Учебный год, изменивший многое.

      Аластор шёл вдоль кровавых улиц, где заходя в любой из переулков можно увидеть, как расчленяют или трахают свою жертву насильники-маньяки. Но парню было на это всё равно он привык видеть это и даже находил некое чувство очарования, когда грешную душонку медленно мучают, делая болезненные, но не задевающие важных органов. Сегодня было также, за исключением одной маленькой детали, которая разрушила всё. Дождь. Он начался неожиданно, набирая обороты, чтобы превратиться в настоящий ливень. Однако Алу нравилась эта погода.       Улицы мгновенно пустеют, оставляя некоторых демонов с зонтами. У демона же его не было, поэтому он решил поспешить в больницу, чтобы навестить свою мать и выяснить про её состояние. Вот проходя несколько переулков через пешеходку, где несмотря на светофор, ты доверяешь лишь себе. За многоэтажкой показалось пятнадцатиэтажное серое здание, которое выглядело довольно современно и местами даже стильно. Ал зашёл под крышу и вытерев мокрый лоб салфеткой, направился к двери.       Войдя в помещение, его встретило много различных демонов на каталках, колясках и костылях, некоторые просто сидели с перебинтованной рукой и головой, неся какой-то непонятный и не связанные между собой предложения. Ученик не стал их особо рассматривать, ведь не за этим он пришёл в столь нежеланное для себя место. Парень направился к регистрации, где на всеобщее удивление не было очереди, что смотрелось фантастическое и невозможное. — Здравствуйте, девушка! — поздоровался он с медсестрой, сидящей за компьютером и что-то печатала, пока не услышала как к ней кто-то обратился и демон продолжил, — Можете мне найти палату, в которой лежит моя дорога матушка?       Она была довольно очаровательной внешности. Кошачьи уши цвета космоса, когда переливались под электрическим светом, как и её волосы собранные в пучок. Тёмно сероватая кожа, сильно выделяла её голубоглазые очи в бардовой роговице, которая издалека казалась чёрной. Лицо было почти человеческим, за исключением длинных усиков у носа, напоминавший больше кошачий, нежели человеческий. Сама ростом девушка была ниже красноволосого на две с половиной головы, но при этом слишком сильно выделялась её привлекательная фигура. Помимо больничного халата, на неё также была чёрная водолазка прикрывающая шею с ладонями рук или это наверное были такие перчатки. На ногах же белоснежные полностью обтягивающие штаны с чёрными кроссовками. — Да, конечно! — ответила она, немного улыбнувшись, но после спросила, — Как её зовут? — Эбигейл… — ответил Ал, решив не называть фамилию. — Эбигейл… Эбигейл?.. Нашла! Палата 193, тебя проводить? — говорила она, посмотрев на мальчонка, который ничего не ответив, направился в сторону лифта. Как же он ненавидел эти технологии, но ради неё он пойдёт на всё.       Огромные коридоры с различными вывесками, что надо делать когда с тобой или с другим демоном болеет чем-то. Удивительно, как их ещё не снесли и не изрисовали. Аластор, проходя коридор, смотрел на номер кабинетов-палат и, найдя нужный, зашёл в комнату.       Там была постель где сидела уже немного исхудавшая женщина, к которой были прикреплены различные медицинские приборы, следящие за её состоянием. Её взгляд был опечален и чем-то встревожен, пока не посмотрела в сторону мальчишки, который неспеша пошел к ней, присев на край кровати. — Мама… — сказал он, смотря на её помрачневшее лицо, которое было немного исхудалым и побледневшим. — Прости… — сказала она, смотря своими алыми очами на сына с неким сожалением. Эбигейл не хочет умирать, не сейчас, когда её сын так и не оправился от потери отца. Женщине было страшно думать, что будет с её сыном, когда её не станет. Но лекарства она не принимала из-за того, что чувствовала стыд и то, что она обременяет своим состоянием Аластора, который работает и учится. От этих мыслей она заплакала. — Мам, ну ты чего? Не плачь… Всё обязательно наладится… — сказал Ал, обняв свою матушку, прижав крепко к груди.        Он как и она понимали, что эти слова — чистейшая ложь. Но им хотелось в её верить или только юноши, ведь та понимала, что она умрёт. Но в глубине души Эбигейл металась, ведь не смогла полностью смириться с болезнью, которая высасывает из неё все жизненные силы. Эбигейл словно из забытого рассказа в роли главной героини, которая стоит у обрыва скалы, понимая, что в город вернутся не сможет. Там все — чужие, прогнившие гордостью и златом бессердечные твари. И единственный выход уйти, ведь ничто её здесь не держит, за исключение сына, который очень сильно любит её.       