It's the Gay Pumpkin, Sherlock Holmes

Старательно начищенные кожаные ботинки измельчали своей подошвой сухие листья, как будто это были сигареты, которые нужно было погасить. Технически пластыри работали, но от старых привычек избавиться всегда непросто. Когда под ногами кончились листья, Шерлок Холмс драматично посмотрел на время на своем мобильном, затем повернулся на каблуках и зашагал по тротуару вдоль края парка, пряча довольную улыбку, возникшую при раздраженном пыхтении человека, бегущего, чтобы догнать его. — Сейчас не по сезону тепло для октября, Джон. Не понимаю, почему ты настаиваешь на том, чтобы остановиться и выпить горячего сидра. — Если погода не по сезону, это еще не значит, что сейчас не сезон. — Доктор непринужденно улыбнулся, глядя на свой бумажный стаканчик и, напевая, сделал первый глоток. Он почувствовал, как серебристо-серые пряди волос упали ему на лоб, слегка покачиваясь из-за ускорившегося шага, которого требовал его партнер. Вместо того чтобы смахнуть их, он позволил легкому самодовольству проскользнуть по его лицу. Подняв глаза под предлогом того, что он обдумывает, где перейти дорогу, он узнал покрасневшую кожу на шее Шерлока и блеск недавно облизанных губ — он не понимал этого, но что-то в его взъерошенных волосах каждый раз действовало на детектива. — Перестань пялиться. Я знаю, что ты знаешь. Ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь. А теперь, пожалуйста, мы можем продолжить? Я уже несколько недель жду, когда ты освободишься от этой… этой… работы, на которой ты настаиваешь, и ты знаешь так же хорошо, как и я, что это действительно не может ждать еще один день. — Шерлок, это была шестидневная неделя. Хочешь верь, хочешь нет, но мне нравится моя работа. И… ладно, ты прав, это не может ждать еще один день. ТАКСИ! Шерлок поднял руку за плечом Джона, и рядом с ними с визгом остановилась черная машина. Когда он проскользнул внутрь, Джон заметил, что его навыки приветствия наконец улучшились; его парень просто кивнул.

***

— Нет. Нет. Нет. — Руки Джона устали от удерживания на весу тыкв для неподражаемого осмотра Шерлока, но его вздох был встречен острым взглядом. — Что? Я провел обширные исследования по этому вопросу и определил, что существует семнадцать критериев, которым должна соответствовать тыква, чтобы быть приемлемой как для резьбы, так и для обжарки семян. Сейчас мы пытаемся найти в Лондоне не одну, а целых две таких всего за одно утро. Я пытаюсь, как ты сам сказал, использовать то, что у меня есть. Сейчас. Ты позволишь мне это сделать или предпочтешь держать разные чаши, чтобы не смешивать твои разочаровывающие безвкусные семена с моими восхитительными? Джон терпел подобные речи над тарелками со сладостями, чайными полотенцами, новыми кружками, дверными портьерами, фальшивой паутиной («миссис Хадсон просто пропылесосит их, ты же знаешь») и по причинам, которые он, вероятно, никогда не поймет, неоново-желтой струей спрея в банке. К тому времени, как он вернулся домой, стоя на стуле и развешивая оранжевые гирлянды в спальне — по его серьезному настоянию набор в форме котла стоял в гостиной, — Шерлок уже собирал угощение для соседей. Тот факт, что консультирующая королева драмы ела нормальную пищу по крайней мере один раз в день, когда не было никаких экстраважных дел, был для обоих весьма непривычен. Детектив начал ныть, что их его химчистка уменьшила их его одежду, несмотря на то, что Джон похудел, когда их дела принесли достаточно денег, чтобы он мог сократить свои часы в операционной и заняться кикбоксингом. Его повышенную ловкость заметили несколько знакомых в Ярде, а также несколько клиенток. Вот почему для него стало таким шоком, когда он шагнул вправо, держа крюк над занавесками, и свалился со стула прямо в объятия отчаянно кричащего Шерлока, который тут же рухнул кучей на пол.

