Бег Назад (Когда Миры Сталкиваются)

— А теперь я не хочу, чтобы кто-то из вас подглядывал. — Сухо заявила Макгонагалл, сжав губы в тонкую линию, изучая его и чудо-мальчика, затем повернулась и зашагала к двери, где снова оглянулась с последним предупреждением, чопорно фыркнув.  — И если кто-то из вас затеет драку в мое отсутствие, это будет иметь серьезные последствия для вас обоих. — Закатив глаза мысленно. Когда дверь захлопнулась и заперлась, он предположил, что Драко повернулся и посмотрел на своего заклятого врага того же года, нахмурившись, когда увидел, что брюнет стоит к нему спиной, и что Поттер не терял времени даром, приступая к их заданию мыть класс без магии, его губы сжались почти так же, как у главы здания. Сердито глядя на другого мальчика, Драко фыркнул и бросился в кресло. Откинув его назад и прислонившись к стене, изучая Поттера, ухмылка скользнула по его губам, когда брюнет бросил на него презрительный взгляд. Во-первых, это он виноват, что Драко пришлось пожертвовать своим драгоценным пятничным вечером ради незаслуженного задержания. Если брюнет не мог принять маленькую шутку о его сексуальности, тогда он не должен был целоваться с этим сопливым Шестикурсником Равенкло в первую очередь; и прямо на открытом месте, где все могли видеть. Как будто он действительно хотел посмотреть, как золотой мальчик обменивается слюной с другим мальчиком, особенно когда этот мальчик был тем самым придурком. Он подумал, что у Поттера было бы больше вкуса, чем связываться с этим безвольным Хаффлпаффским подражателем. И честно говоря, Поттер мог бы он нуждался в ком-то с силой (как магической, так и ментальной) и огнем, а не в каком-то сопляке, который имел личность мокрого одеяла. Ворча себе под нос, Драко презрительно фыркнул на ворона и слез со своего насеста, его мысли делали его беспокойным и отчаянно нуждающимся…в чем-то. Пройдя через класс, он отодвинулся от Поттера прежде, чем тот смог поддаться искушению выместить на нем свое разочарование либо кулаками, либо каким-то другим бесполезным способом (например, поцеловать к чертовой матери совершенно великолепного зеленоглазого беса). Он действительно не думал, что сможет выдержать еще одну ночь заключения, один с мальчиком-которого-все-трахать-хотели, не поддавшись своим самым сокровенным желаниям, которые включали в себя некоего брюнета, извивающегося под ним-от боли, конечно. Не похоже было, что Драко на самом деле хотел заполучить этого мерзавца. Он просто хотел иметь возможность идти по этим проклятым коридорам, не подвергаясь нападению со стороны Поттера, прижатого к стене (кем-то другим, кроме него), стонущего как шлюха (и Мерлин, эти звуки заставляли его болеть), когда его бойфренд (подонок из Равенкло) сосал его отвратительную (восхитительную) шею. Это действительно было слишком много для чьих-либо чувств (особенно его, так как у него никогда не было шанса). — Ты действительно собираешься помочь? — Спросил Поттер сквозь стиснутые зубы, его глаза опасно сверкнули, когда он уставился на Драко, заставив его очнуться от мысленной диатрибы. — Или ты собираешься быть таким же бесполезным, как обычно, и просто сидеть здесь и выглядеть красиво? — Красиво? — он усмехнулся, повернувшись спиной к книжной полке, которую осматривал, и встретившись взглядом с этими потрясающе напряженными зелеными глазами, бросив на Поттера лукавую улыбку. — Поттер, я и не думал, что ты это заметишь. Но опять же, я полагаю, что вы не можете не быть ошеломлены моей красотой, учитывая кружку, на которую вы должны смотреть каждую ночь. Скажи мне, закрываешь ли ты глаза, когда целуешь корнера? Потому что, по правде говоря, это единственный способ, которым я могу представить, как ты справляешься с такой тяжелой задачей. — Поттер фыркнул и пробормотал что-то неразборчивое себе под нос, когда он отвернулся, вызывая гнев Драко еще раз и вызывая оскорбленный взгляд, когда он изучал свою Немезиду, отчаянно желая преподать другому мальчику урок о превосходстве Малфоев. Они не любили, когда их игнорировали или ставили на полку как несущественных, и он заслуживал безраздельного внимания Поттера; в отличие от других — сопливые, заносчивые