тик ток головного мозга

Их губы близко настолько, что еще одно неловкое движение и они соединятся в поцелуе. Антон придерживает Арсения, положив руки тому на талию, пока сам Арсений сидит на комоде. Руки Попова прямо на плечах Антона. Он пальцами перебирает его волосы на загривке. И воздух вокруг такой плотный. Вам, наверно, интересно как они дошли до такого состояния? Так вот, начнем пожалуй с.начала

***

      Все началось с того, что жизнерадостный Арсений залетел в комнату к Антону, размахивая телефоном, и что-то щебеча о том что «мы должны снять этот тикток, Антон».       — Закрой на минуту рот, Арсений, и дай мне проснуться       Да, Антон опять спит. Он, вообще-то, всегда спит. Даже когда не спит, он спит, и делайте с этой информацией все, что пожелаете.       — Так, а можно чуть повежливее?       — Завалите хлебало, уважаемая графская жопа, а после внятно и по полочкам разложите мне ту информацию, что вы пытаетесь донести до моего еще не проснувшегося мозга, что выдал на удивление длинное и даже связанное между собой предложение.       — Хуя. Но не об этом. Я говорю о том, чтобы мы сняли один тикток. Он довольно провокационный правда…       — Так, и что подвигло твою светлую — на самом деле Антон лукавил — головушку на сие мысль?       Арсений не злился. Он улыбался на монолог — отчасти -парня и витале еще где-то в своих мыслях.       — Видел то видео под песню «целуй меня»?       — Губы в губы?       — Ага, — по-глупому улыбается ему тот.       -…только не говори мне, что ты хочешь снять что-то похожее.       — Тогда мой рот на замке.       Да, это был такой риск, такой риск.Риск того, что его отвергнут, неправильно поймут — есть вероятность, что Антон посчитает это шуткой, но Арсению взаправду очень хочется Антона поцеловать (а еще спать с ним в обнимку, делить кучу дней на двоих, а также делить еще кучу всего) — или просто напросто пошлют глубоко, надолго и прямым текстом.       Так что Арсений лишь смотрит, глубоко в мыслях оправдывает свой риск и улыбается так, что Антон ну просто не может отказать ему.        — Блять, Арс, не смотри так, будто я щеночек.       — Я смотрю на тебя своим «да-скажи-ты-уже-мне-да-и-никто-не-пострадает«-взглядом.        — Я говорю тебе да, но лишь потому, что еще сонный.        И, господи боже мой Иисус Господь Христос, это настолько нелепая отмазка, что Антон даже удивляется, когда она проходит пост-контроль у Арсения.        Шастун улыбается, пока скрывается в дверях ванной. Он умывается, приводит себя в порядок, а после идет в комнату переодеваться.       Арсений уже тут. Разлегся на его кровати, как-то по маньячьи вдыхая запах тела Антона с его подушки. Яблоко, мята и сигаретный дым.        — Ты опять курил перед сном, Антон?       Антон же скидывает с себя футболку, в которой он спал, оставаясь в одних низко сидящих спортивках, и сминает ее, кидая прямо в лицо Попова. Тот лишь посвистывает на это, после смеясь.       — Останься так, — просит он, смотря прямо на спину парня. Рожа дракона с его лопатки, хвост которой опоясывает руки до кисти, чуть ли н подмигивает на такой пристальный взгляд. — И да, у тебя новое тату на ребрах?       А там, на ребрах, выведенное на латыни — и хер кто поймет, потому что Антону нужно было это зашифровать так сильно, что Пентагон заплачет от того, что их коды зашифрованы не так сильно, как его фраза. «Ангел, я пошутил».       — Angelus, ego iocari*. Очередная полу-философская фразочка со смыслом «волк не тот, кто волк, а тот, кто волк».       — Ауф, — смеется ему Антон. — Ты хоть локацию подготовил?       — Да, я еще пару дней назад приметил ракурсы и место.

А теперь продолжим с того места, с которого начали.

      Их губы близко настолько, что еще одно неловкое движение и они соединятся в поцелуе.       Антон придерживает Арсения, положив руки тому на талию, пока сам Арсений сидит на комоде.       Руки Попова прямо на плечах Антона. Он пальцами перебирает его волосы на загривке.       И воздух вокруг такой плотный.       — Целуй меня, пока лучи… — проговаривал четко каждое слово ему в губы Арсений.       И то ли дразнил, чучелко такое, то ли в роль вошел.

А кто уж после не сдержался, прижимаясь своими губами в нежном, не требующем, но желающем ответе поцелуе, история умалчивает…