Full satisfaction

Замок.

Перед глазами кровавая дымка. Он встречает меня с тем же радушием, что и его хозяин. Все оттенки серого так по-доброму напоминают о том, кем я могла быть сейчас. Мои крылья, мои слабые серые крылья. Мои волосы, красивого смольного цвета, и глаза. Прелестные голубые глаза. Я так придиралась к себе, хотела быть лучше, а теперь понимаю как я была неправа. Я потеряла то, что имела, хотя приобрела в разы больше. И от этого ещё тяжелее ведь я понимаю что, то что было раньше у меня, гораздо ценнее нынешнего. Мысли словно душат и я срываюсь на бег, когда наконец вхожу в величественный, красных тонов, зал.

Центр замка.

Он имеет форму вытянутого овала. Пол из черного мрамора, переливается множеством оттенков. Он отполирован до такого состояния, что я гляжу в него как в зеркало. Красивые колонны коринфского ордера теперь уже из белого мрамора поддерживают высокий потолок. Посередине висит огромная люстра создающая дымчатое оранжевое освещение, повсюду красивые красные тона. Сочитание легкой возбужденности и мрака. А также Роскошь и некоторая торжественность. Мне по душе. Несколько раз запинаюсь. Уж больно неудобны каблуки. А с приобретением новых крыльев притяжение и пингвинья походка лишь усилились. Оказывается, даже в аду есть свой дресс-код. Облегающие наряды, корсеты, сетка, кожа, и многие другие фасоны по типу "проститутка".И шажки из-за узкого платья получаются очень небольшими. Пока бежала, дотянула чуть ли не до трусов. Слава Шепфе что никто не видел мою маленькую проделку, иначе не отделалась бы от слухов и сплетен. Ад ими полон. Что уж говорить, даже небеса этим грешат. Таково мироздание, ничего не поделаешь. Одни принижают других за якобы их непристойные деяния, а сами вытворяют дела и похуже оных. Одно противоречие. И одно лицемерие. Зачем из никчёмной непризнанной создавать демонессу целой области лишь для того что в аду стало на одну дырку больше? Зачем? И ради чего?

Люцифер.

Одно лишь имя вызывает у меня лавину эмоций. Я ненавижу его. Я его боюсь. Я еле терплю его. Я трахаюсь с ним. Меня создали лишь для того, что бы я стала дыркой для одного единственного демона. Для сына Сатаны. Как громко звучит, неправда ли? Только это и в правду только звучит. На деле — ничего. Я бесполезна и ничего незначу. Ни для него, ни для себя. Он трахает миллионы дьяволиц, а я воистину лишь дырка, которую он ебёт по четвергам. Самое забавное в том что моя должность в его области — а я в ней вторая после него — лишь повод, чтоб позабавиться со мной. Он называет это передача новостей отдела. Ведь кто бы мог подумать, ад работает как офис! Как извращённое подобие человеческой системы. Я прихожу и передаю новости скача на нем и оглушая стонами. Или возможно наоборот? Наш офис это извращённая система адаустройства? Что-то в этом есть. Так или иначе, Люциферу необходимо почувствовать себя победителем, добить и без того убитую меня, чтобы ощутить прелесть адской жизни и своей власти. Ему просто охота поиграть. Со мной. Со сломанной, жалкой непризнанной. Мертвой внутри, но живой снаружи. С симпатичным личиком и телом, что только преобразилось после моего проклятья. Меня прокляли. Прокляли! Я стала демоном. Меня не осветили. Я не стала ангелом. Я стала дерьмом. Но при этом до конца хотела быть светом. Я будто стала не собой. И уже целых два небесных месяца я прибываю в таком состоянии. Как мне объяснили позже, мое искалеченное тело было слишком поврежденно, дальнейшее обучение в этом облике было практически невозможным, а потому совет принял решение. Совершить переход раньше дня распределения, переродиться, таким образом — излечившись. Решили не ждать пока я стану готовой. А зачем? Хотя в моем распоряжении и имеются блага недоступные многим, со мной все равно никто несчитается. Оказывается каждый приходящий сюда непризнанный с самого начала уже имеет сторону. Вся эта фишка с баллами, лишь возможность для вышестоящих отобрать достойных и отсеять слабых. Чтобы после, они могли стартовать в одном из двух миров, либо с вершины горы, либо снизу ее. Мне говорят повезло. Получить такую должность, продолжать учиться и иметь высокий ранг. Всего-то надо было морально умереть. И ведь мне практически не дали оклематься. Сразу же сбачили дьяволу, что так заботливо ввел в курс дела. И теперь я стала главой. Высокоранговым демоном, принадлежащим к 10 чину (непризнанному официально). Сколько заслуг! Какой статус! И для чего, если это все пустое? Я вся безэмоциональна, я вся бесчувственна. Единственное что есть у меня это — порок. Потребность. Моя же собственная похоть. Я упиваюсь ею. Потому как это единственное в чем я могу видеть свою тьму. Моя похоть заключается в Люцифере. И именно из-за него я чувствую. Хотя на самом деле во мне пусто. И это по моему мнению аномалия. Зал ведет в длинный широкий коридор. И бесчисленное количество дверей в нём говорит о безразмерности замка. С левой руки покои стандартного набора: спальни, ванной комнаты и бара. В каждых покоях стоит по целой комнате для хранения бухла.