***

— Дай. Мне. Встать, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, что означало, что его плохо скрываемая гримаса не стоит внимания. — Я думал, это психосоматика, да? Ничего такого, что не смог бы исправить быстрый укол адреналина. Так что давай… — Хорошая попытка, Джон. Но то, что не удалось Афганистану, 221 б удалось с поразительной легкостью. Шестифутовая медсестра-детектив отняла у доктора возможность подняться с дивана, вызвав солдатскую череду проклятий и оскорблений, когда он неловко взбивал и поправлял две подушки, которые он запихнул за спину пострадавшего между приступами протеста. — Мальчики! Я только что приняла свое вечернее успокоительное и подумала, что, может быть, Шерлок сыграет нам… о Боже! Джон, опять нога? — Миссис Хадсон вплыла в кухню, уже наполняя чайник, прежде чем заметила сцену, разыгравшуюся в другом конце квартиры. Джон обреченно откинулся на подушки. Ему очень повезет, если к концу вечера его не вздернут на веревке и не станут кормить супом через соломинку. Лучше всего держать рот на замке и позволить Шерлоку отвечать за него их квартирной хозяйке. — Он свалился со стула в спальне, пока… — О нет, дорогой, мне не нужно знать, чем вы там занимаетесь. Поскольку я все равно не слышу, это… — ПОДВЕСНЫЕ СВЕТИЛЬНИКИ НА ХЭЛЛОУИН. — Глаза Шерлока расширились, а на шее появились розовые пятна. Несмотря на всю свою браваду, он обожал ее слишком сильно, чтобы не чувствовать себя униженным при мысли о том, что поставит ее в неловкое положение. — Слава Богу! — Ее рука взлетела к груди. — Это, конечно, не мое дело, но я была немного обеспокоена. — Миссис Хадсон! Джон, несмотря на свое совершенно неубедительное отрицание ситуации, получил травму из-за падения. Хотя он уверяет меня, что может «уйти», он прекрасно понимает, что, если он не придет в норму к выходным перед Хэллоуином, диван, на котором он сейчас живет, будет его кроватью в ноябре месяце. Поэтому, в отношении вашего первоначального вопроса: да. Пожалуйста, поставьте чай, пока я выберу подходящий кусок. Я уверен, что смогу найти что-нибудь, — его глаза многозначительно впились в Джона, — что приковало бы вас к вашему месту.

