Сборник драбблов и реакций

      Ты очень сильно боялась смерти в начале своей карьеры охотника на демонов. Однако шли недели, месяцы… Столько смертей произошло прямо на твоих глазах, что в какой-то момент ты поняла, что тебе больше не страшно. Смерть это тоже часть жизни. Ты прекратила лить слёзы по умершим, прекратила сдерживать себя во время битв. Ты знала, что любое твоё сражение может стать последним и поэтому научилась выкладываться на полную без всякой боязни за свою жизнь.       Но быть готовой к тому, что этот мир ты покинешь так быстро, было просто невозможно.

Танджиро Камадо

      То была долгая битва против большого и сильного демона. Вы оба были измотаны, но нужно было сражаться. Напряжение висело в воздухе, который то и дело разрезали клинки. У тебя была, кажется, сломана одна рука, но и Танджиро выглядел неважно. — Дыхание Электричества! Третий стиль: Шаровая молния!!! — ты подбегаешь достаточно близко и замахиваешься, чтобы нанести последний удар по о’ни. Твой клинок трещит искрится, когда ты быстро опускаешь руки, отсекая врагу голову. Волна мурашек прокатывается по твоему телу, когда ты наконец видишь, как демон растворяется. Ты переводишь дыхание, как слышишь голос мечника: — Т/и, осторожней!!! Понять, о чём идёт речь, ты не успеваешь. Резкая и острая боль в районе живота выбивает крик из твоих лёгкий. Ты почти рефлекторно машешь катаной и только видишь, что тебя насквозь пробила ратворяющаяся рука он’и. Это адски больно. Тебя жжёт изнутри, всё скручивается и всё происходит будто замедленно. Эта боль кажется вечной, и ты даже не чувствуешь, как теряешь равновесие и падаешь на землю. На самом деле прошло не больше секунды после удара, как ты упала, но Камадо успел подхватить тебя на руки. — Т/и, Т/и, т/и! Давай же… Всё будет хорошо, сейчас я отнесу тебя в дом глицинии и будешь, как новая, — на его глазах наворачиваются слёзы, и он прижимает тебя ближе. Тебе хочется верить словам юного охотника, но… Ты теряешь контроль над телом. Оружие выскальзывает из твоих рук, необъятная пустота заменяет боль и всё тело охватывает дрожь. Ты понимаешь, что это конец. — Т-танджиро… — еле двигающимися губами произносишь ты, — Послушай… Пообещай, что продолжишь сражаться… — Нет, нет, нет!!! Не говори так! Мы будем сражаться вместе, слышишь?!!! Мы вместе победим и… — по смуглым щекам парня текут слёзы. Ты с усилием протягиваешь руку его щеке и вытираешь влагу. Он хватает твою ледяную ладонь, прижимая её к своей щеке и целуя. — Мы ещё увидимся, я обещаю. Улыбнись, пожалуйста, я так люблю твою улыбку, — твои уголки с трудом тянутся вверх, пока ты чувствуешь, что нижняя часть тела полностью отказывает. — Но, я не могу улыбаться, к-когда ты умираешь… — шепчет Танджиро, роняя хрустальные слёзы. — Со мной всё будет хорошо. Я клянусь, мы ещё увидимся. Ты должен сражаться д-до конца и… — дрожь пробивает тело в предсмертной конвульсии. Взгляд с каждой секундой становится более стеклянным. Он крепче сжимает твою руку и прижимает ту к своему лицу. — Улыбнись… — шепчешь ты и видишь, как лицо парня искривляется в болезненной ухмылке, — Я люблю тебя. Он кивает и нагибается к тебе, оставляя поцелуй на твоём лбе. Ты закрываешь веки и… Рука безжизненного тела падает на землю, прочь с щеки охотника. Пульса больше нет, нет дыхания, и лицо выравнивается, принимая спокойное выражение. — Я отомщу… — Камадо прижимает неживое создание к себе в последний раз, — Я клянусь… Я отомщу за тебя!

