По ту сторону Красных Гор

      В бывших покоях лорда Манвуди было тесно от лордов, рыцарей и слуг, напряженно смотревших на фигуру в серой мантии, склонившуюся над одурманенным маковым молочком владыкой Семи Королевств. Все они, знатные и простолюдины, молились, чтобы мейстеру улыбнулась удача. По крайней мере, некоторые.       Человек, считавшийся одним из лучших целителей Цитадели, прекрасно понимал, что для некоторых из собравшихся в комнате смерть короля приятнее его спасения. Интриги, зависть и борьба за власть везде, от Красного Замка до до городских трущоб. Любящие похваляться смирением серые овцы, как метко приложил Марвин собратьев по ордену, ничем не лучше.       Собственно, самого Квиберна начавшаяся война влекла, помимо прочего, возможностью на время покинуть то змеиное гнездо, которое щипело в Староместе. Некоторые его эксперименты уже начинали раздражать архимейстеров, включая Эмброуза, почитавшего себя непогрешимым светочем медицины. А ведь серые овцы знали далеко не все…        — Мне пора развеяться, — сказал мейстер Марвину, вызвав у старого приятеля понимающую улыбку. Марвин и сам ходил по тонкой грани, но его спасал предмет, который он преподавал. Тайные науки считались в Цитадели занятием малопочтенным, зато носившему маску из валирийской стали члену Конклава позволялось многое, пока он знает своё место и приносит пользу.       А пользу Марвин приносил, путешествуя в дальние восточные края в поисках знаний, древних рукописей и карт. Результаты его поездок приводили в восторг лорда Лейтона и его дочь Малору, да и сами серые овцы неохотно признавали заслуги Мага. Немногие из них решались на столь рискованные странствия, в которых было проще сгинуть, чем найти хоть что-то стоящее и вернуться назад.       В конце-концов, кто-то должен был обучать школяров теории тайный наук и презрение к дисциплине уравновешивались пониманием её безобидности. Заклинания, которые старательно заучивали школяры, давно превратились в наборы странных слов, что не могут ни навредить, ни помочь. По словам Марвина, слухи о чародеях Востока тоже изрядно преувеличены, они лишь тени минувшей мощи.       Для большинства кандидатов Цитадели краткий период восторга тайными науками сменялся горьким разочарованием. Ваэллин, ныне едко вышучивавший архимейстера тайных наук, когда-то увлекался магией и пытался творить чудеса, как и многие. Упрямцев вроде Марвина были единицы и на них смотрели куда терпимее, чем на целителей-ренегатов.       Квиберн со своими опытами стоял в шаге от обвинения и лишения цепи, а возможно и ссылки на Стену. Без сомнения, думающему человеку найдётся чем заняться и там, вот только у мейстера были другие планы на будущее. Надежда однажды сменить Эмброуза призрачнее шанса найти в Вестеросе живого дракона, а Восток даже теперь сулил возможности, о которых здесь можно лишь мечтать.       Жизнь внесла свои изменения и в связи с вновь вспыхнувшей войной Цитадель, демонстрируя верность королю, отправила в войско Роберта целителей, среди которых был и Квиберн.Традиция была столь же древней, сколь и выгодной для государей.Конечно, некоторые лорды брали с собой на войну замковых мейстеров, но их никогда не хватало.       Поэтому Гарденеры, а затем и Таргариены были благодарны такому подкреплению из Староместа. А Конклав и Хайтауэры были рады шансу заслужить монаршье расположение. Кроме того, это сулило замечательную медицинскую практику, а в крайнем случае, серые мантии берегли своих владельцев лучше любой брони. Убивали мейстеров крайне редко.       Квиберн уже сопровождал армию, когда Мейс Тирелл со знаменами Простора сначала разбил Роберта при Эшфорте, а потом вторгся в Штормовые земли и осадил замок Баратеонов. Больших битв, если не считать Эшфорта, не было, зато хватало мелких стычек и осад, поскольку Штормовым Пределом громогласный хозяин Хайгардена не ограничился.       По большому счету, при Эшфорте победил Рендилл Тарли. Тирелл лишь воспользовался плодами победы знаменосца и оказывал Эйрису ровно ту помощь, которую Таргариен требовал.Едва солнце драконьего дома закатилось и замаячила битва с прибывшем по Королевскому Тракту войском мятежников, лорд Мейс растерял задор. Хранитель Юга и все его лорды признали Роберта королем.       Прошло меньше двух лет и лорд Мейс отправил войска под знамёна Баратеона. Начиналась еще одна война Королевской Гавани и Солнечного Копья. Впрочем, розы почти не пострадали от падения драконов, а список обид на Мартеллов уходил во времена до Завоевания.       