***

— Позволь мне уточнить, — прервал его Грег, вернувшись из кухни с двумя свежими бутылками пива и плюхнувшись в кресло Шерлока. — Он действительно играл на скрипке нечто чудовищное? Джон сделал большой глоток и ответил тяжелым кивком. — Бедняга, должно быть, был в отчаянии. Хотя, судя по внешнему виду этого места… — Его брови поднялись, губы сложились в беззвучном свисте, пока он медленно впитывал окружающее. Окна с изображениями Носферату и Франкенштейна, паутина (которую Джон был уверен, что они не покупали), висящая в углах потолка, и открытая дверь гостиной с, судя по всему, фигуркой ведьмы, которая разбилась, летая на своей метле. — Да, — согласился Джон, посмеиваясь. — Он действительно любит свой отпуск. Лестрейд нахмурился, но ничего не сказал. За все годы, что он знал Шерлока Холмса, он не мог припомнить ни одного праздника, к празднованию которого этот человек проявил бы хоть малейший интерес. Черт возьми, он обычно вообще отказывался признавать праздники, за исключением одной или двух раздраженных тирад о глупых идиотах или чего-то в этом роде. Любопытно, что он вдруг решил пойти на что-то совершенно недостойное, особенно так скоро после… — Это ты, не так ли? — Что ты имеешь в виду? — рассеянно спросил Джон, перемещая вес тела, чтобы облегчить давление на все еще ушибленное бедро. — Ты любишь праздники, — укоризненно ответил инспектор. Джон пожал плечами и отхлебнул пива. — А кто не любит? — Твой парень, вот кто. Ну, до тех пор, пока вы не переспали в прошлом месяце. — Джон склонил голову набок, услышав не совсем точный оборот фразы. — Хорошо, да, вы уже жили вместе. Но ты знаешь, что я имею в виду. А теперь вдруг появились… — он искал что-то вопиюще хэллоуинское, чтобы доказать свою точку зрения, — есть миска сладкого попкорна и всех безбожных вещей, находящихся рядом с его креслом. — Значит, тебе точно известно, в чьем кресле ты так удобно устроился. — Шерлок вошел в комнату с задумчивым выражением лица и раздражающими скулами. — Так и есть. Так случилось, что я был здесь раз или два, хотя ты никогда не узнаешь, как один из парней, которые живут здесь, относится ко мне. — И расскажи мне, Гэвин. Что привело тебя сюда именно сегодня? Лицо Лестрейда потемнело, и он принял оборонительную позу. — Мне нужно поговорить с Джоном, если ты не против. — Прекрасно, — ответил Шерлок, развязывая шарф. — Почему нет? — Наедине. — О. Понимаю. Ну что ж, приятного вам общения. Джон, не забывай о наших планах. Шесть часов. А, Джефф, — бросил он через плечо, отступая на улицу, — передавай привет моему брату, когда будешь говорить с ним сегодня вечером. Джон бросил пытливый взгляд на смущенного Грега. — Клянусь, приятель, я понятия не имею, почему он думает, что я буду говорить с Майкрофтом сегодня вечером. — С каких это пор ты называешь его Майкрофтом? — В общем, ну… это как раз то, о чем я пришел поговорить с тобой…