Зеницу Агацума

      Если бы ты только знала, что против яда того дьявола не существует никакого лекарства, ты бы не давала Зеницу обещаний, что всё будет хорошо. Всё не было хорошо. Ты уже третий день лежала пластом на кровати, но становилось только хуже и хуже. Блондину никто ничего не говорил. Ты попросила Шинобу ему не говорить. Однако скрыть правду было сложно, ведь уже утром четвёртого дня твоё тело начало умирать. Медленно и мучительно. Сначала болели ноги. Очень сильно и очень много. Ты умоляла Кочо найти хоть какое-то обезболивающее, но всё было четно. Эту боль приходилось терпеть. Ты уже больше не ела и не пила. Даже не говорила. Только плакала от того насколько невыносимой была та боль, что постепенно охватывала всё твоё тело. Столп насекомых предложила ужасное, но единственное решение. Дать тебе смертельную дозу яда, чтобы облегчить страдания. — Я… Я хочу увидеть Зеницу в последний раз. Пожалуйста, — твоё лицо стало совсем бледным, а губы еле еле двигались. — Я позову его, — девушка соглашается и уходит. Как только ты остаёшься одна, громкое мычание становится единственным способом сгладить страдания. — Т/И-ЧАН!!! — охотник чуть ли не выбивает двери в твою палату, когда подбегает к тебе и падает на колени рядом с твоим футоном. Он тут же хватает тебя за руку, а из его глаз бесконечно текут слёзы. — Скажи, что это, неправда, прошу!!! — он ревёт склоняясь над тобой и прижимаясь лбом к твоему животу. Вскоре в дверном проёме появляется Шинобу. Её взгляд отражает печаль, и даже улыбка с лица пропадает. Не сказать, что была ей очень дорога, но жалость к тебе у неё всё же есть. — Прости… Я… Я не хотела, чтобы всё произошло вот так… — с трудом говоришь ты. Агацума выпрямляется и вытирает слёзы, сжимая твою ещё тёплую ладонь обеими руками. — Почему ты не сказала мне раньше? — в отчаянии шепчет он. — Я не хотела, чтобы ты видел меня такой. — Ты страдала в одиночестве. Мне плевать, как ты выглядишь! Я должен был быть рядом, чтобы… Чтобы… — парень всхлипывает и целует тыльную сторону твоей ладони. — Мне жаль… Шинобу-сан сказала, что есть способ облегчить мне страдания. Яд, — ты внезапно жмуришься, сжимая руку Зеницу, а из глаз идут слёзы. Он видит твою боль, но не может ничего сделать, только кивает, поглаживая твою ладонь. — Я буду рядом до конца. — Я не хочу, чтобы ты видел, как я… — Я останусь, — отрезает охотник, — Я люблю тебя и больше не выпущу. Ты болезненно улыбаешься и киваешь Шинобу, которая за всем этим наблюдает. Та, увидев твой намёк, достаёт небольшой бутылёк и наливает оттуда немного жидкости в рюмку. — Этого будет достаточно, — девушка подносит яд к твоим губам. — Стойте! — мечник внезапно вскрикивает, а потом целует тебя в губы. Кратко, но чувственно. — Я очень люблю тебя, — говорит он, а потом кивает Кочо, по прежнему сжимая твою руку. Столп насекомых даёт тебе выпить яд. Всё до последней капли. — Я тоже люблю тебя, — отвечаешь ты, а девушка в то время поднимается, чтобы уйти, — Шинобу-сан. Спасибо за всё и до свидания. — Прощай, — говорит она и скрывается за дверью, оставив вас наедине. Агацума зацеловывает твою руку, поглаживая её и тихо всхлипывая. Вы оба молчите, но потом ты оборванно вздыхаешь и открываешь рот. — Я найду тебя в следующей жизни. Обещаю, — шепчешь ты и закрываешь глаза. — Я буду ждать, — отвечает он и ложится рядом с тобой, прижимая тебя к себе и крепко сжимая твою руку. Он не сразу поймёт, что ты больше не дышишь.

Иноске Хашибира

      Ты не знала, как объяснить Иноске, что твоя рана смертельна. Удар в грудь, сломанные рёбра, проткнутые лёгкие. Исход будет летальный. — Эй, женщина, вставай, — кричит он тебе, а ты даже шевелиться боишься. Пока что дышишь. — Т/и…? — даже имя правильно сказал. Видно испугался. Ты только тихо мычишь в ответ. Парень подбегает к тебе и садится рядом на колени. — Куда тебя ранили? — кабаньи глаза смотрят на тебя, пока ты собираешься с силами, чтобы хоть что-то сказать. — Ребро… — еле-еле произносишь ты, чувствуя, что дышать стало сложнее. Воздуха так чертовски мало. — Шинобу разберётся, — будто бы безразлично говорит охотник и осторожно берёт тебя на руки. — И-Иноске, п. Послушай, — ты вытягиваешь воздух и в какой то момент начинаешь задыхаться. А потом кашлять кровью. Это пугает его настолько сильно, что мечник лишь крепче прижимает тебя к себе. — Эй, эй, какого хера?!!! Не смей умирать!!! Я запрещаю!!! — тело парня пробирает дрожь. Тебя же наконец отпускает и ты рвано дышишь с неестественным хлюпаньем. — Эт-то бессмысленно… Рана см-мертельная… — с трудом выговориваешь ты, но он только мотает головой и бежит вперёд. — Ты драматизируешь, глупая слабачка!!! — Хашибира бежит так быстро, как может. Но сердце его бьётся слишком часто. Ему страшно. — Нет, Иноске, я… — и снова кровавый кашель. Слишком плохо. Ты буквально раздираешь свои лёгкие. Кабанчик останавливается и падает на колени. — Почему… Почему ты оказалась так слаба…? — шепчет он, неловко касаясь твоей щёки своей грубой рукой. Нежные создания для него непривычны, но ты стала буквально его частью. Ты не можешь его бросить. — Прости… Прости меня, — ты дрожащей рукой тянешься к кабаньей маске и скидывает ту дрожащей рукой. Так непривычно видеть слёзы на щеках Иноске. — М-мы же победили… Почему ты дохнешь…? НЕ СМЕЙ ЭТОГО ДЕЛАТЬ!!! — он срывается на крик, но ты лишь гладишь его по волосам, мягко улыбаясь. Этот парень ещё никогда никого не терял. Ему больно чуть ли не физически это видеть, это понимать. — Нагнись ближе, п-пожалуйста, — шепчешь ты, и он подчиняется, оказываясь совсем близко к тебе. — Я очень люблю тебя, дурашка… — ты с трудом целуешь его в лоб и гладишь по волосам, — Не нужно по мне плакать. Мы ещё увидимся, я клянусь. Только живи… Долго и счастливо. Хорошо? — Но я не хочу без тебя!!! — кричит он и бьёт руками по земле. — Я знаю, н-но, — дышать становится невозможно, — Ты должен. Дальше ты просто кашляешь кровью, задыхается и вскоре перестаёшь дышать. — ЭЙ. ЭЙ, ОЧНИСЬ!!! ОЧНИСЬ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, — кабанчик трясёт твоё тело за плечи, слегка хлопает по щекам, но безуспешно. Он всхлипывает и прижимает неживое создание к себе, чувствуя свою слабость. Он не был достаточно сильным.

