La femme fatale

      У каждого из актеров есть свои традиции, которые нужно соблюдать перед премьерой. В Хрустальном негласным правилом всегда был запрет на вечернюю репетицию. Все должны были приходить завтра полными впечатлений и эмоций. Не погруженными окончательно в пьесу, а только в момент выхода на сцену впускать в себя историю, словно тоскуешь по ней.       Это всегда работало, потому что, если ты столько времени живешь текстом и не отдаешь его в мир сразу, то становишься слишком голодным к словам и чувствам.       Поэтому после обеда в театре каждый выбирает для себя, чем занять вечер. Сергей проводит время с семьей. Хочет сходить на какой-то новый фильм, покупает билеты, уже представляет, какой поп-корн выберет каждому.       Даня собирается на День Рождения. У него слишком много друзей, а в этой компании пропускать праздники не принято. Никита с Настей, у которой юбилей, соглашаются, что перед премьерой можно и не пить, но отдать пригласительные тоже нужно. Даня понимает, что в этих посиделках нет ничего странного, частный дом, друзья, которых знает уже сто лет, правильный повод. Да и подарок, честно говоря, уже давно выбрал. Красочную книгу по искусству, о которой Настя так сильно мечтала.       Этери встречает Алину с улыбкой и ведет за собой в гримерку. Они примеряют платья, делают последние подгоны.       --Хвала богам, ты не похудела, как обычно, и тебе не нужно ушивать все наряды,--шутит Алина.       Этери пожимает плечами, мол, бывает и такое, немного смущается. Даня стоит у порога и слушает, радуется этому факту, как ребенок, а потом входит в комнату.       --У меня тут пояс отваливается,--жалуется костюмеру.       Алина вздыхает.       --Иди сюда,--что-то пришивает прямо на ходу, меняет.       Ее ловкие пальцы сразу приводят беспорядок во что-то правильное. Даня благодарно улыбается, и только потом видит Этери, которая успела надеть обычное платье. Оно вечернее, красное с золотом, еле прикрывает колени, без рукавов и с высоким воротом. В нем все кажется вроде бы обычным, но Этери в нем все равно неземная. Особенно когда расправляет кудри по плечам и вопросительно смотрит на Алину.       -- Я же говорила, что ты будешь в нем неотразима, правда, Дань?       Он молча кивает, старается не слишком громко выдыхать.       --Тебе нравится?--Алина отрезает нитку.--Этери будет самой прекрасной женщиной в ресторане.       Даня снова кивает и, наконец, сглатывает.       --Да. Тот, кто будет с ней там, должен оценить.       Даня в этот момент понимает все. И то, что вот он, тот день, о котором Этери договорилась с загадочным Э. И то, что, судя по удивленному взгляду Алины, та думает, что в ресторан Этери ведет именно Даня.       Пауза немного затягивается, Алина берет все в свои руки.       --Тогда расскажешь нам потом,-- улыбается и одними губами говорит Дане почти на ухо,--Прости.       Он не может понять, за что эти извинения. За то, что сморозила глупость, или за то, что принесла такое чертовски красивое платье, которое оголило трогательные колени и щиколотки. Даня качает головой, мол, все нормально, не бери в голову.       --Тебе еще нужно сюда украшение красное...под цвет.       Этери кивает.       --Я вот выбираю,--в ее руках браслеты и кольца из граната и рубина.       Даня тут же тянет руку к первому комплекту. Он помнит, как на гастролях в Чехии они покупали его в каком-то магазинчике в перерыве. Легкий браслет и ажурное кольцо с россыпью маленьких камней. Этери кивает, у зеркала закалывает кудряшки за ушами невидимками. Они горят в ее золотых волосах как бордовые капли...то ли зерна граната, то ли...       Даня отгоняет от себя наваждение, старается больше не смотреть, как Этери наносит кисточкой макияж.       --Хорошего тебе вечера,-- произносит как можно более бодро.       --И тебе...       