***

Полная чушь, вот что это такое. Правая щека Шерлока дернулась, он сморщил нос и недовольно зарычал на Грега, который имел наглость выгнать его из собственной гостиной, чтобы просто поговорить с Джоном о самом очевидном — и отвратительном — в мире. Он уже поднимался по лестнице обратно в квартиру. Во-первых, он даже не знал, почему ушел. Во-вторых… — Очень вкусный попкорн! Местный блогер поднял один палец, набирая последнее слово, прежде чем нажать «сохранить», затем обратил менее чем удивленное выражение лица к копне локонов и усыпанным листьями волосам, маячившим в дверном проеме. — Вот почему я купил большую упаковку. Есть еще какие-нибудь заявления, которые ты хотели бы сделать, или ты не возражаешь, если я ненадолго включу телевизор? — Лестрейд. Он ушел. Он должен был быть здесь по крайней мере еще… — он посмотрел на часы, — двенадцать минут. — Его вызвали по работе — НЕТ, просто по работе с документами, — и ты честно говоришь мне, что помчался назад из… ну, очевидно, из-за того, что пролезал под забором… чтобы расспросить полицейского по поводу попкорна? Подожди, конечно, что я говорю. Ты же Шерлок Холмс. Ты определенно вернулся, чтобы пролезть под забором и расспросить полицейского о попкорне. — Он. Очень. Вкусный. И он не просто полицейский. Во всяком случае, ненадолго. Выражение лица детектива превратилось в то, что Джон старательно избегал называть надутым, когда он рухнул в свое кожаное кресло. Он ответил своему блогеру: «Так ты знаешь?» со взглядом «Очевидно». Джон вздохнул и выключил телевизор; плачущим ангелам придется подождать, чтобы захватить Манхэттен. — Раз уж мы оба сейчас здесь… Шерлок фыркнул, когда снова пересек комнату, чтобы повесить пальто и шарф, рассеянно хлопая по листу, все еще застрявшему в его кудрях. — Полагаю, ты этого хочешь… — Дай-ка я уберу их. — Джон наклонился, осторожно вытащил сухие дубовые ветки, путающиеся у детектива в волосах, и повернулся к кухонному мусорному ведру. — Хм, спасибо, — пробормотал он, прежде чем продолжить в своем обычном тоне, — стирать белье, или разгребать каминную решетку, или еще какой-нибудь нудный domesticis opus. — Вообще-то… — Джон закончил фразу, поставив на кухонный стол две большие тыквы. Глаза Шерлока расширились. Было всего четыре часа, а вырезать они должны были начать только в шесть. Должен же быть какой-то… — Никакого подвоха, — заверили его. — У меня была одна мысль. Как бы ты отнесся к тому, чтобы вырезать тыквы друг друга? Шерлок словно выхватил из воздуха старую простыню, быстро натянул леску и поставил посреди стола перегородку. Ножи материализовались рядом с рукой Джона, таймер был установлен, и, прежде чем он полностью понял, что происходит, услышал баритон, кричащий: — Начинаем! Два часа. Два часа языков, зажатых между зубами, тыквенной мякоти, которую с шумом зачерпывали в миски, и глухих звуков пиления. Два часа рисования карандашом, царапания маркером и тихой ругани. Два часа приглушенного ворчания, оранжевых пятен на руках и крошечных порезов, ожидающих пластыря. Два часа, которых Бейкер-стрит было явно недостаточно. — Ага. — Самоуверенный возглас проплыл над перегородкой за несколько секунд до того, как загудел таймер. — Ну Что, Джон? Твой шедевр завершен? — Он приподнял бровь при виде сомнительного выражения, омрачившего черты лица его партнера. — Ну же, не думаю, что твой уровень тыквенного мастерства даст мне представление о степени твоей любви… Глаза блогера расширились. Подбородок Шерлока чуть-чуть склонился вправо, а рот приоткрылся от собственного промаха. Это было не то слово, которое нужно было сказать. Говорить. Это было не то слово, которое… Детектив сглотнул. Они еще не закончили. Джон еще не закончил. Предполагалось, что он закончит. Что, как и все предположения, может оказаться неверным по самой своей сути. — Шерлок, я… э-э… — К Хэллоуину! — Он попытался спасти предложение, несмотря на неловко долгую паузу. — Это никоим образом не отражает твоих чувств… — кашель безрезультатно прикрыл шепелявость, — чувств по отношению к празднику. — Хорошо, — медленно ответил Джон, решив, что лучше не портить вечер из-за этого. — Правда. Итак. Готов? — На счет три. — Один, — произнесли они в унисон. — Два, — их голоса звучали как у школьников. — ТРИ! — ТАРДИС! — Джон, мне очень неприятно тебя информировать, но… это, — он нахмурился, — должно быть, полицейская будка. Как в той передаче, которая тебе нравится, Доктор… — Кто? — Он с энтузиазмом кивнул. — Нет, Джон. Только не кто. Что. Синяя, та, что вся такая странная внутри. У меня даже есть эта синяя лампочка, — он выудил одну из карманов, — чтобы ты поместил ее внутрь. — Что?! — Голубая лампочка, Джон. Для полицейской будки. Потому что это… я думал, что это твоя любимая передача, — он обескураженно нахмурился, — но, возможно, я ошибся? — Нет. То есть да. То есть нет. Шерлок, — снова заговорил Джон, — да, это мое любимое шоу. Да, это синяя полицейская будка, и да, ты удивительно внимателен. Это называется ТАРДИС, полицейская будка. Это означает… — Может быть, — длинные пальцы согнулись после нескольких часов тщательной работы, — ты мог бы оставить детали на потом? — Ах да, конечно. Извини. В любом случае… вот твой! Улыбка исчезла с лица Джона, когда его напарник разочарованно уставился на кота в Ведьминой шляпе. Он думал, что это было мило и актуально, и с тем, как Шерлок наслаждался собой — в кои-то веки — во время празднования он думал, что может получить удовольствие от этого. Конечно, это было не так близко ему, как ТАРДИС, но… — Ты его ненавидишь. — Я не ненавижу его. Короткие плечи слегка поникли, когда он повернулся к гостиной, но тут его схватили за руку и притянули обратно в крепкие объятия. — Я не ненавижу его, Джон. Просто… я думаю, тебе пора это знать. Я… предпочитаю собак. — Собак, — задумчиво произнес Джон, отстраняясь и выковыривая семечко из почти черного завитка. — Ладно.