Гию Томиока

      Ты сохраняла полную концентрацию. Каждое движение противника было ясно тебе чуть ли не наперёд. Вместе со столпом воды прикончить эту тварь не должно было составить труда. Но ты оступилась. Тебе под ногу попалась какая-то коряга, от чего ты всего лишь на мгновение была выбита из колеи. Этой секунды было более чем достаточно. Острые когти демона легко скользнули по твоей руке, раздирая кожу и плоть. Воздух наполнился громким смехом, а затем последовал свист рассечённого лезвием воздуха. Голова врага падаёт на землю, но хриплый громкий смех не прекращается. Гию не обращает на это внимания. — Ты в порядке? — спрашивает он, стараясь скрыть собственную взволнованость. — Она сдохнет!!! Даже полчаса не пройдёт, как она сдохнет!!! — растворяющаяся голова продолжает смеяться ровно до тех пор, пока полностью не исчезает. — Т/и? — мечник смотрит на тебя, а ты только хватаешься за собственную руку и шумно дышишь. Лёгкие колики проходятся по всему твоему телу. Ужас в его глазах возрастает в геометрической прогрессии, когда у парня вдруг отказывают любые тормоза, и он бросается к тебе. Без слов Томиока хватает тебя на руки и бежит прочь, стараясь скорее придумать, что делать. — Что ты чувствуешь? — он так сильно старается скрыть дрожь в голосе. — Б-больно… — ты чувствуешь, как немеет всё тело. Ты не чувствуешь ни ног, ни рук. От этого становится больно. Краем глаза ты смотришь руку с царапинами и замечаешь, что рана начала гнить. Ох, не хорошо… — Томиока-сан…? — ты вздрагиваешь и понимаешь, что гниёшь заживо. Охотник молчит и продолжает бежать вперёд. Острая боль неожиданно пробивает плечо раненой руки, и ты вскрикиваешь. — Томиока-сан, пожалуйста!!! — здоровой рукой ты хватаешься за его хаори и тянешь на себя. — Прошу потерпи совсем немного. Мы уже близко, — на лице столпа не вздрагивает не единый мускул, а взгляд направлен точно вперёд. — Я гнию, Т-томиока-сан, — шепчешь ты, хватаясь за своё плечо. Дряблые кожа и мясо чуть ли не крошатся от прикосновений. Это было так чертовски болезненно, что твоё тело не просто вздрагивает, а с губ срывается надрывный крик куда-то в пустоту. Ты шумно дышишь и смотришь на лицо Гию. Но всё что ты видишь, это то, как он кусает губы в отчаянии и хмурится. И всё равно молчит. — Я ум-мираю, Гию… Пожалуйста… — твои губы еле двигаются, когда ты понимаешь, что гниение постепенно перекидывается на ключицы и грудь. Слёзы начинают скатываться по твоим щекам, и ты совсем беспомощно дёргаешь парня за хаори. — Прости, — всё, что он говорит на шумном выдохе и прижимает тебя к себе. Ты слышишь всхлип. — Прости меня, пожалуйста… Я не смог защитить тебя… Все, кого я люблю умирают из-за моей слабости. Пожалуйста, прости меня. Я не достоин того, чтобы быть столпом, если даже не могу никого защитить… Я не достоин жизни, — не свойственно для себя тараторит Томиока и плачет, наконец останавливаясь, чтобы посмотреть на тебя. Ужас в его глазах заменяет тебе собственное отражение. Ты просто знаешь, что всё плохо. Он падает на колени и прижимает тебя к себе, стараясь быть как можно аккуратнее. — Не говори так… Ты знаешь, что не мог ничего сделать… — Это я должен был умереть! Должен был принять удар на себя, не должен был подпускать этого демона так близко к тебе!!! — голос охотника срывается на крик. Он беспомощно жмурится, хмурится и плачет. — Мне жаль… Я знаю, что должна была жить ради тебя… Я так хотела… Умоляю, не вини себя. Живи дальше, — ты поднимаешь руку, ещё не затронутую гниением и гладишь столпа по щеке, стирая слёзы, — Поклянись, что будешь жить так долго и так счастливо, как только сможешь. Он поджимает губы и молчит. Слёзы скатываются по его щекам и подбородку. — Пообещай мне, пожалуйста, — в груди начинает болеть и очень сильно, — Гию, пообещай мне! — Как я могу быть счастлив без тебя…? — в слезах спрашивает он и прижимает тебя к себе, утыкаясь в твоё плечо лбом. — На мне не сошлись звёзды! Поклянись мне, немедленно! — было очень больно, но охотник наконец кивнул. — Клянусь! — всхлипнул он, за что получил поцелуй в лоб. Последнее, что ты смогла сделать, прежде чем сжать руки в кулаки и неестественно выгнуться, оставаясь в руках Томиоки мёртвым телом. Он не мог сдержать себя от того, чтобы разреветься, как чёртов Зеницу. И даже это не могло передать всю ту боль, что мечник чувствовал сейчас. Тело его жило дальше, но душа погибла вместе с тобой. Снова.