Вновь одна армия шла через Костяной Путь, а другая устремилась к Принцеву перевалу. Если Фаулеры и Манвуди остались верными Мартеллам, то Айронвуды перешли на сторону Роберта. Война только началась, а олени получили мечи самого грозного знаменосца Солнечного Копья и превосходный плацдарм к югу от Красных Гор.       Стойкость защитников Принцева перевала не имела особого значения. Олени могли не только зайти в тыл Фаулерам, но и двинуть войско вдоль побережья к Солнечному Копью.Оставались еще лорды пустынных земель, Уллеры, Гаргалены, Вейты и Кворгилы. В прежние войны они изводили захватчиков с севера дерзкими рейдами. Но если не доводить лордов до крайности, и они могут преклонить колено.       Квиберн понимал, что завоевать Дорн проще, чем удержать. Мартеллы упорны, а дважды пытавшиеся покорить их земли Таргариены опрометчивостью сами себя лишали побед. Возможно, будь Завоеватель умереннее и не настраивай против себя всех дорнийских лордов, державу потомков Морса и Нимерии могла постичь участь королевств Хоаров и Гарденеров.       Странная неприязнь к дорнийцам Драконовластного не давала покоя нескольким поколениям хронистов, но прежде авторы трудов по истории южных войн старались выражаться предельно осторожно. Несколько смелее мейстеры писали о походах Дейрона Первого, обычно уточняя, что юный король полагался на мудрые советы дяди-десницы и Дубового Кулака.       Никто уже не стремился наводнить все твердыни королевскими кастелянами и нашлись дорнийские лорды, присягнувшие Дейрону. Впрочем, назначение Лионелля Тирелла наместником свело все на нет прежние успехи. Большинство мейстеров честно упоминало, что доблестный на поле брани лорд презирал дорнийцев и возбудил к мятежу даже тех, кто был готов верно сражаться за драконов.       Конечно же, все сдабривалось словами о дорнийском коварстве, старых счетах Хайгардена к южным соседям, верности лорда Лионеля королю и его подвигах на Принцевом перевале. И все же именно Тирелл считался тем, из-за кого уже завоеванный Дорн восстал. Гибель Молодого Дракона, путешествие Бейлора, мир, столь выгодный Мартеллам, — все брало начало в ошибках лорда Лионелля…       Королевская Гробница, древний замок Манвуди, был первой дорнийской твердыней на Принцевом Перевале. Он же был первой целью армии короля. С Робертом кроме лордов коронных земель шли воинства из Простора, Запада и Трезубца. Большая часть штормовых лордов была с лордом Драконьего Камня, но Кароны и их ленники шли в авангарде короля.       У стен замка Манвуди, так близко, сколь это возможно, выросли высокие осадные машины. Камнеметы днем и ночью обстреливали башни Королевской Гробницы и внутренний двор. Павший духом лорд пообещал сдаться, если через пятнадцать дней принц Доран не сможет снять осаду, но лишь разъярил короля. Роберт приказал готовиться к приступу.       В итоге твердыня пала, большая часть защитников перебита, а король получил рану, которую девять из десяти мейстеров сочли бы практически смертельной. Окажись в замке Эмброуз…но старик последний раз покидал Цитадель во время Войны Девятигрошевых Королей. А лечить короля, да ещё раненного таким необычным образом, надо было здесь и сейчас.       Стрела дорнийского лучника прошила щеку и её наконечник крепко засел в кости челюсти. В горячке боя Роберт продолжил сражаться, но после победы пришлось задуматься, как извлечь стрелу и не отправить государя на встречу с Неведомым. Квиберна манили сложные задачи и он ухватился за выпавший шанс. Разумеется, смерть короля ему не простят, зато в случае успеха…       Внимательно изучив рану, мейстер приступил к изготовлению инструмента. Результатом его трудов стали полые железные щипцы с тонкими концами, не шире наконечника стрелы. Лорды, скрепя сердце, позволили Квиберну делать все, что сочтет нужным.       Прежде чем пустить в ход инструмент, следовало расширить края раны. Для этого Квиберн использовал тонкие зонды из сердцевины бузины, обёрнутые в пропитанную медом льняную ткань. Когда, по его расчётам, зонды достигли конца раны, мейстер ввёл в неё инструмент и, раскачав наконечник, извлёк его наружу.       Собравшиеся в палате не сдержали дружного вздоха облегчения. Мейстер залил рану кипящим вином и уложил туда заранее приготовленные льняные тампоны. К счастью, король ещё был жив. Квиберн объявил, что убирать эти тампоны стоит не ранее двадцати дней, заметив на лицах многих недовольство.       У вымотанного операцией мейстера хватило выдержки промолчать, но про себя он сказал немало слов. Не думали же они, что король сможет уже завтра вскочить в седло и вести их в бой? Дело было ещё не закончено, более того, Неведомый еще мог прибрать Роберта Баратеона до того, как рана заживет, но главный труд был закончен. Оставалось только ждать и надеяться.