***

Шерлок Холмс моргнул. Длинные темно-каштановые ресницы затрепетали, когда его веки закрылись от всего мира. Призрачные бело-голубые веки снова поднялись, открывая радужные оболочки, похожие на холодную воду, разбивающуюся о далекий берег. Он заметил, как Джон вздрогнул при виде этого зрелища, и заподозрил, что тот, должно быть, делает это снова. — Ты. Хочешь. Чтобы. Я… — Шер, нет ничего необычного в том, что люди ходят в одинаковых костюмах, когда они… ну, ты знаешь. Когда они… пара. — Он нервно переминался с ноги на ногу. Он был так взволнован, выходя из магазина, что ему и в голову не пришло, что Шерлок может сказать… — Нет. Это не так. — Он театрально откашлялся. — Это не то, что я имел в виду. Ты… хочешь со мной. Чтобы я пошел с тобой. Вместе. На эту вечеринку. Почему? — Ну, ты же знаешь. Мне нравится твое общество. И в конце концов, ты мой… — он сделал паузу, внезапно осознав, что они никогда не озвучивали этого вслух, — парень. Шерлок резко вскинул голову, серый цвет сменился туманно-зеленым, когда голубые небеса глаз Джона согрели их с края кухни. Грациозно поднявшись со стула, он пересек пространство между ними, казалось, двумя большими шагами, приземлившись прямо в личном пространстве Джона. Его глаза блуждали по чертам лица старшего мужчины, вниз по шее, затем скользнули к огромным сумкам в его руке. — Что же тогда… скажи на милость, ты нам предлагаешь? — На самом деле, — он внутренне встряхнулся (сейчас было не время отвлекаться), — это немного больше, чем обычно… чем мы обычно носим. Я, эм… я планировал на троих. Ноздри детектива раздулись, его самообладание удручающе ускользнуло на несколько миллисекунд, прежде чем он пришел в себя. Они только что обсуждали, что это будет парный костюм, только что наконец произнесли это слово, о котором оба думали, но не использовали, чтобы очень четко определить, что это было. Какую ценность может иметь добавление еще одного человека? Джон увидел, как на его лице отразилась тревога, и быстро заговорил, стараясь предотвратить спираль дедукции. — Она сейчас в квартире миссис Хадсон, Я позвоню, чтобы доставили… — Она? Ох… ох. Правильно. Костюм для пар, конечно. Прошу прощения за мое замешательство, я должен был предположить… — Нет. Нет, Шерлок, нет. — Джон резко покачал головой, протягивая руку к человеку, который теперь отворачивался от него. — Дело не в… дело не в женщине. — Если дело не в женщине, Джон, — возразил неожиданно ранимый молодой человек, поднимая скрипку, — то в чем же тогда дело?.. Негромкий писклявый лай заполнил квартиру, когда его черномордый владелец устремился к брючине Шерлока. Он едва успел положить скрипку обратно в футляр, как в него врезался рыжевато-коричневый комок блестящего меха и хлопающих ушей, прыгая и карабкаясь к колену, словно они знали друг друга всю короткую щенячью жизнь. Он опустился на колени, чтобы погладить маленькую собачку, и та принялся облизывать его лицо с таким энтузиазмом, что Джон никогда бы не поверил, если бы сам этого не видел. — У собаки Майка Стэмфорда несколько месяцев назад был помет, — объяснил Джон всем присутствующим, когда миссис Хадсон подмигнула ему с лестницы и тихо ускользнула. — А после той ночи, с тыквами и всем прочим, я просто подумал… — Вильгельмина. — Что? — Вильгельмина Норман-Неруда. Австрийская скрипачка, талантливый женский двойник Паганини. Эта собака умна и легко приспосабливается, и она заслуживает квалифицированного тезки. Вильгельмина. — О… э-э… ладно. Хорошо, если ты хочешь. Но Шерлок, — Джон присел на корточки рядом с ним, присоединяясь к излиянию чувств к новому члену семьи, — мы не можем называть пагля Вильгельминой. Должно же быть что-то… — Не говори глупостей, конечно, мы не будем называть ее Вильгельминой. Что, если… Уилла. — Уилла. Мне нравится. Я только… — он увидел, как Шерлок вскочил, чтобы наполнить миску водой, и понял, что сейчас говорит сам с собой, — разложу наши костюмы на завтрашний вечер. Да.