Санеми Шинадзугава

      Кажется, что даже в его колких замечаниях присутствовал не один намёк на заботу. Столп защищал тебя так сильно, как только позволяла его гордость. Но, кажется, недостаточно. — Шинадзугава-сан…? — тихий шёпот срывается с твоих губ, пока ты пытаешься понять, что происходит. Перед глазами всё плывёт и какой-то красноватый туман охватывает всё тело. Чары этого демона были слишком сильны для тебя. Его тело выделяло особые феромоны, что переводили всё живое в состояние летаргического сна. Это было крайне выгодно использовать для охоты за людьми. — НЕ ДЫШИ!!! — сквозь полудрёму слышишь ты, но уже поздно. Воздух наполненный специфическим веществом просачивается через твою форму и впитывается даже в кожу. Веки становятся тяжёлыми, как две гири, и глаза сами по себе закрываются. Клинок выскальзывает из миниатюрных нежных ручек, а тело падает на землю. Такое хрупкое, что, когда его ловит демон, Санеми боится, что ты разобьёшься. Парню почти не составляет труда уничтожить мерзкую тварь, по вине которой столько людей погибло. Вот только… В течение всей битвы ты была в лапах огромного о’ни. Такая лёгкая и уязвимая. Слишком хрупкая… Голова дьявола слетаёт на землю, но мечник не успевает и выдохнуть, как большая рука, держащая спящую тебя, сжимается с невероятной силой. Слышится хруст костей и кровь течёт из его ладони. — Т/И!!! — его крик разрезает воздух, вместе с тем, как клинок разрезает руку демона. Слишком поздно. Окровавельное миниатюрное тельце падает на землю, пачкая всё алой жидкостью. Шинадзугава падает на колени и шумно дыша подхватывает на руки то, что осталось от тебя. — Нет, нет, нет… Давай, дура, открывай глаза… Глупая заноза… — его трясёт от одного вида того, как сломанные кости разорвали твои плоть и кожу. Даже форму. Руки застыли в неестественной позе, пара рёбер показалась наружу, а из распахнутого рта струилась кровь. Не нужно даже было проверять пульс, чтобы понять, что это пюре из мяса и костей мертво. — П-пожалуйста, — Санеми беспомощно прижимается своим лбом к твоему, с усилием сдерживая слёзы. Его белое одеяние быстро пачкается твоей горячей кровью, как и его руки. Потерять столько крови за такой короткий срок времени — не значит выжить. — Т/и… — он шепчет твоё имя, ещё надеясь, что ты слышишь. Столп с неисчерпаемой болью касается твоего лба своими губами. Он так бесился, когда ты целовала его, но… Это так сильно ему нравилось. Парень жалеет, что так и не смог быть нежным с тобой. Не смог зацеловать всё твоё личико, не смог ещё хотя бы раз увидеть румянец на щеках. Мечник прижимает нежное и мёртвое существо к себе, ласково укачивая словно ребёнка. Его пальцы касаются твоего лица, поглаживая по щекам. — Спи… Спи сладко, любимая, — шепчет хашира, утыкаясь носом в мягкие волосы и целуя в макушку. Ему стоило защищать тебя сильнее.

Кёджуро Ренгоку

— Ренгоку-са-а-а-а-ан!!! — ты хихикаешь, упирась руками в плечи и лицо столпа, который так бессовестно направляет на тебя волну поцелуев и обнимашек, — Ну мне правда нужно идти!!! — Только через мой труп! — смеётся он, подхватывая тебя на руки, пока ты обнимаешь его за шею и звонко чмокаешь в щёку. Кёджуро самую малость краснеет, а ты ерошишь волосы на его голове. — Вы и моргнуть не успеете, как я вернусь, — ты прижимаешься к нему, поглаживая по голове. Парень всё-таки ставит тебя обратно на землю, но всё равно нагибается вслед за твоими ласковыми руками. Ты не можешь сопротивляться и гладишь его по голове. — Я буду писать тебе каждый час, — мурлычет он, прикрывая глаза. Ты смеёшься и отпускаешь его. — Даже не смейте. Я скоро буду! — ты быстро убегаешь, только и помахав вслед. А то, не дай боже, мечник ещё побежит за тобой. Бессовестная обманщица Тот демон был слишком силён. И он с удовольствием причинял тебе боль. Ломал кости, рвал кожу, драл волосы. Наконец, намучав достаточно, о’ни нанёс последний удар. Прямо в грудь. Наверное, ему очень нравилась идея с тем, чтобы вырвать твоё сердце прямо из грудной клетки. Ты видела, как оно ещё билось в лапах противника. Это было последним, что ты видела. Наглая лгунья Ренгоку продолжал ждать даже после того, как прошло две недели. Он верил, что ещё увидит тебя. Однако и ему самому нужно было отправляться на миссии. Хашира мог думать только о тебе. — А ты силён. Но такие атаки я уже видел! — демон язвит ему во время битвы, — Если ты также слаб, как и та девчонка, то победить тебя мне не составит труда! Сердце Кёджуро замирает. Горечь тяжёлым комом собирается в его горле. — Что за девчонка? — обычно он с противниками переговоров не ведёт, но сегодня столп пламени особенно не в себе. — Это тряпьё тебе знакомо, а, охотник? — о’ни достаёт из-за своего кимоно кусок светлой ткани. Кусок твоего хаори. У парня голова идёт кругом. — ЧТО ТЫ С НЕЙ СДЕЛАЛ?! — хриплый крик рвёт больное горло. Он и сам знает ответ, но… — Я вырвал её сердце! Прямо из груди! Можешь себе представить?! Но она даже нашла силы шептать твоё имя, Кёджуро! — демон смеётся, пока мечник восстанавливает дыхание сквозь слёзы, — Почему же ты не спас её?! А, Кёджуро?! — ЗАТКНИСЬ, — кричит охотник снося голову демона одним ударом. Слишком больно. Его мозг отказывается верить. Это лишь муляж, афера, чёртовы трюки с его психикой. Но даже после смерти о’ни на земле остаётся маленький кусочек ткани. Ренгоку плотно жмурится и делает шаг навстречу рваному шёлку. Оно всё ещё там… Он падает на колени и склоняется к земле, хватая обеими руками всё, что осталось от любимой. — Т-ты сказала… Сказала, что вернёшься… — сипло шепчет хашира, разглаживая ткань пальцами, — Я должен был пойти с тобой… Милая моя… Он прижимает остатки хаори к груди и сгибается к земле роняя пару слезинок. Как теперь он сможет улыбаться, если одна из самых главных причин исчезла навсегда…?

