Сборник драбблов и реакций

      Ты держала в руках его небольшой альбом. Так удивительно, но тебе не пришлось даже долго уговаривать Кёджуро показать парочку его работ. Он с радостью протянул все свои работы тебе. В одном альбоме.       У тебя слегка вспотели руки, и ты неуверенно провела пальцами по кожаной обложке альбомчика. Тёмный цвет так не подходил Ренгоку, но это не делало эту вещицу менее интересной.       Наконец ты подцепила пальцами кожаную часть и осмелилась заглянуть внутрь. Тебя встретила милой внешности девушка, что кормила уточек. Ты закусила губу и коснулась бумаги, очень сильно боясь что-то размазать.       — Не бойся. Трогай смело, — он спокойно шоркает большим пальцем прямо по рисунку.       — Она, как на фотографии, — ты более смело очерчиваешь пальцами чёрные линии, — Даже лучше.       — Это лишь первый рисунок, но спасибо, — парень улыбается наблюдая за тем, как ты касаешься его творения и наконец перелистываешь страницу. Мужчина, продающий сладости.       — Смотри, в его жилете выпирает карман, — Кёджуро тыкает на выпуклость на груди продавца, — Он там носил ручную мышку.       — Правда?       — Конечно! Сам видел, — он улыбается, наблюдая, как смело ты перелистываешь плотные страницы. Люди. Много разных людей. Старцы и дети. Молодые и взрослые. Там даже была пара рисунков с птицами. Их ты запомнила лучше всего. Грациозный журавль, что готовится ко взлёту в чистое голубое небо. Величественный павлин, так горделиво раскрывший свой шикарный хвост.       Насмотревшись на очередное произведение искусства, ты перелистываешь страницу и замираешь то ли в удивлении, то ли в смущении. На этой картине изображена женщина. Абсолютно нагая. Она лежит на каких-то дорогих и очень мягких простынях, что так хорошо очерчивают её фигуру. Ты поджимаешь губы и слышишь смешок со стороны Ренгоку.       — Кто это…? — спрашиваешь ты скорее неуверенно, чем смущённо. Он посмеивается и нагибается к твоему ушку:       — Одноногая проститутка.       Ты вздыхаешь и легко даёшь ему альбомом по голове, надеясь, что он шутит. Девушка изображена лишь до пояса.       — Ну сама посмотри, — смеётся парень, перелистывая лист, где ты и видишь прямое доказательство его словам.       — Ох, божечки… — тебе становится так неловко.       — Посмотри на её руки. Они были такие нежные и изящные, — на слова художника, ты отводишь глаза, — Посмотри же.       Собравшись, ты всматриваешься в кисти её рук. И в правду неплохо.       — Красиво, — соглашается ты, и тогда он перелистывает страницу дальше. Она вся посвящена рукам той особы.       — Ох… И в правду… — ты замираешь рассматривая все до мельчайших деталей, — Очень изящно.       — Угу, — Кёджуро чуть ли не с садистким удовольствием наблюдает, как смотря его работы дальше, ты, то и дело, натыкаешься на обнажённых девушек. Наконец с тебя становится достаточно, и ты закрываешь его альбом.       — Кёджуро, — стараешься выглядеть серьёзно, но его насмешливый взгляд сбивает тебя с толку, — Скажи мне, это всё… Кхем… Ну…       И тут он заливается громким смехом.       — Нет, вовсе нет! Некоторые из них сами попросили меня изобразить их.       — За деньги…? — чуть ли не падая с кресла спрашиваешь ты.       — Да! Они платили мне деньги, чтобы я оставлял их портреты тут! — Ренгоку хлопает по альбому рукой.       — Ужас… — ты отоводишь глаза и смотришь на цветущую сакуру. Он хихикает и оставляет след своей улыбки на твоей щеке, от чего ты немного смущаешься.