***

Они продвигались фут за футом — иногда дюйм за дюймом — через настоящий туннель, состоящий из воркующих гостей, когда они пересекли вестибюль отеля к большему из двух залов для приемов, расположенному немного за углом. Они оказались вне поля зрения посетителей отеля и его бара с пианистом. Когда они вошли в комнату, полную сотрудников Ярда, подрядчиков и важных участников мероприятия, щенка буквально сгребли в охапку и отнесли на другой конец толпы, чтобы наградить его непристойным количеством любви и более чем несколькими закусками. Вечер был уже в самом разгаре, что позволило им остаться незамеченными, как только они избавились от явно пользовавшейся популярностью Уиллы. — И кто же вы сегодня? — Насмешливый голос Андерсона перекрыл шум. Значит, это неочевидно. Он подошел ближе, разглядывая синюю куртку Шерлока со знакомыми буквами. — Ты тоже пришел в костюме? Это даже не смешно. — Этого не должно было случиться, — прозвучал скучающий ответ. — Это даже не умно, не так ли? — Забавно, что ты спрашиваешь об этом… — Хватит о фрике, во что ты одет? Это наряд чьего-то дяди? Джон заметил, что слева к нему приближается Салли, и был к этому готов. — Технически — нет. Во всяком случае, пока. Шерлок бросил на него пытливый взгляд, на что Джон лишь застенчиво ухмыльнулся и пожал плечами. — В любом случае, — бубнила Салли, — это ужасные костюмы, да? Не вижу, как ты будешь забирать приз. — Она оглядела Шерлока с головы до ног. — Или ты. — В каком-то смысле ты права, — ответил детектив-консультант с озорным спокойствием, — ни один из нас не возьмет сегодня приз. Мы оба это сделаем. Это, несмотря на его непримечательный вид, парный костюм. — Парный костюм! — Андерсон возмущенно сплюнул. — Как вы думаете, на какую пару вы похожи? — Самую гейскую, какую только можно себе представить, — сказал Шерлок, прежде чем отвернуться, а Джон добродушно усмехнулся, помахал всем и шагнул вслед за ним в комнату.