Узуй Тенген

      Почему же та стена оказалась настолько твёрдой…? Почему же твои кости оказались настолько хрупкими…? Ты лишь хотела защитить Тенгена от лап сильного демона и поэтому выскочила перед ним. Жалкая мошка, спичка перед огромным бревном. Враг с лёгкостью отшвырнул тебя в сторону, приложив слишком большую силу. На большой скорости твоё тело врезалось в кирпичную стену, сломав ту от настолько мощной силы. В ушах звенело и звук треска собственных костей был лишь жалким хрустом. Было больно. — Т/и!!! — парень чуть поворачивается в твою сторону, но о’ни тут же нападает, не давая возможности подбежать и освободить тебя из плена тяжёлых кирпичей. Ничего не остаётся, только сражаться. Ты ёрзаешь. Пытаешься освободиться, пискнуть, хоть немного двинуться, но всё бестолку. Каждое движение причиняет лишь большую боль и в какой то момент ещё больше кирпичей наваливается на тебя. Слышится треск, и от адской боли ты кричишь во всё горло. — Потерпи ещё немного, прошу тебя!!! — у Узуя от твоих криков болело в груди, но сделать он ничего не мог. В ответ ты лишь проскулила, совсем тихо всхлипывая. — Б-больно… Очень больно… — твой голос с каждым словом становился всё тише, а дышать становилось всё труднее. Ты старалась использовать техники дыхания, чтобы оттянуть погибель, но ты также понимала, что скорее всего умрёшь совсем скоро. По ощущениям большинство костей были сломаны, а в глазах медленно, но верно темнело. Это ли и есть та самая смерть? — Т/И! — с трудом ты чувствовала, как адский вес начал потихоньку исчезать с твоего тела. Наконец ты была свободна. Однако дышать было ни капельку не легче. Лёгкий со свистом наполнялись воздухом в последние разы. — Т/и, Т/и, Т/ишечка… — сильные руки столпа звука очень нежно вытащили тебя из праха и осколков глины, — Моя блестящая… Он, кажется, плакал. Ты не могла разглядеть. Всё мутнело и двоилось, поэтому полагаться можно было только на слух. Ты слышала, как дрожала его грудь, как участились вдохи, как сердце колотилось всё сильнее. — Узуй-сан… — твои губы почти не двигались, а голос стал едва ли слышен, — Я… Я любл. Люблю вас… Н. Не плачьте… Прошу… Прошу вас… — Я не плачу, не плачу… — большая фигура склонилась над тобой, а голова прижалась к твоей груди. Он слушал, как бьётся твоё сердце. Ещё бьётся. — Л-люблю вас, — шептала ты стараясь вложить в свои слова как можно погибающих чувств. — Я тоже люблю… Очень сильно, мой милый самоцвет… — губы мечника касались ладони и запястья одной из твоих слегка дрожащих рук, — Всё будет хорошо… Обещаю тебе. Вздрогнув твои уголки губ потянулись вверх, а сердце ударило последний раз. Тенген это почувствовал. Его плечи вздрогнули, а руки крепче прижали тебя к себе. — Всё… Всё будет хорошо, — шептал парень, целуя холодеющие руки. Кажется, что ты была слишком блестящей для этого грязного мира.

Муичиро Токито

      Было холодно. Очень. Для Японии такие лютые холода не были частым явлением, но находясь на севере страны, так ещё и на горе, температура была значительно ниже, чем обычно. Руки тряслись от адского холода, губы потрескались от холода, а лицо и ресницы вовсе покрылись коркой льда. Слава богу, задание ты уже выполнила, оставалось только вернуться. Только вернуться… Не так и просто, к сожалению. Ноги отказывали, да и на них были раны. Ты была измотана, и в какой-то момент тело отказало, от чего ты просто упала в снег. — Вст… Вст-тавай… — шептала ты самой себе, но ни руки, ни не хотели тебя слушаться. Ты пыталась дышать правильно, но сил просто не было.       Ты пролежала в снегу множество часов прежде чем подняться и идти дальше. Неудивительно, что всю дорогу назад ты кашляла.       Когда ты пришла к Шинобу, чтобы та залечила твои раны, она ещё и заинтересовалась твоей простудой. Ты с радостью дала девушке обследовать свой недуг. — Ох, милая Т/и! Твои лёгкие в таком плачевном состоянии, словно ты прополоскала их гвоздями! — как всегда мило заявила Кочо. — О-оу… А. А что мне теперь делать…? — тихо спросила ты, потупив взгляд в пол. — Тебе придётся регулярно принимать лекарство, которое я тебе дам. Но всё настолько запущено, что я даже не уверена, что это поможет! — порой её непоколебимая улыбка пугает. — Конечно, Шинобу-сан! — ты покивала и уже через пятнадцать минут отправилась на следующее задание. Вот только не стоило так легкомысленно забывать пить это лекарство. — Муичиро… Послушай… Я тут чего-то чувствую себя не очень… — тихо говоришь ты останавливаясь и начиная рвано дышать. — Т/и…? — Токито тут же подходит к тебе, осторожно обнимая за плечо, — Что такое? — М-мне… Дышать… — ты вдруг падаешь на колени и начинаешь кашлять кровью. — Т/и?! — он падает рядом с тобой на колени. Парень не понимает, что случилось. Ты ведь даже не была ранена на предыдущих миссиях. — Шинобу-сан… Мне нужно к… К ней, — кашляла ты, Муичиро уже подхватил тебя на руки, мчась к Кочо. А ты тем временем прижимала руку ко рту, чтобы не испачкать его кровью. Взгляд Шинобу сразу не предвещает тебе ничего хорошего. — Твои лёгкие… — её уголки губ слегка вздрагивают, — Всё так запущенно… Очень тяжёлое состояние. Боюсь, что времени у тебя немного. — Что значит немного? — не совсем уверенно спрашивает столп Тумана. — Около недели. В итоге ты захлебнёшься в крови. Скорее всего. Или просто задохнёшься. Я не могу ничего сделать в такой ситуации, — как можно более спокойно говорит девушка. У тебя ноги подкашиваются, и ты падаешь на стул, стараясь не плакать. Недели хватило, чтобы морально подготовиться. — Ты уверен… — снова кашель с кровью, — Уверен, что хоч-чешь остаться…? — Несомненно, — отвечает парень, крепко сжимая твою руку. Он до сих пор не понимает, что и почему происходит. Его голова лежит рядом с твоей, и мечник нежно гладит твою руку большим пальцем. Ты тяжело и с трудом вздыхаешь. Больно. Он сильнее сжимает твою руку, а ты только гладишь Токито по голове. Тебе оставалось совсем мало. Может пару часов, а может и пару минут. Никому не было известно. — М-Муичиро… Я могу… Кхе-кхе. Заплести твои волосы…? — еле-еле выговариваешь ты. — Конечно, — он тут же поднимается и поворачивается к тебе спиной, распуская свои хвостики по бокам. Заплетая его волосы ты чувствуешь себя чересчур живой. Будто бы вы сидите на поляне и смотрите на облака, а не в поместье Бабочки нюхаете запахи этих отвратных лекарств. В какой-то момент твои руки резко замирают не доплетя и до половины. — Т/и? — охотник взволновано зовёт тебя, но в ответ лишь тишина и кроткое кряхтение, — Т/И?!!! Он быстро поворачивается, но успевает только увидеть, как твоё тело падает на постель. — Т/И?! Т/И, Т-ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?! — Муичиро кричит и прижимает ухо к твоей груди, надеясь услышать биение сердца. Гробовая тишина выбивает из него всхлип. Почему так быстро?!!! Почему ты…? — Т/и… — шепчет он, прижимая тебя к себе и вытирая кровь с уголка губ, — Как же так…? Он гладит твои щёки и целует в лоб, даже не замечая Шинобу, которая пришла на все эти крики и всё время стояла в дверном проёме. Она не сразу может прервать своего товарища от нежного, тихого шёпота, посвящённого теперь уже мёртвому телу. В конце концов ей также знакомо чувство, когда теряешь родных людей.