Хаффлпаффцы, которые выдавали себя за Равенкловцев. Ворча себе под нос, он многозначительно откашлялся и спросил низким, опасным, шелковистым голосом: — Не хотите повторить, Поттер?» Поттер просто ухмыльнулся его позе, чрезвычайно тревожному взгляду на Гриффиндорца, и наклонился, мурлыча в пространство между ними, заставляя желудок Драко содрогнуться. — Почему бы тебе не подойти сюда, и я покажу тебе, что именно я имел в виду, Малфой? Тяжело сглотнув от дикого блеска, который зажег глаза брюнета, Драко надменно фыркнул и вернулся к своим исследованиям, отчаянно пытаясь игнорировать беспорядочный пульс, который стучал в его ушах, когда он усмехнулся. — Я так не думаю, Поттер. Мерлин знает, что такое грубое животное, как ты, может сделать с таким человеком, как я. — Как хочешь, Малфой, — пожал плечами Поттер, и лукавая улыбка скользнула по его слишком соблазнительным губам, когда он насмехался над Драко. — Я понимаю, что ты слишком хрупкий для настоящего мужчины. Не хотелось бы, чтобы ты сломал ноготь или перенес какое-нибудь другое унижение. С этим ехидным замечанием Поттер вернулся к своей работе, явно игнорируя Драко, который двигался по комнате. Поттер не должен был игнорировать его; он был Драко Малфоем, принцем Слизерина, наследником величайшего волшебного состояния на Британских островах, и это заслуживало признания, и определенно большего внимания, чем сфабрикованные Равенкло. — Малфои не пачкают руки черной работой, — фыркнул он, злорадствуя, когда это замечание вернуло внимание Поттера к нему (где оно по праву принадлежало); но это мгновенное самодовольство было быстро подавлено, когда брюнет просто мрачно усмехнулся и продолжил свою работу без комментариев, сделав настроение Драко еще более мрачным. Угрюмо бормоча себе под нос, он беспокойно бродил по комнате, отчаянно ища что-нибудь, что отвлекло бы его внимание от раздражающего гриффиндорца, усердно работающего, совершенно не обращая внимания на Драко. И тут он их заметил. Они сидели в темной, обитой бархатом коробке, безобидно подмигивая ему и сверкая в тусклом свете ярко-желтым и зеленым леденцом, напомнившим ему о его любимых фруктовых леденцах, которые он сосал в детстве, и, казалось, почти манили его, притягивая ближе. Нахмурившись, глядя на изящные кольца, Драко подошел к ним, его молчание, очевидно, предупредило Поттера, что что-то происходит, так как брюнет поднял голову и подозрительно посмотрел на него, его рот сжался в маленький поклон. Но Драко полностью проигнорировал другого мальчика, впервые с тех пор, как он вошел в класс трансфигурации, чтобы изучить свою находку. Протянув дрожащую руку, он подумал, что, должно быть, издал низкий горловой звук, предупреждающий Поттера, что он собирается что-то сделать, и голос Поттера прорвался сквозь его задумчивость, останавливая его движения. — В чем дело? — Спросил Поттер, намек на беспокойство окрасил края его слов, когда он отложил тряпку и щетку, неуверенно поднимаясь на ноги, в то время как Драко продолжал смотреть на яркие кольца, зачарованный тем, как они мерцали в слабом свете. — Я не знаю, — нерешительно прошептал он, забыв о своем гневе на другого мальца, в свете его недавнего открытия, которое, казалось, гудело и вибрировало, чем ближе он подходил к ним. — Это: желтые и зеленые кольца, и они жужжат мне, как будто взывают ко мне. — Драко прислонился к полке и остановился, гадая, что бы это могло быть и почему они, казалось, шепчут ему, рассказывая о грядущих великих приключениях и осуществлении всех его самых смелых мечтаний, если бы он только взял одну из них и надел на палец. Он знал, что это было бы глупо; он понятия не имел, какая магия была вложена в сверкающие безделушки, но что-то безрассудное толкнуло его вперед, заставив вытянуть руку так, что она почти в нерешительности зависла над желтым кольцом. По какой-то причине он знал, что один из них был подходящим кольцом, хотя откуда пришло это знание, он не был уверен. — Подожди, Малфой, не надо!..- Закричал Поттер, в его голосе звучала тревога, когда он бросился к Драко, как раз когда тот наконец поддался тяге и поднял желтое кольцо, а затем не было ничего, кроме темной темноты.