***

— Ладно, ребята. Мы пришли на судейство для парных костюмов. Опять же, определять победителей будем по громкости аплодисментов, так что, если они вам нравятся, пошумите! Во-первых, у нас есть… Джейсон и Мария в роли… Дональда и Мелании. Слабый звук одобрения переигранной идеи маскарадного костюма заставил инспектора Лестрейда, непроизвольно ставшего на этот вечер MC, виновато пожать плечами. — Далее у нас есть Элисон и Мюррей, как… Дей… Дай… Дейенерис Тар… я, черт возьми, не знаю, как это сказать. Какая-то блондинка и Джон Сноу? — Раздался легкий шум, в том числе крик: «Зима близко!», что было встречено новой волной смеха, которой Лестрейд никак не мог понять. — И, наконец, Джон Ватсон и Шерлок Холмс, как вы знаете… Грег посмотрел на Джона, и вся краска отхлынула от его лица. — Нет, приятель… ты же не серьезно. — О! — самодовольно воскликнул Джон. — Мы чуть не забыли! Шерлок, не окажешь ли ты мне честь? — Уилла? Уилла! — крикнул высокий мужчина в толпу, поймав несущийся в него шар чистейшей энергии, когда он бросился к его ногам и привязал ремень безопасности вокруг своего живота так, что крошечный черный всплывающий зонтик завис над ней. — И я полагаю, что вы хотели сказать… — Шерлок снял украденный значок Нью-Скотланд-Ярда со своего также украденного официального пиджака и раскрыл его, — Грегори. Нервный смешок пробежал по толпе, когда Джон повернулся лицом к своему вдохновению, ошеломленно стоящему у окна. — Да, Грегори. Довольно. А теперь, Уилла, будь так добра. Здесь нет Антеи, чтобы вызвать мою машину, и мне понадобится мой зон… — Немедленно прекратите! — шикнул Майкрофт. — Шерлок, доктор Ватсон. Я не знаю, во что вы играете, но мы не пара. — Нет, пара. — Шерлок обернул руку вокруг талии Джона. — И на случай, если кому-то вдруг это интересно, я на самом деле не гей, — вмешался Лестрейд, лицо которого теперь пылало. — А я — да, — нараспев произнес Джон. — Посмотри на нас двоих. Дыхание всей комнаты замерло, когда инспектор перенес свой вес и дважды тяжело сглотнул. Затем, без всякого предупреждения, он бросил микрофон со словами «О, черт возьми» и в следующий момент уже целовался — перед всем своим подразделением — с Майкрофтом Холмсом. В толпе едва слышался ропот, пока, все еще одетый в костюм этого отвратительно культового зонтика, пагль Уилла не залаяла. По помещению прокатилась волна аплодисментов, и стало ясно, что не только обитатели дома 221 б покинут его с призом.

***

Когда они открыли дверь в свою квартиру, невыносимо энергичный щенок выбежал вперед и исчез, а они были слишком усталыми и довольными собой, чтобы беспокоиться о ней. Позволяя ей делать то, что она хочет, они более чем достигли своих целей на эту ночь. — Воскресное утро, Джооааааан! — зевнул Шерлок. — Строго говоря, до Хэллоуина осталось всего два дня. Квартира была постоянно освещена оранжевым сиянием волшебных фонарей, что делало снятие их костюмов легким и слегка жутковатым, пока ничего из праздничного декора не успело обрушиться… — Уилла! Вот она — четыре кило чистого счастья — растянулась на наволочке из египетского хлопка Шерлока Холмса. — Ну ладно, — промурлыкал Джон, приподнимая одеяло и подталкивая своего парня лечь рядом, прежде чем притянуть его к себе сзади. — Джон, — нервно обратился Шерлок к темноте. — Джон, ты помнишь… когда я сказал… ну, почти сказал… — Мм… — Джон, есть кое-что… я должен сказать. Я хотел сказать всегда, но никогда этого не делал… — Шерлок, у нас была такая хорошая ночь. Что ты… — Я люблю тебя, Джон. Я… хочу. Я люблю тебя. — В тишине октябрьской ночи было слышно, как он сглотнул. — Шерлок. Ты уже должен знать. Я тоже тебя люблю. Кудри зашуршали, когда Шерлок повернул голову через левое плечо. — Ты… любишь меня? — Конечно. Конечно, я люблю тебя. — Джон устроился на затылке своего партнера, вдыхая идеальный запах дома. — Если сегодня Хэллоуин, — добавил он, засыпая, — то не могу дождаться Рождества.