Учебный год, изменивший многое.

      Вскоре настал вечер, означающий конец клубных занятий. Но в комнате рисования было довольно весело. Они хорошо проводили время, рисуя и общаясь друг с другом. За исключением красноволосого, который полностью ушел в мир музыки, забыв про реальность, отдавая всё внимание листу бумаги, где постепенно стали появляться чья-то страница истории. Аластору очень нравилось рисовать, даже больше, чем само слово «очень» по смыслу.       Рисование ему помогало освобождаться от пугающих мыслей, отдаваясь полностью своему нынешнему настроению и настрою. Каждая линия кистью или карандашом превращалось в животное, существо или декорацию, даже если была начиркана случайно котом, который сто раз успел извинится. Хаску было стыдно, но Аластор сделал из этой линии кору дерева, а после показался и ствол с листами. Его друг с некой удивлённостью смотрел, как его ошибка становится частью этой замечательной картины, словно это и должно быть так. Ал сказал своему кошачьему другу, что переживать об этом не стоит, тем более он долго ломал голову, как сделать фон и тот только облегчил работу.       Чарли в этом в нём и понравилась именно эта упорность, удовольствие от любимого дела, весёлый настрой, несмотря на жизненную ситуацию или как его друзья случайно портят рисунки. Девушка была наверное единственной, кто увидел его без той постоянной улыбки и в слезах, а после узнала, что его мать в больнице и в критическом состоянием. Она поражалась, как тот до сих пор ходит в школу и даже может продолжать улыбаться, словно ничего у него в семье не происходит. Она восхищалась таким крепким духом, но также беспокоилась ведь неизвестно, что с ним произойдет когда его мать умрёт. Конечно принцесса верит в самое лучшее, но прекрасно понимает, что от ангельского копья долго не живут.       Аластору понравилось, как он завершил этот день, который пролетел незаметно. Также он часто стал ловить взгляды своих одноклассников, когда делал рисунки по заданию на доске. Благо этот список был далеко немаленьким и он ни у кого не забрал место для проявления не только своей, но и их фантазии с вдохновением. И заканчивая набросок второго рисунка, парень посмотрел в сторону блондинки, которая упорно и с некой радостью рисовала своё творенье на холсте, расположенный на мольберте. И школьник захотел нарисовать принцессу отдельно от всех, как она рисует в полном спокойствии на заднем фоне открытое окно, впускающее свежий весенний ветерок, судя на вазе подснежников, которые та пытается нарисовать, немного покачивались. Однако времени на это предательски не осталось, ведь прозвенел звонок и все стали потихоньку сворачиваться.       Какие же они разные. Шарлотта Магне из богатой, царской семьи, которую позже наверняка выдадут замуж за успешного демона примерно из такого же общества или сословия. Она красива, вежлива и по-королевски грациозна. Её лицо невозможно забыть, а прикосновения не испытывают такого ярного отвращения, как остальные. Аластор же раньше был дворянином, занимавший когда-то довольно высокий пост, но после потерял всё. Не только почетный статус, выделяющий из этого смрада, но и любящих родителей, которые говорят мальчонке, что тот не виноват в их совместном выборе, в тот роковой день. Они для Ала всё, но в его одиноком сердце поместилось ещё и эта новенькая блондинка голубых кровей с самой яркой и лучезарной улыбкой, которую невозможно выкинуть из головы, как и встречи с ней. Такой она запомнилась ему. Но морально Аластор, пока этого не знает и даже не осознаёт. Впрочем об этом позаботятся их друзья.       Демон, не хотя, вышел вместе с остальными из комнаты и стали делится впечатлениями и строить планы на завтра. Парень сказал, что, к сожалению, может ходить сюда лишь через день. Пусть у него и не осталось так много подработок, с которых демон ушёл, а с некоторых уволили за постоянные опоздания, но кормить себя чем-то надо, да и сигареты на днях должны закончатся. Все понимающие и немного удивлённо посмотрели в сторону отличника, который кажется привык к взрослой жизни, не смотря на все её сложности и жестокость со стороны окружающий, где его желание и стремление не учитывается.       Попрощавшись с друзьями, Аластор направился к маме и было немного странно, ведь время приёмов уже давно закончилось. Однако юношу это ни капли не останавливало, поэтому телепортировался прямо в палату, где уже слегка сопела женщина в сидячем положение, словно ждала его, своего единственного и любимого сына. И, к сожалению, не дождалась, уснув в постели от усталости.       Парень, мягко улыбнувшись, сел на край кровати, пытаясь не разбудить свою матушку. Он смотрел на её лицо, которого успело порядком исхудать до костей, как и всё тело. Это смотрелось, как анорексия на самой последней стадии, но даже так, она была для сына самой красивой и любящей матерью. Аластор взял её худую руку и приложил к щеке, пытаясь ощутить чужое тепло, которое вот вот покинет это исхудавшее тело. Прикрыв глаза, он погрузился в свои мысли, которые были немного нереальными, напоминая мечты ребенка, который ещё не готов принять реальность. Впрочем так и было. Красноволосый не мог принять, что вскоре он потеряет самого близкого для себя человека и тогда останется в кромешном одиночестве.       Вдруг он почувствовал, как рука матери стала немного поглаживать его щеку, слегка задевая волосы. Отличник медленно открыл свои очи и посмотрел на маму, которая улыбнулась так ярко и так радостно, что Ал заплакал, понимая, что совсем скоро он попрощается с этой любящей улыбкой. Слёзы шли, не переставая, словно показывали насколько мальчик отчаялся и стал осознавать, что её не станет. Он обнял её, прикрыв лицо, Аластор не может показать насколько ему больно или грустно от недавних вестей врача. Однако мокрая женская ладонь портила всю картину серьёзности, как и дрожащие тело парня, облокотившееся на её не сильно, словно стараясь не сломать её хрупкие на вид кости. — Не плачь, мой мальчик… Ты справишься без меня я уверенна… Нет, я знаю… И прости, что не увижу твою свадьбу и семью… Прос…ти… — говорила она, кашляя кровью, пачкав одежду, но обняла крепко в ответ, понимая, что сейчас возможно наступил её последний час. — Куда же я без тебя? Я… Я столького ещё не умею… Не покидай меня!.. Я прошу… — говорил он, всхлипывая и ещё сильнее заплакав. — Тише… Тише… Я буду следить за тобой вместе с папой, поэтому не плачь… Ну же вытри слёзы, Ал… — сказала демона, разорвав объятия, и взяла за плечи, смотря на своего сына, смотрящего лишь вниз, не поднимая глаз. Но после слов стал судорожно вытирать эту соленую воду, которая так и не захотела заканчиваться, несмотря на все его усилия. — Улыбнись… И улыбайся всегда, ведь улыбка идёт тебе намного больше, чем жалкие слёзы… — сказала Эбигейл улыбаясь, несмотря на слёзы и рванный крик души, который из последних сил старается заглушить. Ал, собрав все оставшиеся силы, улыбнулся, как обычно улыбался ей после прихода со школы домой. Тело демонессы засветилось алым, а после постепенно стало исчезать в виде алого снега, который ветал в воздухе. Вскоре она вся исчезла, а снег полностью вонзился в Аластора, заставляя упасть без сознания на постель.