Учебный год, изменивший многое.

      Аластор проснулся в своей спальне, дома. Весь промокший до нитки, как и постель на которой он недавно лежал. Парень присел и пытался вспомнить, что вчера произошло, пока не дошло до позднего вечера, где он решил навестить мать. Сердце забилось бешеные ритмом, вспомнив последние мгновения жизни матери, а ком мешал громко закричать от потери родного демона, разорвав голосовые связки. С уставших глаз большим потоком шли слёзы, скатываясь по бледной щеке, а после приземлялись на одежду, почти бесследно исчезая, но оставляли еле заметные следы своего короткого существования. Спать больше не хотелось, как и осознавать, что его мать навсегда ушла в царство грез, не о чем не сожалея, как показалось мальчишке.       Он встретил первые утренние лучи, которые означали лишь одно. Начало нового дня, которое для юноши имело малое значение, как и его утраченный ночной сон, проведя тёмное время суток в своих раздумиях. Парень сидел на подоконнике, облакотившись головой об косяк, и в сотый раз смотрел на то как все снова куда-то бегут и избивают. Телефон стал разрываться на части от постоянных звонков каждый вечер, но позже заглох, или бы демон вышвырнул его в окно.       Открытое окно впускало воздух пропитанным тяжестью грехов и чего-то испорченного. Аластор снова потянулся к сигарете и в очередной раз сделал затяжку, выпуская приятный серый дым, состоящий из сплошного никотина и других вредных для легких веществ. Во второй руке была уже почти пустая бутылка дешёвого пойла, которое на вкус был отвратителен, что хотелось сразу же блювануть, дабы выплюнуть эту дрянь, но после нескольких стаканов привыкаешь.        Красноволосому в этот момент хотелось больше всего провалиться ещё глубже, чем этот прогнивший мир, отнявший у него всё самое дорогое и ценное, там демона никто не сможет увидеть в подавленном состоянии. Постепенно на улице всё вновь озарилось алым светом, что даже облака, как всегда, не смогли скрыть даже малую часть этой дивной красоты. Но Аластору было уже всё равно на этот восход, который обычно приливал ему сил, ведь напоминает женщину, что ушла навсегда из этого мира объятого красным как и она сама. Юноша сейчас был сильно подавлен из-за одиночество, которое появилось с уходом матери. Друзьям он решил не звонить, как и ходить в школу, ведь в прошлым его за это засмеивали и гнобили, засмеивая, что дело доходило и до драк, где победитель конечно был он, но легче от этого не становилось.       Неделя прошла для юнца довольно медленно, словно весь мир замедлился, наблюдая за страданиями парнишки, сожалеющего об той роковой ошибки, которая отняла часть его чёрной души и уходом родителей. С утратой отца справляться намного легче, потому что его вечно подбадривала Эбигейл, говоря, что он не виноват в случившиеся. «Почему слова мамы и папы так схожи? Не вини себя? Да из-за меня они сейчас умерли! Из-за такого безответственного и никчемного сына! Почему в тот роковой день они спасли меня… Почему я выжил… Я должен был умереть…» — думал Аластор, отвивая из горла далеко не первую бутылку.       Ал перестал ходить в школу, распивая дома спиртные напитки, пытаясь полностью забыться, выпав из порока реальности, но выходило слишком паршиво. Весь этот большой дом служил воспоминаниями, ранящие и без того хрупкую душу, которую тот старается не проявлять в школе, скрываясь за холоднокровным лицом, которое вечно держит улыбку.       Руки были в чернеющей крови, медленно скатываясь на пол, пачкая пыльный паркет. Неровные местами поцарапанные острыми когтями полосы располагались на запястьях. Видимо парень пытался заглушить душевные переживания физическими увечьями, но увы и они не помогали улучшить ситуацию, как и настроение, которое скатилось на самый низ. Ал каждый день наблюдал за грешниками, которые все были очень разными и по-своему уродливы. Также демон часто раздумывал о бесполезности своей жизни, которая жадно отнимает у него всё, чем тот дорожил и любил. Всё это сопровождалось плейлистом его любимой группы «Король и Шут», особенности песня «Прыгну со скалы».Все его мысли прервались, когда в дверь неожиданно громко постучали. Он явно не ожидал гостей и не хотел никого видеть вообще, поэтому так и остался сидеть на окне, любуясь до боли привычным небом, которое почти всегда остаётся неизменным, за исключением дождей. Стук снова повторился, немного напрягая пьяный рассудок красноволосого. Он, устало вздохнув, потушил сигарету об пепельницу и спустился к двери, чуть пошатываясь. Не посмотрев в глазок, парень открыл дверь и увидел тех кого явно не ждал и никак не ожидал увидеть у порога особняка.       Там стояла Чарли, которая смотрела на него с обеспокоенным и шокирующим лицом, не ожидая, чо ей вообще откроют дверь. Хаск не так сильно отставал от демонессы, улавливая своим кошачьим носом запах сильного перегара от парня. Немного подальше стояла Вагата, которая явно не ожидала увидеть этого придурка в таком удручающем виде. Энжел же не улыбался, смотря в подавленные алые очи, где под ними красовались чёрные синяки. Они решили проведать отличника, беспокоясь за его самочувствие, ведь узнали от учителей кончину его матери, в которую тот души не чаял, отдавая себя всего ради родной улыбки от самого дорогого человека, но её не стало. — Ал? — немного с шоком спросила блондинка, не веря, что он может выглядеть так отчужденно и грустно, как и все присутствующие.       Дверь тут же закрылась с громким хлопком и маленьким скрипом. От чего все немного дрогнули и стали бить кулаками об дверь, прося их впустить. Аластор резко убежал в свою комнату, не взирая на своё опьянение, и закрылся на ключ, скрывшись под одеялом, образуя большой комок. Демону было очень стыдно перед одноклассниками, которые увидели его таким… Ничтожно жалким и слабым… Слёзы с новыми силами поступили к глазам, застилая видимость прозрачной пеленой, готовясь вот вот выйти наружу. Но краем уха он услышал, как входная дверь открылась. «Точно, Хаск же был тем ещё взломщиком.» — подумал олень, грустно ухмыльнувшись, и создал в своей комнате магический барьер, чтобы те наверняка не смогли подойти к нему.       Одинокая слеза предательски всё-таки скатилась по краснеющей щеке, а за ними последовали остальные, иногда сливаясь вместе. Как ему сейчас было плохо и холодно, что даже тёплое одеялко ни капли не помогало согреть его грешную душу, в которой появилась пустота, что поглощает всё его эмоции, в особенности радость. Он не помнил сам ли снял тот барьер или его кто-то постарался. Его отвели в некое подобие гостиной, где расположили на большом мягком диване. Это было последним, что парень успел увидеть, провалившись в темноту.