Феноменально!

Целая комната! Но что сказать — демоны! По правую руку картины, огромное количество картин, на разную тематику, в основном на постапакалипсическую. Фигурирует Хаос, смерть и очень много — похоть. В коридоре очень темно, дверей практически невидно, зато у каждой картины снизу по бокам есть подсветка. Такая яркая —вырви глаз. Очень интригующий контраст. Будто единственное ценное в этом коридоре — труд никчёмных людей. Ещё одно противоречие. Потому как я точно знаю, все эти работы принадлежат руке человека. Хоть человек тут на ровне с грязью. А непризнанные лишь счастливчики. Грязь под защитой Шепфы. Пройдя приличное расстояние, я начинаю бояться пропустить нужную дверь. Мне не хватит пальцев рук и ног чтобы сосчитать количество одинаковых дверей в этом замке. Все как одна. Хотя его покои не спутать ни с чем.

Вот они.

Это редкая, даже для ада, примесь эгоцентризма и величия в одном ключе. Напротив двери висит его собственный портрет, где он изображён стоящим на вершине горы из переплетенных тел голых демониц, что обвивают его. Они смотрят на него с обожанием и ненасытным желанием. Поразительно как хорошо удалось запечатлеть художнику то, что я всегда испытываю в его присутствии. Поворачиваюсь. Я чувствую его энергию. Наконец-то нужная дверь. Стучу что есть мочи. Он не любит когда я делаю что-то без спроса. Он не любит когда я это я. Потому-то, я так часто нарываюсь на его грубость. Ведь мне уже все равно. Убьёт он меня или нет. Оставит в живых и затрахает или сдаст на вечную оргию. Мне всё равно. Мне нечего терять. Проходит немного времени. Ответа всё нет. Стучу еще раз с надеждой на то, что он передумал и не хочет меня видеть. Гораздо легче медленно и незаметно падать в бездну несмотря на вершину, чем взлетев и познав вкус высоты, вновь стремительно падать вниз. Я ненавижу его лишь по той простой причине, что он не дает мне полностью уйти в свою боль. Я ненавижу что он заставляет меня чувствовать. Пусть и в своей особой манере. — Решила дверь мне выбить? Учти, чтобы возместить ущерб тебе понадобиться несколько тысячелетий... упорной работы. И думаю не только со мной.— последнее предложение он протягивает с самодовольной улыбкой. Столько намёков и гадостей кроется за одной лишь его фразой. Это мерзко. Но почему-то именно эти его фразы так задевают меня, заставляя погасший огонь внутри вновь пылать. — Несколько тысячелетий говорите? А вы уверены что доживёте? А то глядишь, прибавиться и пятизначное число полу...— не успеваю договорить как меня прижимают к той самой двери и медленно задирают платье до трусов. Понимаю что, несу полную околесицу, но не могу иначе. Видимо мне удалось разозлить его. — Значит ты настолько низко пала что кончаешь под стариками? — горячие дыхание и сладкий шепот мгновенно возбуждают, пальцем медленно оттягивает резинку трусов задевая лобок, а после не спеша продвигается к половым губам. Разводит влажные складки и проникает двумя пальцами во внутрь. По телу пробегает разряд. И он приближается носом почти вплотную утыкаясь мне в шею. Это слишком близко. Я чувствую жар его тела. Я чувствую его тепло. Мысли путаються. Энергия, что будто кокон, обволакивает меня и скрывает своей силой. Он не выпускает меня из нее. И я вновь чувствую что, живу. Я вновь чувствую. Но тут он резко делает два шага назад. С кривой улыбкой, любуясь результатом. — Значит не настолько я стар, раз до сих пор могу возбудить тебя. Заходи. Он проходит в покои, а я с пульсирующим сердцем пытаюсь отдышаться. Спустя несколько секунд собравшись с духом прохожу за ним. Хлопая дверью, раздеваюсь прямо на пороге и топаю к источнику света. Пройдя всего несколько шагов, слышу потрескивание поленьев. Родные звуки практически забытые под