This Song Saved My Life

      David Bowie — Starman Алек почувствовал себя уставшим, как только зашёл в школьный коридор. Хлопанье шкафчиков, раскатистый хохот парней из футбольной команды и противный голос Джейкоба, тычущего в лица ребят камерой и микрофоном, звучали до безысходности однообразно и неизменно, как будто каникул вообще не было, и он только вчера получил результаты последних тестов. Мимо Алека сновали знакомые и полузнакомые лица, шумели знакомые и полузнакомые голоса, оживлённо обсуждавшие последние новости. Азимо слишком сильно хлопнул его между лопаток и спросил, готов ли он надрать всем задницы в новом сезоне, впрочем, не ожидая никакого ответа. В руке одного из футболистов Алек заметил стаканчик с вишнёвым слашем, и они уже наметили себе живую мишень. В общем, всё было до противного по-прежнему. Учительница истории всё так же монотонно брюзжала, рассказывая ту же ерунду, что они слушали весь предыдущий год. Чирлидерши, упакованные в свою форму, всё так же выглядели на одно лицо, Рейчел всё так же раздражала своей инициативностью на собрании хорового кружка, замок шкафчика Алека всё так же заедал, а регистрационный лист для тех, кто желал присоединиться к хору, был всё так же пуст, как и год назад, когда впервые появился в школе МакКинли. Или нет. Рядом с доской объявлений стоял незнакомый блестящий парень, неловко вывернувший локоть, чтобы лямка рюкзака не сползла с плеча, и что-то писал на верхней строчке листа, который мистер Шустер повесил утром. Он, казалось, светился изнутри. Алек не верил своим глазам. В их школе просто не могло быть таких ярких студентов, и если этот волшебный парень в ярко-розовой рубашке, с шипастой причёской, будто сошедший со страниц глянцевых журналов Иззи, был реален, то он уж точно никак не мог записываться в хор. Алек поморгал, и наваждение исчезло. Блестящий парень уже ушёл, и ручка тихонько болталась на шнурке. Алек подошёл поближе к доске объявлений, ожидая увидеть на листе какую-нибудь остроумную надпись, в духе "Сосуна из Жопендрама", которую оставил Карофски парой часов ранее на таком же листе в мужской раздевалке. Но на строчке было аккуратно выведено "Магнус Бейн", а вокруг сверкающими точками пристали к бумаге сиреневые и фиолетовые блёстки. Алек хмыкнул: этот Магнус Бейн похоже переплюнул саму Рейчел Берри с её золотыми звёздами. Губы почему-то растянулись в улыбке. Кем бы ни был Магнус, он собирается присоединиться к "Новым направлениям", и Алек получит возможность наблюдать за ним из угла хоровой. Что-то нарушилось в рутине МакКинли, и начало учебного года определённо стало немного лучше. ☆~☆~☆ Каждый раз, когда Алек видел, как парни из команды собираются запереть кого-нибудь в кабинке биотуалета, бросают монетки в автомат с коктейлями или, вооружившись маркерами, открывают школьный ежегодник, он спешил скрыться из их поля зрения, чтобы его не втянули во что-нибудь столь же мерзкое, как ледяные кусочки фруктов, сползающие за воротник. Это было несколько малодушно и лицемерно: из длинного списка всех, кого в этой школе называли неудачниками, Алек, пожалуй, побил бы каждого в соревновании "лузер года" и взял бы гран-при, однако он всё ещё был в футбольной команде, что в принципе давало ему право толкать ребят на шкафчики, обливать фриков слашем и кидать ботаников в мусорные баки. Год назад он бы, наверное, этим и занимался. Ещё вчера он бы делал вид, что его здесь нет. Но сейчас он решительно сжимал в кулаке воротник красно-жёлтой куртки его напарника из футбольной команды и оттаскивал его от блестящего Магнуса, который сегодня сиял, кажется, ещё ярче, чем вчера. — Отвали от него, Моргенштерн. — А что? — ухмыльнулся Джонатан, одёргивая куртку. — Беспокоишься за своё фрик-шоу? Алек не успел придумать, что ему ответить. Моргенштерн и двое его друзей ушли, и он перевёл растерянный взгляд на улыбающегося Магнуса. И его как будто прошибло