Дьявол замер, как вкопанный, развернулся на сто восемьдесят градусов, и прислушался: — Да быть такого не может, не неси бред. — Правда, Энтони, ты уже заврался. — Клянусь, я не вру! Я слышал это от Мелиссы, Мелисса слышала это от Джейка, а Джейк от… В этот злосчастный момент, когда Люций почти что узнал, кто сегодня погибнет от его рук, один из Непризнанных заметил на себе уничтожающий взгляд и толкнул локтем в бок рассказчика. Тот запнулся и замолк, после чего уже вся группа перевела испуганный взгляд на разъяренного Дьявола. — Блядство… — сквозь стиснутые зубы прорычал Люцифер и, сделав вид, что ничего не слышал, двинулся дальше. Сегодня ему предстояла интересная игра: выяснить, какой же смельчак распускает по школе настолько абсурдные слухи, а в лучшем случае покарать его со всей доступной жестокостью.