Сабито

      Матушка с самого детства говорила тебе остерегаться льда. Под него всегда легко провалиться и очень сложно выплыть. Однако при сражении с демоном его так тяжело было заметить под снегом… — Дыхание молний. Третий стиль: Шаровая молния!!! — завопила ты снося голову надоевшему о’ни. Это не было сложно, вот только под ногами послышался треск. Ты даже не успела испугаться, как провалилась в ледяную воду. Вот только плавать ты совсем не умела. Ты словно жирная и неловкая утка шлёпала по поверхности воды и захлёбывалась. Холодная вода затекала в нос, рот и уши. Шансов не было, ведь и тело быстро замирало в ледяной воде. — Т/и? — ты совсем отдалённо слышишь голос Сабито, прежде чем пойти ко дну. — Т/и?! — уже с нескрываемым страхом он зовёт тебя, но в ответ получает только гнетущую тишину. И последние всплески воды. Сломя голову парень бежит за тобой, но всё, что он видит это прорубь постепенно зарастающая льдом. — Т/И!!! — забыв о любой безопасности столп снега, подбегает к дырке, и заглядывает туда. Воды тёмная, но совсем расплывчато он видит твоё хаори. Прыгать за тобой — самоубийство, да и времени на раздумье нет. Персик решает, что если и умрёт, то вместе с тобой. Он кидается в ледяную воду и плывёт ко дну, чтобы схватить твоё тело. И достаёт. Обхватив твою талию рукой и плотно прижав тебя к себе Сабито плывёт обратно. Всё его тело немеет, и больные колики сковывают его, но он находит в себе силы плыть. Он — мужчина и ни за что не должен сдаваться. Прорубь, что когда-то была, уже успела покрыться тонким льдом, который парень легко разламывает и выкидывает тебя из воды. Сам же он барахтается ещё какое-то время, стараясь выбрать как можно аккуратней, чтобы не затянуть твоё тело обратно в воду. Когда вы оба наконец оказываетесь на суше столп тут же несётся к тебе, подхватывая на руки и проверяя дыхание. Вот, чёрт… Не дышишь. Он проверяет пульс и вздрагивает в ужасе. Сердце не бьётся. Не веря в это, персик прикладывает голову к твоей груди, но его встречает мерзкая тишина. — Т/И?!!! — он пытается сделать искусственное дыхание, использует все способы, чтобы убрать воду из твоих лёгких, но даже после этого ты не дышишь и не открываешь глаза. — Т-т/и… Т/ишечка… — растерянно шепчет Сабито, никак не понимая всей ситуации полностью. В голове просто не укладывается то, что ещё десять минут назад ты была жива, а теперь… Теперь нет… Он гладит ледяные щёки, целует холодные губы, держит вялые руки. Все это такое родное и любимое, но уже больше не живое. Отныне это не его любимая Т/и, это ледяной труп, что больше никогда не будет чем-то живым. — Как же… Как же я мог быть так слаб?! — парень отчаянно прижимает к себе морозное тело, чувствуя как бьётся его собственное сердце. Его, но никак не твоё… Он винит себя и только себя. А ведь клялся же защищать тебя ценой жизни…

