La femme fatale

      Этери сидит в глубоком кресле, стучит ободком кольца по спинке. Часы тикают в глубине комнаты. Их не видно, но звук распространяется по свободному пространству, бьется о стены.       --Моргана? Ведьма?--ухмыляется.-- Та, что могла исцелять и уничтожать? И по итогу забрала на Авалон Короля Артура?       Этери не может сидеть ровно, переворачивается, перекидывает длинные ноги через подлокотник. На ней узкие черные джинсы, а сверху-- белый свитер с большим воротом, куда постоянно прячется нос, чтобы согреться.       -- Тебе же не привыкать играть роковых женщин,-- отвечает Сергей.-- Ведьмой мы тебя еще не делали.       Этери смешно морщится.       -- Украсть Экскалибур, помочь разрушить Камелот, усыпить Артура...не слишком ли много даже для меня?       Даня видит, что она шутит. Потому что глаза уже горят в предвкушении. Нет роли, которую Этери не смогла бы сыграть. Нет образа, который ей не покорился бы.       Вот только какой ценой?       Даня трясет головой. В этой истории Этери не придется убивать себя или умирать от чужой руки. Она будет жить вечно. Значит, и результат всего не будет вымораживать от ужаса.       Даня хочет в это верить.       Сергей протягивает им пьесу, что-то объясняет, но его уже никто не слушает. Этери перестает стучать по креслу, замирает, проглатывает страницу за страницей. Сергей ждет. Он знает, что никто из них не скажет привычное нормальным людям "да" или "нет", но ответ будет ясен сразу.       Этери мнет в пальцах листы, кусает губы.       --Яблок хочу, умираю,-- произносит она.       Даня ухмыляется.       Невыносимая женщина.       Хочет что-то сказать в ответ, но не успевает. Посыльный стучась входит в комнату, застывает у двери. То, что он видит, врядли можно описать словами. Спотыкается мысленно о длинные ноги, ловит насмешливый взгляд сквозь приопущенные ресницы.       --У меня посылка для Этери Т.--сглатывает.       Она приподнимается, плавно скользит по полу, подходит ближе.       --Это я...       Он и сам уже понимает, кто это, даже не верит, что видит так близко, чувствует, как разряд проходит по телу, когда Этери прикасается к руке.       --Ваш подарок,-- протягивает вперед сверток.-- И распишитесь в бланке о получении.       Этери берет тонкую ручку, щелкает ей, а потом с улыбкой произносит:       -- Мне написать для кого?       Мальчик посыльный не сразу понимает, что она говорит, а потом делает глубокий вдох.       --Для Адьяна.       Этери что-то пишет, а потом прикасается губами к листу, оставляя там свой отпечаток губ.       --Адьян значит "солнце",-- говорит на прощанье.-- Научитесь светить.       Она распаковывает сверток не сразу, задумчиво читает карточку:       "Эта вещь цвета лазури, которая достойна только вас, незабвенная Этери. Она как небо, куда не страшно падать. Ваш в мечтах, Э."       Сергей с Даней не читают эти слова, но прекрасно знают подпись.       --Он опять называет себя буквой "э"?-- шутит Даня.-- Это же странно.       Этери пожимает плечами. Они уже давно мучаются над этой загадкой, но так и не нашли ответа, как зовут постоянного поклонника.       --Может, все таки Эврисхей?--начинает Сергей.       --Или Эвпидокл,-- поддерживает его Даня.       Этери привычно скрывает улыбку в вороте кофты.       --Если вы не замолчите, я уйду открывать коробку в другую комнату и вы никогда не узнаете. что там.       --Окей, оставим догадки до следующего раза.       Этери вскрывает упаковку.       В бархатной коробочке лежит диадема с небесным лазуритом. Таким ярким, как небо летом.       Бесстрашным.       Этери гладит его пальцами, отдавая тепло, а потом надевает на голову. Кудри оплетают украшение, а камень набирает цвет.       Даня смотрит в карие глаза напротив и понимает, что падает.       Ведьма улыбается, склоняет голову к плечу       -- Ты чувствуешь меня?--улыбается.       --Сердцем,-- отвечает.--Даже если ты ничего не говоришь.       Этери слышит внутренние барабаны. Они зовут ее, не дают остаться в покое. Синее платье с узорами, ноги босые, отстукивают какой-то мотив.       Руки вскидываются вверх, как крылья птицы.       Это даже не танец, а что-то большее. Первобытное.       Стучат барабаны.       Как капли дождя по крыше, свой ритм и мотив.       Моргана идет за ним, чувствует магию кончиками пальцев. То, как земля дышит, открывается ей, дарит что-то невероятно сильное и поэтому опасное.       Запредельное.       Барабаны бьют.       Как гром, который сотрясает небо.       Лазурит в диадеме почти горит, широкие рукава взлетают как волны.       Моргана ле Фей танцует.       Только так всегда просыпается первобытная магия: босиком по траве и пыли, впитывая в себя силу земли, отдавая страхи человека.       Навсегда.       Меняется сущность с каждым шагом, открываются окна, в которых--разные небеса.       Барабаны захлебываются и зовут за собой.       Моргана не может не идти.       Ведь от судьбы никуда не сбежать.       Если тебе суждено подтолкнуть великий город к уничтожению, нельзя остановиться.       Предназначение сильнее человека.       Даже, если он отчаянно хочет любить.       Особенно, если он об этом мечтает.       Барабаны стучат, как живое сердце.       