током. Господи-боже, это что, тени? Даже Изабель не красилась так ярко. Миндалевидные глаза парня были густо подведены чёрным, а на волосах, веках и скулах пестрели цветные блёстки. Алек почувствовал, как у него отвисает челюсть. Магнус приподнял свои накрашенные брови, и Алек понял, что его губы, тоже блестевшие оттенком розового, всё это время шевелились. — Что, прости? — Алек хотел, чтобы это прозвучало обыденно, будто бы он не расслышал слова собеседника из-за шума, но Магнус расплылся в довольной улыбке, и Алек понял, что его поймали. — Я сказал спасибо, — терпеливо пояснил Магнус. — И ещё, что вполне могу сам за себя постоять, хотя мне несомненно приятно, что ты решил вступиться, — улыбка не сходила с его лица, и Алеку казалось, что это самое прекрасное, что он видел в своей жизни. — Я Магнус, кстати, — он протянул руку. — Я знаю, — господи, почему он выглядит и звучит настолько глупо? — То есть, я видел, ты записывался на прослушивание в хор. То есть, просто в хор, не на прослушивание, ведь мистер Шу берёт всех. И я не следил за тобой, просто случайно увидел в коридоре, — Магнус улыбался ещё шире с каждым его словом, и Алек почувствовал, как загорелись его щёки. — И я Алек, — он запоздало схватился за руку Магнуса, и его ладонь охладил металл колец. У Магнуса их было несколько, почти на каждом пальце. И его ногти были выкрашены чёрным лаком. С блёстками. Алек мелко задрожал внутри. — Ты тоже идёшь, или ты уже в хоре? — Да, в смысле, да я в хоре, в смысле, не то чтобы я много пел или что-то вроде, но да, я там, — Алек запутался в словах. Правда была в том, что он и не пел толком: в прошлом году его попросили заменить Финна на отборочных, чтобы "Новые направления" не сняли с соревнований за недостаточное количество участников, и с тех пор он в полголоса подпевал и неловко переставлял свои длинные ноги на заднем плане. Финн вернулся, отборочные прошли, но Алека никто не прогонял, и он остался. Он, наверное, не очень нравился ребятам: кого-то из них он точно однажды окатил слашем, и он помнил, как один раз держал сумку Хаммела, пока Пак с ребятами сбрасывали его в мусорный ящик. И вообще петь и вертеться на сцене в нелепых костюмах было глупо, но было что-то в том, чтобы быть частью коллектива, что-то, чего Алек как ни силился, не мог ощутить на футбольном поле, что-то, что странным образом заставляло почувствовать себя живым, что-то, что... действительно нравилось ему? Алек уже не помнил, как это — ощущать, что тебе нравится чем-то заниматься. В смысле, ему нравилось тренироваться с Джейсом, болтать с Иззи, бренчать на гитаре с Алиной, стрелять из лука в тире, читать книги или слушать музыку. Но это ощущалось по-другому, это было у него всегда, и уже стало приятной, но рутиной. Хор не был рутиной, и вряд ли когда-то мог бы ей стать. Алек понял, что всё ещё сжимает руку Магнуса в своей. Как и Магнус — его. Это должно было быть неловким, но почему-то не было. — Было бы классно тебя послушать. Всех вас, — снова улыбнулся Магнус. — Я приду ближе к пяти, оказывается, пробы в баскетбольную команду тоже сегодня. — Ты играешь в баскетбол? — Алек удивлённо приподнял брови. Спортсмены моментально становились королями школы, так же, как члены хора — изгоями. Это была аксиома, и непонятно, чего добивался Магнус. — Да, а ты? — Да, но не все время, только когда футбольный сезон заканчивается, — рассеянно ответил Алек. Может, Магнус не в курсе, что быть в хоре — отстойно? Наверное, Алек должен предупредить его. Но искушение ещё разочек увидеть Магнуса и — боже — услышать, как он поёт, было слишком велико. — Увидимся, — Магнус разжал пальцы и махнул ему, прежде чем уйти. Руке сразу стало холодно, и как-то неловко, неправильно, как будто он держал руку Магнуса не несколько минут, а всю жизнь, а теперь ему надо было как-то обходиться без неё. — У-увидимся, — запнулся он на слове и тоже махнул Магнусу, расплывшись в