Алина при этом сжимает в руках иголку словно не зная, что тут еще сказать. Почему-то Дане кажется, что в ее мыслях звучит что-то не очень цензурное.       "Извини, я не знала, что на свидание Этери идет не с тобой"--приходит сообщение от Алины. И за ним следом еще одно: "Я думала, что за столько лет вы наконец решили открыть глаза".       Даня вздыхает, заводит машину, но потом все же пишет ответ:       " Конечно, нет. Мы же друзья".       Вот только при этом он уже себе не верит. Потому то друзья на самом деле не видят друг друга в откровенных снах, не чувствуют неясную дрожь, когда по сюжету пьесы целуются или наклоняются ближе. Друзья не готовы вставать рано утром, чтобы готовить теплую и разную еду каждый день, складывая ее в красивые коробки. Друзья, черт возьми, не хотят разломать руль от того, что сегодня у кого-то из них свидание в незабываемом платье.       --Блять,--тихо ругается Даня.-- Это же форменное дерьмо.       И он сам пытается понять, что именно: то, что он ревнует Этери к человеку без имени, или то, что вообще думает о ней иначе уже несколько дней подряд. Даня злится, потому что все это похоже на дешевую мелодраму, где главный герой сидит в машине и понимает, что опоздал. Но на самом деле, жизнь гораздо сложнее, чем фильм, потому что Даня понимает все не сейчас, а немного раньше. Вот только уже ничего не может изменить. Ему никогда не перекупить все цветы из букетов, которые приносят курьеры для Этери, также, как и не дарить ей украшения из золота и драгоценных камней, которые стоят почти целое состояние. Или же не присылать личный лимузин к порогу театра, куда Этери садится в эту самую минуту и закрывает за собой дверь.       --Он бы еще вертолет прислал за ней..пижон.--говорит сам себе Даня, но тут же понимает, что Э. мог бы.       И это почему-то Даню успокаивает. Потому что он вдруг понимает, что на самом деле Этери заслуживает все сокровища и вертолеты мира, даже если он сам не может ей их дать.       Машина мягко трогается, включает поворотник. Даня вопреки традиции слушает в дороге "Торжество Юдифь". Эта музыка дает ему силы двигаться дальше...а еще доказывает, что на самом деле прав тот, кто счастлив.       Но он сейчас не чувствует себя правым.       Когда Даня приезжает на День Рождения, праздник уже давно в самом разгаре. Все разговаривают и общаются, а он сам пытается влиться в компанию. Первым делом находит Настю и дарит ей книгу. Чувствует поцелуй на щеке, радостный крик о том, что это исполненная мечта.        Она листает альбом, пока Даня наливает себе лимонад. На глянцевых листах-- известные репродукции. А среди них Климт...Юдифь.       Даня нервно смеется.       -- Кто бы сомневался,-- бросает зло, а потом ловит на себе удивленный взгляд.--Прости. И тут Юдифь...       Настя будто бы догадывается о чем-то сразу, накрывает его руку своей ладонью и среди громкого шума соседних комнат просто произносит:       --Расскажи мне все.       И Даня почему-то рассказывает. И про чертову пьесу, и про Этери, у которой слишком холодные руки и острые лопатки, и про черный лимузин загадочного Э., и про "я сама" и "позаботься о ней". Словно все, что так мешало до этого, вырывается простыми словами в тихой кухне. Настя слушает, пока Даня не понимает, что он иссяк.       --Мне кажется, ты попал...--тихо говорит она.       И Даня соглашается. Да, попал. Лучше и не скажешь.       --Бывает...зато это теперь уже неважно. Потому что все самое лучшее Этери все равно даст этот Э., а не я...       Настя вздыхает.       --Это не так просто, Дань...но она имеет право знать и выбирать самой, что ей нужно.       Шум проникает из комнат, утягивает их обоих за стол, а потом уже за общение. Даня чувствует, что после разговора становится легче. Словно когда ты делишься своей тайной, внутри становится проще дышать.       Вот только каждый раз, когда он закрывает глаза, то видит перед собой золотую картину Юдифь, у которой лицо Этери...       "Олоферн тренирует свое войско сам. Сильные мужчины сражаются друг с другом играючи, чтобы не потерять форму. Юдифь выходит из шатра, не дождавшись Олоферна ни на завтрак, ни на обед.       В ее руке--поднос с грантом. Зерна рассыпались, а на губах--сок. Юдифь идет на шум, смотрит, как ассирийцы дерутся и звенят мечами. Воины расступаются, когда она подходит ближе, шепчутся.       Женщина на тренировочном месте--плохой знак.       Высокий, немного сутулый воин, пропускает удар, морщится.       --Это он сглазила...ведьма из Ветилуи...       Олоферн сжимает кулаки, но Юдифь отвечает первой.       --Это ты открылся слишком рано.       Воин краснеет.       -- Что ты понимаешь, женщина.       Этери ставит поднос на землю и входит в круг.       -- Достаточно,-- протягивает руку за мечом, чувствует тяжелую рукоятку, вспоминая, как училась сражаться еще в юности.       Во время боя побеждает тот, за кем правда. Так гласят легенды...Так случается и в этот раз.       Юдифь откидывает прядь волос со лба, смотрит на Олферна с вызовом, но спотыкается о ледяную стену между ними.       -- Дозорные, седлаем лошадей,-- приказывает он и уходит, не оборачиваясь.       Юдифь стоит с гранатом в руке, понимая, что сок течет между пальцев и падает на землю. На долю секунды ей кажется, что это кровь...       Олоферн возвращается поздно, входит в шатер уставший и обветренный.       --Ты злишься на меня?--спрашивает Юдифь.       --Нет.       --Тогда почему не смотришь в глаза?       Олоферн подходит ближе, берет сухими пальцами за острый подбородок и не моргает.       -- Теперь смотрю...ты довольна?       Юдифь чувствует, как трепещет ее сердце.       --Нет,--она не двигается, но обхватывает холодными пальцами мужское запястье.--Потому не могу понять, почему ты меня не хочешь?       Олоферн отшатывается, как от удара, скидывает ее руки.       -- Потому что я не хочу только твое тело!-- кричит он.-- А душу ты никогда мне не отдашь!       Юдифь закрывает ладонью рот, чтобы не закричать. Ее пугает такой Олоферн, но он и сам будто бы себя боится, разворачивается на пятках и почти выбегает из шатра.       Юдифь глубоко дышит, а потом задувает свечи, ложась в кровать. Голос Олоферна все еще звучит в ее голове, а потом затихает.       Среди ночи предводитель ассирийцев приходит в шатер и садится на свободное место кровати, опираясь на ее спинку, глубоко вздыхая. Он почти не может дышать, когда чувствует, как Юдифь кладет свою голову ему на колени и замирает.       Олоферн гладит ее волосы так нежно, будто это самое хрупкое в мире сокровище.       Никто из них не произносит при этом ни слова."       Даня чувствует, как постепенно задыхается от толпы вокруг, смотрит на часы, отсчитывая спасительные минуты, готовится уже уходить, когда на телефон приходит сообщение и ссылка.       "Вот тебе обещанные фото и приятные бонусы. До встречи на премьере".       Даня открывает ссылку и понимает, что почти не может дышать. Этери во время съемок. Только не те фотографии для журнала, а ...настоящие. Где она смотрит не просто в камеру, а прямо в душу, задумчиво, отчаянно пытаясь согреть саму себя. Отражение в ледяном зеркале невесомое, губы искусаны так сильно, что явно были накрашены после...но пока Даня смотрит на них и не может, просто не в силах, сказать ни слова.       Как Аня смогла увидеть это все за пару часов и вытянуть на свет? Как запечатлила ровно ту нужную секунду...       Всего то парочка фотографий, показывать которые никому нельзя, но которые стали бы на вес золота в любом журнале...и которые Аня никогда в них не отдаст.       Даня делает глубокий вдох и подхватывает свою куртку. Слишком душно и шумно. Он уходит не прощаясь и не желая ничего пояснять, пишет потом только сообщение с извинением, открывает окно.       Словно на самом деле сбегает, хотя разве от самого себя можно убежать?       