Кибуцуджи Мудзан

      Когда Кибуцуджи сказал тебе, что хочет от тебя наследника его крови, ты не сразу поняла, о чём он говорит. Ты и слова вставить не успела, как демон начал говорить о том, что это крайне опасно, и ещё ни одна женщина или демон не смогли выносить его дитя, поэтому и для тебя он не настаивает. Тогда ты окончательно сбилась с толку. Ты прекрасно знала, что у мужчины была не одна жена, родившая ему ребёнка. — Что вы имеете ввиду под наследником крови? Разве у вас не было жён и детей…? — ты как всегда не уверена, поэтому говоришь тихо. — Дети рождённые от тех женщин имели большинство их генов и их крови. Моя часть там была абсолютно мизерной. Это были люди. Я хочу, чтобы ты родила мне демона, милая Т/и, — он становится на колено и кладёт руки на твои бёдра, смотря в глаза, — Но я хочу, чтобы ты знала, что ещё никому не удалось выносить моего ребёнка. Я пробовал сильных и слабых женщин, демониц и людских девушек. Дело в том, что демон не может выносить моего ребёнка. Маленькому демонёнку нужна подпитка в виде человеческой крови. Ни одна девушка не могла этого пережить и поэтому я с лёгкостью пойму, если ты откажешься. Но ты согласилась, ибо любила Мудзана сильнее всех на этом свете. Но, к сожалению, ты уж очень быстро поняла, о чём говорил о’ни. Даже зачатие этого ребёнка было крайне болезненным. И, несмотря на всю боль, ты терпела ради любимого. Единственным утешением было то, что, по словам Кибуцуджи, вынашивать наследника крови нужно было всего пять месяцев вместо ожидаемых девяти. Первые три месяца было не так плохо. Лёгкие, редкие боли были терпимы, да и в объятьях родного мужчины это сразу растворялось. Однако на четвёртом месяце боли участились, из-за чего ты старалась как можно больше времени проводить с прародителем демонов. Тебе было позволено явиться даже на собрание Высших Лун и просто обнять самое опасное и грозное существо на всей земле. О’ни всегда прижимал тебя к себе, оставляя поцелуй на лбу. На пятом месяце тебе стало понятно, что это финал драмы. Драмы — твоей жизни. Ребёнок ел тебя изнутри, пихался, царапался, даже рычал. Слёзы, крики, голодание. Ты дала клятву родить Муздану наследника, и ты её исполнишь. Даже ценой жизни. — Я рожу тебе здорового и сильного мальчика, — заверяла его ты, лежа на своей постели и крепко держа демон за руку. Ты просто чувствовала пол своего дитя. Есть было уже просто невозможно, только пить воду. Ты очень похудела и истощала. Кожа стала бледная словно у мертвеца, глаза почти стеклянные, запястья такие тощие, что даже человеку, кажется, не составило бы труда их сломать. Однако в день «икс» Кибуцуджи рядом не было — очередное собрание Лун. Твои роды проходили быстро, но тяжело. Ты была слишком слаба даже для того, чтобы элементарно двигаться, что уж говорить о рождении ребёнка? Однако ты держалась до конца, боролась до тех пор не услышала детский плач. Даже после того, как внутри тебя стало пусто, боль совсем не прекратилась. Даже усилилась, кажется. Это конец, наверное. — П-посмотреть… Пожалуйста, — хрипела ты, стараясь не закрывать глаза, — Мой мальчик, п-прошу вас… Мой… Мой Имари… С-скажите Господину, что… Это имя для моего мальчика… Последнее, что ты почувствовала было мягкое прикосновение нежной кожи к твоей щеке. Это был он. Твоё чадо. Здоровый и сильный наследник крови Мудзана. Да, мужчина был безутешен, но твою последнюю просьбу исполнил. Имари Кибуцуджи. Ценой за ещё одного демона прародителя, что будет способен создавать подобных чудищ, было самое дорогое сокровище на всей земле. Пройдут сотни лет, но такой как ты не будет больше нигде и никогда. Его любовь к тебе будет жить даже после твоей смерти, но вряд ли она будет такой же нежной и прекрасной, какой была при твоей жизни. Вряд ли сам о’ни будет таким же.