Вот только во что превратится эта родительская любовь, когда юноша узнает, что мать вовсе не принимала лекарств? Гнев и обиду? Возможно. Но возможно когда-нибудь он поймёт её поступок. — Мам, у меня наверное появились друзья! И возможно я вступлю в рисовальный кружок! — пытаясь перевести тему, сказал Ал, улыбаясь. Но эта улыбка была через силу, ведь он держался из последних сил, чтобы не заплакать от состояния матушки. — Оу, поздравляю! — сказала она, улыбнувшись. Демонесса была рада, что демон наконец-то больше не одинок.       Они разговаривали чуть ли не до вечера, пока мать Ала не уснула, а сам парень направился к её лечащему врачу, чтобы узнать конкретней состояние своей матери. И пройдя к двери напротив он встретил угрюмого демона с внешностью бобра, который был высоким и с белой шевелюрой, несмотря наа бардового оттенка его мини шерстки. — Что с моей мамой? — спросил Аластор, решив опустить все формальности, переходя сразу к делу. — С Эбигейл как я полагаю. Она в довольно критическом состоянии, и чтобы не утешать вас ложными надеждами, скажу сразу она может скончаться в любой день. — сказал холодным тоном доктор, даже не посмотрев на Ала, у которого ком застрял в горле, мешая что-то сказать. Демону стало как-то нехорошо. Голова закружилось, а теле резкая вялость, его алые очи стали закрываться и последние, что он услышал было: «Эй, ты в порядке?»       Проснулся красноволосый через несколько минут на диване, который располагался в кабинете врача. У парня на лбу была мокрый лоскуток ткани, а напротив него, в кресле сидел врач, читая что-то в газете, пока не заметил движения на диване. — Уже проснулся? — Да, спасибо. Я наверно пойду. — сказал юноша, отдав тряпку, и направился на выход. — Прости, что так грубо сказал тебе про твою мамашу. Просто у меня сегодня неудачный день вообще то. — сказал доктор немного высокомерно.       Эти слова выбесили Аластора, который разозлился, что неосознанно стал превращаться в неполную форму. Рога, рост, руки с когтями стали намного длиннее, а глаза бали черны, лишь маленький огонёк игриво мерцал там. Из очей шла чернота, как из-за рта. У него плохой день? Он сегодня узнал, что с его единственным человеком случилась такая беда? Или из-за него страдает самый родной демон, который защитил во время чистки? Нет. Но больше всего раздражал его голос, который самовлюблённо говорил о себе.       Демон на мгновение испарился и вида врача, но тут же оказался перед ним, говоря своим голосом наполненный помехами и белым шумом. — Это у вас плохой день? — сказал парень неестественно, склонив голову на бок, чем ещё и больше напугал того. — Думаете прежде чем так жаловаться на свою никчёмную жизнь, мерзость! — сказал Ал, исказив на своем лице возмущение, злость и презрение перед стоящим. Сзади него витали тени с какими-то рунами, а после открылся багряный портал, из которого повылезали тентакли, ловко схватив наглеца, поставив на колени. Мебель разлеталась в щепки, а тентакли жгли тело, словно внутри них кипяток. Доктор уже успел проклясть, что дерзнул какому-то мальчишке, который имел столь чудовищную поражающее воображение магию. — И-изв-ии-н-ните…м-мен-ня…в-вел-ик-код-душн-но… — сказал доктор, дрожа от страха, когда на него свысока смотрели эти безжизненные очи. Словно перед ним не тот пацан, который недавно потерял сознание, а кто-то из Верховный демонов, титул которых оверлорд.       Но вдруг по ту сторону двери послышалось чьё-то цоканье каблуков, а потом открылась дверь, за которой показалась медсестра, ранее сидевшая в регистратуре. — Извините, что прерываю, но мы скоро закрываемся. — сказала она, заглянув.       Врач сидел на том же кресле, а парень на диване, закинув ногу и улыбаясь до ушей. Всё было починено и не сломано, как и одежда. Медсестра заметила, как врач очень заметно дрожал и смотрел в пол, словно боясь посмотреть в глаза юноше. Но ей было как-то по барабану на это, ведь пришла сюда лишь предупредить, а не выяснять, что у них здесь происходить, хоть и доля интереса присутствовала. — Так вот… — сказал Ал, вытирав салфеткой рот от черноты, но после продолжил — Хоть слово про это кому-нибудь расскажешь — ты труп! Понял? — сказал пробирающем до костяшек холоднокровно демон. — …Д-да… — единственное, что мог выдавить из себя врач, а малец телепортировался к себе домой и, не думая про завтрашние уроки или домашку, лёг спать, думая лишь про состояние своей любимой матери.