А потом затихают.       Моргана срывает яблоки с деревьев. Вгрызается в сочную мякоть. Пахнет невероятно. Кажется, весь зал тонет в сладком запахе осени.       -- Ты погубишь Артура, если не остановишься.-- голос Нимуэ звучит в голове.--Верни ему Эксакалибур.       Моргана вдыхает аромат яблок сильнее.       --Только тот, кому суждено править Британией, мог достать этот меч из камня. Но лишь достойный в силах его удержать.       Она баюкает Экскалибур в руках. Украденный меч обиженно звенит, но не возмущается.       Ведь любая сага должна иметь конец.       Артур будет ранен в бою.       Но не умрет.       Сейчас он спит и видит сны о том, как завтра победит.       Но это ложь.       Моргана насылает на него иллюзию покоя. Она великодушна во всем, что касается предсказаний.       Артур не умрет, но и не будет жить вечно.       Завтра он падет в бою.       Но сквозь туманы Авалона ладья приплывет за ним и увезет с собой.       Моргана положит его голову к себе на колени и погрузит в сон.       Артур будет спать, пока Британии снова не понадобится помощь и он не сможет вернуться из забвения.       Яблоки пахнут медом и надеждой.       Моргана перекатывает их в ладонях.       Когда-нибудь Артур, который был обманут и предан при жизни, проснется. И она принесет ему золотые плоды Авалона.       А пока Моргана колдует, дарует королю Британии покой хотя бы во сне. Экскалибур блестит в свете луны, лазурит в светлых кудрях кажется упавшей звездой.       Барабаны просыпаются. С каждым новым их ударом Моргана оживает.       Она знает самое главное.       Завтра Артура должны смертельно ранить.       Несмотря на то, что самая сильная целительница Британии сейчас грустит о будущем, она не станет его спасать.       Потому что в конце своего длинного жизненного пути Моргана ле Фей знает-- Этот мир за окном не достоин Артура Пендрагона.       Занавес опускается. Этери смахивает слезы, чувствует тяжесть головы Дани на своих коленях. Синее платье похоже на ночное летнее небо.       -- Дай мне яблоко укусить,--тихо шепчет Даня.-- Я сейчас слюной изойдусь.       Он откусывает быстро, Этери даже не успевает ойкнуть.       Занавес снова плывет вверх.       --И как ты собираешься жевать при публике?-- Этери улыбается губами но успевает произнести свои слова.       -- Не учи ученого, сама-то наелась. А у меня живот бурчал...       Они кланяются, Даня доедает яблоко незаметно. Этери смеется.       Образы уходит от них быстро. Такое ощущение, что Даня специально смешит ее, чтобы не дать думать о сцене.       Цветы в руках, овации, крики.       Только барабаны молчат.       Они идут в гриммерку вместе, Даня будто бы не хочет больше отпускать Этери одну. Она не сопротивляется, ставит цветы в большие вазы, готовится в интервью. Даня просто сидит молча, листает телефон, отпивает холодную воду с лимоном.       --Ой,-- Этери резко распахивает окно.-- Снег!       Она смотрит на небо, как ребенок, протягивает ладони, ловит в них снежинки, которые становятся каплями воды.       Даня улыбается.       --Так нечестно,--бурчит она и наклоняется ниже, подставляя под снег голову и волосы.       Этери крепко держится руками, но Даня все равно подходит ближе.       -- Ты что совсем по зиме соскучилась?--рефлекторно придерживает за талию.       --Дааа,-- щеки разрумянились.--Смотри, они как звезды...       Даня стоит так близко, что, когда Этери разворачивается, то они прижимаются друг к другу очень тесно. Руки все же так и не разжимает, держит.       Снежинки в светлых волосах не тают.       Дане на минуту кажется, что перед ним уже даже не ведьма с острова вечного лета. В лазурно-синем платье и диадеме женщина перед ним похожа..на Снежную Королеву, а он сам-- Кай, запутавшийся салазками в ее санях.       --Вас там уже все ждут,-- кричит Дудаков с коридора.- Хватит морозить комнату.       Они отрываются друг от друга, разрушая магию. Переключаются на работу, усаживаются в привычные кресла для интервью.       Вопросы идут за вопросами. Даня делает вид, что смущается.       Этери, как всегда, играет.       --А кем вы чувствуете себя в этой истории?--молодой журналист тянет свой диктофон.       --Женщиной...--вдруг отвечает Этери.       --Всего лишь?       Она вдруг хочет ему сказать, что быть ведьмой на самом деле не так уж и сложно, если тебя такой считают, но продолжать говорить о тайных желаниях Морганы она больше не хочет.       --Пожалуй, я отвечу вам стихами.       Этери хитро улыбается, поправляет волосы, держится за подлокотники, а потом смотрит журналисту прямо в глаза, надеясь, что он хоть что-то поймет между строк:       "Изучать чертоги разума,       Крибле-крабле,       Наступать четыре раза на       Те же грабли       Быть разносторонним множеством       И единой,       Чувствовать себя ничтожеством       И Богиней."       Этери замолкает. Зал скидывает оцепенение от ее мелодичного голоса. Даня рефлекторно кладет руку на колено. Он знает, как Этери злит, если ее называют богиней, силится подобрать слова, пока не слышит тихий шепот у самого уха, к которому прикасаются теплые губы.       --Дань, отомри,-- эти слова отрезвляют, но следующие, хоть и сказанные с насмешкой, снова оглушают.--Крибле-крабле-бумс.