улыбке, которая ещё долго не сходила с его лица. ☆~☆~☆ — Не понимаю, зачем нам вообще нужны новички. Не хочу, чтобы кто-то пришёл и стал вмешиваться в нашу жизнь. А если они не умеют петь? Или ещё хуже — что, если они поют слишком хорошо? Мы не можем приглашать кого попало, мы- — Нам нужен хотя бы один двенадцатый участник, чтобы попасть на отборочные, — терпеливо повторил мистер Шустер. — Хватит споров, ладно? Каждый из вас уже был новичком здесь, так покажите ребятам, что вы рады их видеть. — Если они вообще существуют, — отозвалась Сантана, подпиливая ногти. Они сидели в аудитории уже больше часа, но из трёх ребят, которые обещали прийти, не пришёл пока никто. — Он появится, — уверенно сказал Финн, имея в виду футболиста-Сэма, с которым Алек уже успел познакомиться. — Сейчас всего четыре, а мы объявили, что будем ждать с трёх до пяти. Хоровая снова погрузилась в ленивые разговоры. Стрелки часов ползли, но никто не появлялся. Курт о чём-то ворковал с Мерседес, Тина и Арти играли в шахматы, Финн и мистер Шу перекидывали друг другу потёртый футбольный мяч. Алек привычно сидел один и пытался сосредоточиться на параграфе про географию Южной Америки, нервно поглядывая на приветливо распахнутую дверь хоровой. Впрочем, этим гостеприимством никто пользоваться не спешил. — Хей, я не опоздал? — Алек встрепенулся, услышав знакомый голос. На пороге стоял Магнус с перекинутой через плечо спортивной сумкой. Он сменил рубашку на футболку с каким-то ярким принтом, а сверху нацепил кожаную куртку с кучей застёжек и заклёпок. Его влажные после душа волосы снова торчали зубцами, наподобие неровного ирокеза или короны, а на лице красовался свежий макияж. Магнус моментально нашёл его в кучке студентов, и после того, как поздоровался со всеми, отдельно махнул Алеку. Десять участников хора и мистер Шустер, которые до этого так же зависли, разглядывая Магнуса, синхронно повернули головы в сторону Алека. Алек захлопнул рот и покраснел. — Привет, — выдавил он, прочистив горло. — Как пробы в баскетбольную команду? — Отлично, — улыбнулся Магнус. — Меня взяли. — Ты баскетболист? — удивлённо спросил Финн. — Да, а что такое? Каждый, кто узнаёт, странно реагирует. Мистер Шустер встрял в разговор с излишне радостной речью о том, как все они рады видеть новичка, и как круто быть в хоре. Алек смотрел на улыбающегося и кивающего Магнуса, и чувствовал, как тает внутри, превращаясь в лужицу тёплого мороженого. Очень хотелось запищать и сползти на пол. Ребята глазели на Магнуса, как будто он был рок-звездой, которую по какой-то дикой, безумной ошибке занесло в МакКинли. Они по очереди представлялись, и Магнус пожимал им руки со своей неизменной, яркой, как тысячеваттная лампочка, улыбкой. — О мой бог, ты гей? — вместо приветствия ляпнул шокированный Курт, и Алек настороженно замер. Какой-то запрятанной глубоко внутри себя частью он и сам хотел это знать, очень хотел. Но никогда бы не спросил, даже учитывая то, что внешний вид Магнуса буквально кричал сам за себя. — Я играю за обе команды, — игриво подмигнул Магнус, и что-то внутри Алека взорвалось. Пока он собирал мысли в кучку, Магнус успел перезнакомиться со всеми, и мистер Шу пригласил его исполнить что-нибудь со сцены. Хористы плавно перекочевали в зал. Магнус с микрофоном в руке, в окружении оркестра и под светом прожекторов смотрелся так органично, будто давал концерты каждую пятницу. Его волосы грозно топорщились вверх, на цветастой футболке обнаружилась надпись "панк-рок жив". Мистер Шустер заметно напрягся: он был приверженцем классики, а Магнус был вопрощением авангарда. Хор во многом придерживался традиций, а Магнус выглядел так, как будто готов совершить революцию прямо сейчас. Кто-то из хористов шепнул, что он чем-то похож на Билли Джо Армстронга, только гитары не хватало. Алек был не против. Ему нравились Green Day. Впрочем, своим выбором Магнус не разочаровал никого. Все