С удивлением понимает, что сворачивает на знакомую дорогу, ведущую в тот самый парк, где они сидели с Этери. Уже не первый день туда ездит один, потому что там становится легче.       Лавочку находит почти бегом, садится, опираясь на спинку.       Город горит огнями внизу. Где-то там и Этери...в одном из сияющих окон...скорее всего уже собирается спать...потому что всегда ложится рано перед премьерой и выпивает перед этим травяной чай с ромашкой и розмарином из большой глиняной кружки.       Даня очерчивает пальцами еле заметную надпись "Этери" на лавочке, улыбается, представляя девочку, царапающую свое имя на дереве...       Что она хотела там дописать?       Чем поделиться?       Даня повинуется какому-то странному порыву и достает из сумки швейцарский универсальный нож, царапает в полумраке немного криво четыре буквы, чувствуя себя вандалом...Внутри немного отпускает.       Этери.       Даня.       Вот только так и неясно, что за знак между ними.       Что на самом деле между ними?       С удивлением поднимает венок из сухих цветов, который лежит рядом в траве, лаванда в нем пахнет летом и теплыми ночами.       Даня думает о маленькой девочке, которая плела его и,возможно, даже пела что-то свое. А потом молча надевает венок себе на голову, словно для храбрости,прежде чем открыть анину ссылку на гугл диске. Там всего одно маленькое видео, которое тоже никто никогда не видел.       Этери сидит на ледяном троне, улыбается.       --Блиц интервью, хорошо?--слышится задорный голос.       --Хорошо...       – Восход или заход солнца?       – Заход.       – Собака или кошка?       – Собака.       – Горы или море?       – Море.       – Когда ты лжешь?       – Нечасто.       – О чем сожалеешь?       – Стараюсь на сожалеть.       – Чего не терпишь в других?       – Ложь в глаза.       – Что тебе не нравится в себе?       – Я не умею забывать, а следовательно не могу простить до конца.       Аня делает паузу, а потом еще более серьезно спрашивает:       -- Чего ты боишься?       Этери ежится, почти вжимается в ледяной трон.       -- Того, что взрыв повторится. И заберет того, кто мне дорог.       Аня снова выжидает.       -- А они об этом знают? Что ты боишься?       Этери качает головой.       --Нет...зачем им волноваться. У меня все хорошо.       --А у тебя все хорошо?       Даня видит, как Этери быстро кивает, подносит ладони к лицу, запрокидывает голову, с удивлением замечая непрошенные слезы на кончиках пальцев. Она показывает жестом, что все, больше не нужно опросов и уходит вглубь сцены с неестественно прямой спиной.       Аня же продолжает снимать. И то, как Этери глубоко дышит, расправляя плечи и то, как Даня подходит к ней с кофе в руках, рассказывает что-то смешное и ловит неясную улыбку.       Он прекрасно помнит тот момент и странный блеск в глазах Этери, который принял за аллергию. Вот только теперь Даня замечает, как близко они стоят друг к другу, что не хватает всего одного шага, чтобы все стало правильнее.       --Почему ты просто не обнял ее, дубина,--говорит он сам себе, но понимает, что от этого легче не становится.       Этери делает шаг назад и снова отворачивается.       Даня идет в противоположную от нее сторону.       Так и разошлись.       Даже не оглянулись.       Аня выключает камеру.       Телефон, как черное зеркало отражает данино лицо в венке, а потом просыпается и загорается экраном.       – О чем сожалеешь?       – Стараюсь на сожалеть.       Пальцы проводят по контактам и привычным кликом набирают самый знакомый, потому что, как там сказала Настя?        Этери имеет право знать и выбирать самой, что ей нужно.       И Даня сейчас хочет дать ей этот выбор и приехать, несмотря на позднее время.       Однако, безликий женский голос сообщает ему, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.       Телефонный робот повторяет это целых два раза.       Наверное, для того, чтобы Даня лучше запомнил.