гнетом небесного бытия, возвращают меня в то счастливое время моей жизни . В моё детство. И я несусь к нему остановившись всего в шаге. Смотрю как завороженная. Камин. В аду. Камин в аду! Ну кто бы мог подумать. Это как вспомнить что-то очень давнее, практически похороненное. Сколько эмоций я испытываю в эту минуту, я снова проснулась от сна. И я так ра... — Мне еще долго ждать? Вечно этот демон все портит, но удивительно, сегодня он подозрительно добр и мягок. Решаю впредь не искушать судьбу и его настроение. Поэтому поворачиваюсь и только сейчас замечаю его. Он лежит на полу, на множестве огромных, по виду мягких, шкур. Огоньки от огня камина играют причудливыми тенями на его безупречном нагом теле прикрытым полотенцем только в одном месте. Глаза его закрыты и лицо не выдает недовольства. Он лежит на спине в расслабленной позе закинув руки себе за голову. Крылья вытянуты и идут перпендикулярно телу. А я смотрю в не понимании на полотенце. Как я могла его не заметить? Он же стоял передо мной... — Либо ты...—сказано через зубы. —Уже бегу.— его фраза заставляет меня смириться и в спешке подскочить к нему. Перекинув ногу через дьявола, я вновь вступаю в сети его ауры, что затягивает похлеще зыбучих песков. Оседлав утыкаюсь в его ключицу лбом, привставая на коленях, стягиваю полотенце. Тепло камина полумрак помещения и мягчайшие— а они действительно мягкие— шкуры создают атмосферу любви и страсти. И я почти верю этому как он вновь не открывает свой поганый рот. — Уокер, у тебя нет столько мозгов, чтобы так часто о чем-то думать.— пропустив вышесказанное мимо ушей, я насаживаюсь на его стоячий агрегат. Из груди вылетает стон. Какая радость, что мне не пришлось унижаться и вылизывать все дюймы этого монстра. Чувство наполненности и огня внутри распыляет меня. Я начинаю двигаться не спеша растягивая удовольствие, пытаясь помучить того, кто так любит мучить меня. Дьявола такой поворот явно не устраивает. Схватив меня за поясницу, мы меняем позу, так что теперь уже я лежу под ним. Его крылья, словно покрывало, накрывают нас. Он входит до упора, резко наращивая темп. Треск дров, тонет под волной моих громких стонов. Обычно он почти не касается меня. Но сегодня он настолько близко ко мне, что я не выдерживая, обнимаю его за спину, касаясь рукой волос и слегка оттягивая их.

Ближе.

Мы еще ближе. Какие невероятные ощущения.

Глубже.

Громче. Слаще.

Так хорошо. Я забываюсь. А у уха сладкой трелью, я буквально слышу удовольствие Люцифера, его сбитое дыхание. Взмокшее упругое тело. Наслаждаясь этому необычному соитию, я начинаю чувствовать близкую кульминацию. И в момент пика, понимая неизбежность своей печальной участи, прижавшись до упора, я кусаю его в шею. Он делая еще несколько мощных толчков стискивает меня и я чувствую сладкую боль в области плеча. Кончая в меня Люцифер в отместку кусает плечо. Временно удовлетворенная туша перекатывается на бок. И осознание того, что я только что совершила, начинает приходить в мою затуманенную голову. Это непозволительная наглость, в отношении сына Сатаны. Он никогда никого не обнимает, не целует, и уж явно не кусает. Я знаю каким исходом может выльется моя выходка. Кому будет дело до какой-то там демоннессы удовлетворения. Не бросая надежды выбраться отсюда живой, я медленно начинаю отползать в сторону и только хочу встать, как меня хватают и оттягивают назад. Вот теперь я точно поверю в свое сумасшествие. Он прижимает меня к своей груди, а я боюсь пошевелиться. Мы молчим. Не знаю сколько проходит времени, но тепло и уют погружают моё сознание в туман. Я начинаю засыпать. Сквозь полудрёму слышу обрывки фраз, скорей всего адресованных мне. Но не придаю им особого значения, все более уходя в крепкий сон.