***

      — Кёджуро, подожди. У тебя найдётся немного свободного времени? — ты хватаешь парня за плечо, останавливая, — Для меня.       Он удивлённо хлопает глазами, а потом расплывается в мягкой улыбке.       — Я с удовольствием найду время для тебя, — художник мягко щёлкает тебя по носу, — И очень много времени, девочка моя.       — Я, — хлопаешь глазами ты, а потом глубоко вздохнув, говоришь, — Я хочу, чтобы ты нарисовал меня!       — С удовольствием! — он достаёт альбом, собираясь рисовать, но ты перехватываешь его руку.       — Нет, нет! Я хочу, чтобы… — неловко поджимаешь губы, а потом становишься на цыпочки, чтобы прошептать на ушко, — Чтобы ты нарисовал меня, как тех девушек.       Хоть в альбоме Кёджуро было много девушек, он сразу понял, о каких именно ты говоришь, и неловко усмехнулся.       — Ты уверена? — Ренгоку присел на кресло, смотря на тебя снизу.       — Более чем. Я заплачу тебе, — ты запинаешься на мгновение, но тут же продолжаешь, — И раз я плачу, то и рисовать ты будешь на моих условиях.       — Хорошо, тогда… — он откидывает глазами твою комнату, — Я всё приготовлю тут, хорошо, а ты…       — Ладно, — отвечаешь ты уж очень быстро, даже перебивая его. Парень кивает тебе, и ты уходишь за ширму. Так неловко снимать с себя всю одежду, но ты успокаиваешь себя надеждой на то, что ты для него что-то большее, чем просто образ на листке бумаги. Тем временем слышно, как художник двигает мебель в твоей комнате. Шорканье, скрип половиц, скрежет ножек чего-то по полу.       Полностью раздевшись, ты надеваешь короткую юкату и выглядываешь из-за ширмы. Так забавно наблюдать за тем, как он пыхтя двигает кресло, а потом садится в него же и начинает точить карандаш. Наконец Кёджуро обращает внимание на тебя, что так нагло за ним подглядывает.       — Всё готово, — он улыбается тебе и собирает часть своих волос в милый хвостик на макушке головы.       Ты приглушённо хихикаешь и выходишь из своего укрытия. Взгляд Ренгоку бесстыже блуждает по твоему телу, спрятанном в куске ткани.       — Ты уверена? — спрашивает он, откладывая карандаш, но к тому моменту ты уже развязываешь юкату, позволяя ей соскользнуть с твоих плечей на пол.       Парень замирает, стараясь не особо пялиться на твоё тело, но от твоего слуха не укрывается то, как шумно он сглатывает.       — Так плохо…? — тихо спрашиваешь ты, чувствуя как горят щёки.       — Нет, нет! Прекрасно, очень красиво, — художник немного растерянно качает головой, но уже скоро успокаивается, — Ложись на кровать… Т-то есть на диван!       Он кивает на мебель, которую вытащил в середину комнаты, и ты послушно выполняешь просьбу. Кёджуро старается выглядеть серьёзно и слегка щурится рассматривая тебя, но уже не так жадно.       — Руку… Руку откинь немного назад.       Ты делаешь, как велено.       — Так, приподними другую, чтобы твои пальцы касались лица, — он показывает тебе, и ты повторяешь за ним, на что получаешь кивок, — Хорошо. Теперь, ниже голову. Не отводи глаз, смотри на меня. И постарайся не шевелиться.       — Конечно, — сердце безумно колотится в груди, когда ты наблюдаешь за тем, как меняется выражение лица Ренгоку. Это умиляет тебя, и ты не сдерживаешься от парочки комментариев.       — Какой серьёзный, — подмечаешь ты, и видишь, как ухмылка расцветает на его губах.       — Хочу, чтобы ты была прекрасна и на этом листе бумаги, — парень смотрит на тебя, чтобы нарисовать ещё кусок, и ты замечаешь, что его щёки приобретают розоватые оттенок. У тебя не выходит сдержать улыбку.       — По-моему, вы покраснели, мистер великий художник, — твои слова вызывают у художника улыбку, — Не думаю, что Коукеи Кодзима краснел.       Он посмеивается.       — Так он же пейзажист, — Кёджуро улыбается, продолжая рисовать, а ты стараешься сохранять своё личико серьёзным.       Наконец кончик карандаша перестаёт елозить по бумаге, и взгляд творца обращается к тебе.       — Что…? — ты неловко поджимаешь губы, стараясь смущаться не так сильно.       — Нет, нет, я уже закончил, — он поворачивает рисунок к тебе и показывает своё творение. Ты хлопаешь глазами на собственный портрет, а потом киваешь, осторожно слезая с дивана и надевая свою юкату.       — Тебе не нравится? — Кёджуро осторожно вырывает лист из альбома и откладывает всё в сторону.       — Что ты? Конечно же, нравится! Это восхитительно! Просто я… Это так непривычно, — ты отводишь глаза и завязываешь пояс. Он встаёт и подходит к тебе.       — Точно? — голос Ренгоку звучит уж очень тихо, когда он проводит пальцем по твоему плечу, прикрытому тонкой тканью.       — Несомненно, — ты робко заглядываешь в его глаза и чувствуешь, как его пальцы спускают ткань ниже.       — Ты… Ты самое прекрасное, что я рисовал, — парень нагибается к твоему плечу и оставляет мягкий поцелуй.       — Правда? — дрожа ты запускаешь пальцы в его волосы и ощущаешь, как он плотнее прижимается губами к твоему плечу, оставляя уж очень яркий засос.       — Конечно же, — Кёджуро заглядывает в твои глаза и проводит большим пальцем по подбородку. У тебя перехватывает дыхание, когда он нагибается ближе и наконец целует тебя в губы. Ты обвиваешь его шею и уже чувствуешь, как его пальцы расправляются с поясом твоей юкаты.

