Full satisfaction

Экзамен.

Очередной чёртов экзамен по борьбе. Боюсь я не справлюсь. Мои силы на исходе, своими тренировками с Энди, я сделала только хуже. Я совсем не готова. Да еще и пропуски занятий, явно усугубят мой балл. От волнения тереблю свою смольную косу.

Чёрт.

Слишком плохо. Но если я не зайду туда, станет ещё хуже. Поэтому собираю всю волю в кулак и вхожу. Хотя голос внутри кричит: "беги!".

***

Надо чаще прислушиваться к себе. Уже в который раз жизнь убеждает меня в этом. И не ошибается. А я пытаюсь выйти из пред обморочного состояния, и разобрать наконец, о чем они говорят. — Как вы не понимаете?! Она ещё не готова! Ей необходимо набраться опыта! Как в полудреме улавливаю настойчивый женский голос. Походу это Мисселина. И я чувствую что она выступает в мою пользу. — Она успеет это сделать. Но время поджимает, мы не можем больше ждать! Он слишком слаб. Слышу как всегда спокойный голос Герольда. Говорит мягко и доходчиво, только вот о чём — мне неясно. Да и то, что я лежу на животе и не могу пошевелиться, добавляет, так сказать, остроты ощущениям. На моем теле миллион ссадин и ран. И я смело могу сказать что Фенцио перестарался. Но пытаясь вспомнить нападающего, я будто погружаюсь во тьму. Воспоминаний словно нет. От этого не по себе. Да и голова гудит, толи от моих амазонских выкриков, толи от многочисленных ударов по ней. Пытаюсь дернуться и боль сразу отдает пульсацией в области крыльев. В ужасе открываю глаза. Я не чувствую крыльев. Спор все продолжается. Походу Мисселина не сдается. В диалог вступает мой "любимый" ангел. Виновник моей инвалидности. — Нам было дано распоряжение. Мы обязаны сделать так, как нам было сказано. — в своей презренной манере говорит Фенцио. — Это было не распоряжение!.. — в пылу кричит моя защитница, но ее перебивают. — Сам ОН приказал! — прерывая дальнейшие пререкания, извергает Фенцио, и зал погружается в тишину. Мисселина молчит, и я чувствую как меняется вкус ее энергии. С обжигающей, резкой фиалки — на горькую и переспелую. А боль перекрывает весь интерес. Пытаясь успокоиться я замираю. И краем уха слышу эхо размеренного топота. Появляется еще одна смутно знакомая энергия. По темному, яркому сиянию поглощающему округу, я понимаю — явился Демон. Тишину разрезает властный тон, который приказывает: — Начинайте. Будто нырнув, я перестаю слышать, гул голосов смешиваться в один который заговаривает: Cum somno venit ad oculos. Cum palpebræ duratus ad oculos. Cum hyaenae aperit ostia, pro vobis est. Vos intrare per unum fores. Et vos manete in eo. Et vos manete in eo.¹ И моё сознание отключается, переставая находиться в привычной реальности. Я вхожу в новую. Я перестаю чувствовать, дышать. Мне до ужаса больно. И я чувствую что падаю, в бездну. Меня подхватывают чьи-то теплые сильные руки, я резко выныриваю. Открываю глаза и пытаюсь пошевелиться. Все ещё болящие крылья дёргаются в ответ. И обрадовавшись пытаюсь подняться, как на глаза падают белого цвета волосы. Смотрю на них в удивлении, пытаясь убрать и понимаю что это — мои волосы. Оглядываю пустое больничное крыло в поисках зеркала. Замечаю одно на тумбе у кровати. Хватаю небольшое с размером блюдца, зеркальце и смотрюсь в него. На глаза набегают слёзы и я задыхаюсь, видя в отражении пепельноволосую девушку с черными, как тьма, глазами. В смятении поворачиваю голову в сторону, и мой взгляд задерживается на размытых пятнах за моей спиной. Сфокусировав взгляд, я вижу что у них совсем иной окрас. Помещение оглушает истошный крик.