Доума

      Ты всегда просила Доуму не привлекать к тебе так много внимания. Просила не освобождать от работы, не приобнимать тебя при всех, не целовать в щёку. Но он совсем не слушал тебя и всё равно делал по-своему. Не удивительно, что все в храме уже знали, что ты важная персона для Милостивого Основателя. Некоторые стали также считать тебя ангелом снизошедшим с небес, а некоторые прониклись чистой завистью, считая, что земная грязь не достойна внимания святого существа вроде него. И кое кто из тебя-ненавистников решился на отчаянный шаг. Ты наиспокойнейше мыла посуду тогда. Тарелки, чашки, ножи. Ты не подозревала абсолютно ничего, как вдруг острая боль пронзила твою спину. Тарелка выпала из твоих руки разбилась, а с губ сорвался крик. Ты попыталась вырваться и развернуться, но тебя полоснули ножом по лицу, после чего нанесли несколько ударов в плечо и грудь. Ты кричала, но уже через несколько ударов упала замертво. На крики прибежали многие послушницы и некоторые из них тоже завопили от ужаса. Твоё тело было изуродовано ударами ножа, везде была кровь, а твои глаза словно две стекляшки смотрели в никуда. На шум прибежал и сам хозяин храма. Увиденное повергло того в ужас. Он тут же подбежал к тебе и совсем незаметно вонзил свои когти в твою мягкую плоть, надеясь, что демоническая кровь успеет тебя спасти. Но всё было четно от чего и без того бледное лицо становилось ещё белее. Впервые за всю свою жизнь о’ни испытывал самый настоящий страх. — Все прочь, — грубо огласил он, подхватывая окровавленное тельце на руки и поскорее убегая в свои покои. На щеках вдруг почувствовалась влага, а всё тело затряслось словно от какого сильного яда. Парень не понимал, что с ним происходит. Прибежав в свои покои, он опустил тебя на кровать и взял за руку, поглаживая по лицу и надеясь, что действие крови Кибуцуджи просто замедленное. Но ничего не происходило. Ты не дышала, не дёргалась и глаза твои не закрывались. — Солнце моё… Ну же… — его губы касались твоих лица и шеи, словно если бы это действительно могло привести тебя в чувство. Руки дрожали сжимая твои ледяные ладони и глаза лились горькие слёзы. И Доума не знал, что происходит. Не знал от чего вода из глаз, не знал от чего трясётся всё тело, не от чего хотелось кричать. Знал только, что это его вина. — Любимая… Родная моя… Прошу тебя, — впервые в жизни он молился. Молился, чтобы эти человеческие бредни про рай и ад. Молился, чтобы ты попала в рай, даже несмотря на то, что встречалась с таким мудаком. Эти бесконечные поцелуи в щёки и шею начинали напоминать некрофилию, но блондин просто не мог понять, что ты мертва. Ещё пятнадцать минут назад ты целовала его щёки смеясь и поглаживая по голове. Ещё пятнадцать минут назад ты была жива и счастлива. Он винил себя. Обычно он никогда не чувствовал себя виноватым, но сейчас его чуть ли распирало чувство невыносимой вины перед тобой. — Прости, прости меня, солнце моё… Я был так глуп, так слеп, — парень беспомощно утыкается в твоё плечо. Запах крови впервые за пребывание в образе демона вызывает у него отвращение. Он прижимает тебя к себе и шепчет извинения. Да, о’ни мечтал хоть когда-то испытывать эмоции, но не думал, что это будет так больно.

Аказа

      Демонам нет ласки от палящего солнца, им нет места в мире тепла и света, они твари тьмы и ночи. Это главное правило, которое Аказа вбил в твою голову, и которое ты помнила, как дважды два — четыре. Но правила созданы, чтобы их нарушать, верно? Вы с ним сражались против охотника. Точнее ты сражалась, а Третья Луна стоял недалеко, чтобы в случае чего — помочь тебе. Ты даже справлялась, но вот незадача, солнце начало вставать. Он поспешил к тебе, чтобы быстро прикончить охотника и оттянуть тебя в тень. Резкий удар прямо в грудь будет для человека смертелен и парень прекрасно знает это, поэтому даже не париться, чтобы мёртв ли противник. Он хватает тебя за руку и тянет прочь от солнечных лучей — в лес. — Аказа!!! — ты понимаешь, что вы не успеете и толкаешь парня в спину, от чего тот падает в тень. Ты же побеждать не успеваешь. Прямые лучи солнца адски сильно жгут твои кожу, вызывая пронзительный крик. Из последних сил ты пытаешься спрятаться в тени, но всё четно и за мгновение твоё тело обращается в пепел. — Т/И!!! — о’ни пытается вытянуть руку, но та сгорает, так и не успев схватить тебя. Он хочет выпрыгнуть на солнце и сгореть вместе с тобой, но здравый смысл и чёртова боль не сдают сдвинуться с места. — Б-блять… — парень хватается за голову рвёт на ней волосы, — Т/И!!! Он падает на колени, вцепившись пальцами в траву. Не совсем понимает, что произошло и как произошло. В одно мгновение, всё что было у него просто исчезло. Как будто бы и никогда не существовало. Аказа хотел верить, что это всё просто дурной сон, не более, но то была разочаровывающая реальность. Он прижался головой к земле и слёзы потекли из его глаз. Снова любимые люди погибают, оставляя его совсем одного в этом жестоком холодном мире. Бедняжка не понимает, почему снова должен быть один…?

Кайгаку

      И всё-таки этот придурок решил сразиться с Зеницу. Как бы ты не ревела, не умоляла, не просила. Всё было впустую. И ты пошла с Агацумой на эту битву, чтобы защитить Кайгаку. И ты справилась. Посмертно. Единственная ката, известная блондину и отточенная до совершенства должна была сразить демона, но перед ним выскочила принимая смертельный удар на себя. Зеницу завопил, в ужасе выронив катану, а другой парень бросился к тебе. — ДУРЁХА?! — он упал на колени, подхватывая тебя и спасая от удара о землю. Ты кашляла, доживая последние секунды. — К-К… Кайгаку, — ты попыталась его позвать, желая увидеть в последний раз. — Идиотка… — о’ни прижимает тебя к себе, на удивление нежно целуя в губы, — Зачем же ты так…? Могла бы спокойно убить меня, и дело в шляпе… Выйти замуж за ёбучего Зеницу… — Но я люблю только тебя… — шепчешь ты, хватая его за руку и сжимая. — Я тоже, поэтому и хотел, чтобы нашла кого-то получше… — брюнет гладит тебя по голове, зная, что это последние секунды. — К-когда…? Почему…? Т/и? — Зеницу растерянно смотрит на вас, а Кайгаку даже сдерживает гнев. — Ты бы не простил ей измену. Никто бы не простил… Я просил её найти кого-то другого… Господи, я бы даже понял, если бы она влюбилась в тебя… Но эта… — он горько усмехается, целуя уже неживую тебя в лоб, — Она зачем-то выбрала меня… Мне… Мне жаль… Охотник поджимает губы и опускает голову, и они оба на мгновение забывают о своей вражде. — Покойся с миром, Т/и, — еле слышно произносит Агацума, и демон не злится на него, ведь в её смерти виноват не только он. Парни молчат и, что не удивительно, блондин тихо плачет, пока брюнет гладит твои щёки, шепча что-то успокаивающее. Ты смогла их помирить, но ценой чего…?