***

      — С-стой, не так быстро! — ты выгибаешься словно липовый прутик, когда хватаешься за потную шею Ренгоку. Он шумно дышит, кусая тебя за шею, от чего остаётся след и болезненное ощущение.       — Я хочу… Пожалуйста, позволь нарисовать тебя, — хрипит он, смотря в твои глаза, пока ты стараешься собраться с мыслями.       — Здесь? В смысле… С-сейчас…? Прямо сейчас?! — у тебя открывается рот в очередном стоне, и ты сбито дышишь, пока он продолжает делать толчки бёдрами.       — Я хочу сейчас, пожалуйста, — Кёджуро ставит одну ногу с пола на диван и кладёт на неё альбом.       — Мммх… — ты закрываешь лицо рукой, чувствуя как он продолжает двигаться, при этом ещё и чирикает что-то на бумаге. Его собственнические следы на твоих шее, плечах и ключицах немного болят, а щёки краснеют сильнее и сильнее. Твои ноги обнимают его бёдра, немного помогая двигаться.       — Личико… — Ренгоку делает более резкий толчок, от чего ты вздрагиваешь, — Прошу тебя, покажи мне своё лицо.       Ты убираешь дрожащую руку от лица встречаясь с его голодным огненным взглядом. Глаза цвета пламени прожигают тебя насквозь, и ты зовёшь его по имени.       — Кёджуро… — ты тяжело сглатываешь и с трудом притягиваешь его ближе к себе. Ты убираешь альбом в сторону, схватившись за его сильные плечи.       — Не волнуйся, никто не увидит это. Только для меня, — шепчет Кёджуро, но блокнот вернуть не старается.       — Кёджуро. Я… Амх…! Я хочу быть здесь, сейчас, с тобой, а не просто на рисунке, — с трудом ты поглаживаешь его по плечу, замечая его улыбку краем глаза.       — Хорошо, — отвечает он, целуя тебя в висок и крепче прижимая к себе.