ожидали чего-то довольно спорного или даже агрессивного, но Магнус удивил их и в этом. Когда он закончил договариваться с музыкантами, и раздались знакомые первые аккорды, хористы заволновались в предвкушении. Мелодичный голос Магнуса прокатился по залу, плавно ложась на музыку, как будто пальцы, перебирающие струны. Алек никогда не играл "Звёздного человека", но сейчас живо представил это и подумал, что смог бы. Голос Магнуса звучал одновременно похоже и совсем не похоже на Дэвида Боуи, мягко рисуя в голове Алека тихий бестолковый вечер, каких в его жизни было так много. Didn't know what time it was, the lights were low, I leaned back on my radio. Some cat was layin down some rock 'n' roll, "Lotta soul," he said. Then the loud sound did seem to fade, Came back like a slow voice on a wave of phase, That weren't no DJ, that was hazy cosmic jive. Пианист ударил по клавишам, и Алек покрылся мурашками. There's a starman waiting in the sky, He'd like to come and meet us, But he thinks he'd blow our minds. There's a starman waiting in the sky, He's told us not to blow it, 'Cause he knows it's all worthwhile. He told me, Let the children lose it, Let the children use it, Let all the children boogie. Магнус излучал энергетику песни буквально всем своим существом. Алек чувствовал себя тем самым парнем, которому "снесло крышу" появление Звёздного человека, попавшего в Лайму не иначе как из космоса. Он беззвучно шевелил губами, восторженно наблюдая за Магнусом. Он пел просто восхитительно. Разгорался пламенем страсти и любви и разжигал его в каждом слушателе. I had to phone someone, so I picked on you, Hey, that's far out, so you heard him, too! Switch on the TV, we may pick him up on channel two. Наверное, он не должен был об этом думать, но Магнус так кстати вытянул руку в его сторону, что Алек, под аккомпанемент ёкнувшего сердца, просто не мог хоть на секунду не почувствовать себя каким-то избранным. Look out your window, I can see his light, If we can sparkle he may land tonight, Don't tell your poppa, or he'll get us locked up in fright. Алек толком не знал, какой смысл находили в песне многочисленные музыкальные критики. Он помнил, что читал что-то то ли про инопланетное вторжение, то ли про второе пришествие, но никогда не вдавался в подробности. Он вообще не понимал, зачем разбирать музыку на запчасти вместо того, чтобы просто наслаждаться ей, ведь для каждого человека одна и та же песня звучит по-разному. Сейчас он слышал самого себя, бесцельного и потерянного, и то, каким порывистым сверкающим ураганом ворвался в его жизнь Магнус. Он был открыт всему миру и был готов делиться своим светом. Он делал заявление, которое отдавалось в душе Алека обещанием. There's a starman waiting in the sky, He'd like to come and meet us, But he thinks he'd blow our minds. There's a starman waiting in the sky, He's told us not to blow it, 'Cause he knows it's all worthwhile. А ещё он двигался. Каждый его шаг и каждый жест были воплощением внутренней силы и грации. Алек подумал, что Магнус просто создан для этого. Ему даже не нужно было играть, притворяться, создавать сценический образ. В обычной жизни он был звездой. На сцене он превращался в сверхновую. He told me, Let the children lose it, Let the children use it, Let all the children boogie. Алек понял, что подпевал в голос, только когда затихла музыка. К счастью, большинство ребят тоже пели вместе с Магнусом, и никто не заострил внимания на нём. Зал заполнился криками одобрения, радостным свистом и громкими аплодисментами. Магнус тяжело дышал, восстанавливая дыхание, улыбался и смотрел на Алека. Восхищённые голоса хористов слились в приглушённый шум. Мистер Шу что-то говорил, а Алек завис, прекратив хлопать и забыв опустить руки. Магнус улыбался ему. И Алек понял, что пропал. Его серую и скучную жизнь подхватило ураганом, как домик Дороти, и унесло в волшебную страну.