Чёрная фиалка

9 мая 2020 года POV Пин       Вскоре впереди начать виднеться площадь, на которой было столько всех, что даже яблоку упасть негде. Взгляд зацепиться за тот самый клумба. Возле неё стоять скамейка, на который я сидеть в тот день. С другой сторона от скамейка находиться мусорка. — Ну и как ты туда пойдёшь? — скептически уставиться на меня Крош, — там же хренова туча всяких челов.       И правда: мы всё это время идти через полупустой лесопарк, а сейчас он закончиться и дальше уже начинаться забитый площадь, откуда доноситься марш «Нам нужна одна Победа». — Вопрос есть не в том, как я пойти конкретно через толпа. Туда тоже нужно как-то добраться. — Так в чём проблема? — весело спросить Ёжик, — совсем чуть-чуть осталось. — Я больше не могу идти, — тихо ответить я, — просто не могу. — Вот видишь, до чего себя довёл! — моментально среагировать Совунья, — кто, интересно, будет тащить тебя обратно? — Да погодь ты, — отмахнуться от неё Крош, а потом повернуться обратно ко мне, — Пин, ты рофлишь, или да? Пара шагов осталась! — Этот пара шагов тоже нужно сделать. — Ну ты чё! Это же очень близко. — Вот именно, — подключиться Ёжик.       Я ничего не отвечать. Весь этот путь я проделать, наступив на горло всем «не могу» и «больно», но сейчас это быль уже просто предел. — Да ну попёрли! — опять завести Крош, — тут же метров 20, не больше! — Да не могу я, мне есть очень больно! — крикнуть я. — Ну всё, дорогуша, ты доигрался, — покачать головой Совунья, — просто обнять и плакать. Предупреждала ведь! — Да ну попёрли! — завести опять Крош. — Я. Не. Могу, — чеканя слова, процедить я. — «Я» — последняя буква в алфавите. Попёрли, говорю!       Тогда у меня окончательно сдать нервы от всего, что происходить, и я вдруг… засмеяться. Нервно, слегка визгливо и неестественно. — Что с тобой? — изумлённо спросить Ёжик.       Я не ответить и продолжить смеяться. Просто от нервы. Причём я пытаться остановиться, но ничего не получаться, я по-прежнему издавать неестественный смех.       Совунья испуганно крикнуть: — Пин, у тебя истерика! Успокойся сейчас же! — она ударить меня по лицу, но это не сработать.       «Обожаю» её! Болит у тебя нога, да так, что ходить не можешь — ныа, получи ещё и в лицо, ага! — Ты чаво кулаками машешь? — раздаться внезапно голос Копатыча, — шёл я, значица, пачку от чипсов выбросить, смотрю — а тут вы все… ой, — заметить он меня. Я всё ещё дёргано смеяться, — ребяты, вы чаво с ним сделали? — Да долго рассказывать, — сердито отмахнуться Крош, — не обращай внимания, у него нервный припадок, скоро само пройдёт.       Думаю, не надо объяснять, почему, когда с площади к нам пафосной походкой подойти Бараш, помахивающий двойным тетрадным листком, я его сначала вообще не заметить? — Дорогие друзья! — начать он своим фирменным траурно-воющим голосом, — я хотел бы зачитать вам своё завещание, где начертано несколько моих последних воль. В стихах.       Я отнюдь не перестать соображать, и от осознания того, что Бараш сейчас, скорее всего, пойдёт топиться по мой вина, а я ничего не могу сделать, я начать смеяться ещё более нервно. Но наш поэт ничего не замечать, он только с театральный завывание читать свой завещание, написанный стихами. — Идея! — подпрыгнуть вдруг Крош, — Пин, скажи: вот та клумба, бело-розовая, это та, что нам нужна?       Я кивнуть. — Круто! — воскликнуть кролик, — а ну, Копатыч, тащи-ка её сюда. — Клумбу?! — ошарашенно переспросить наш огородник, — зачем? — Ну не мусорку же. Тащи, это очень срочно! — Ну… хорошо, — и он почапать туда, вырвать клумба из земля, перекинуть её через плечо и легко притащить к нам со словами: — Пожалуйти, просили-получайте. — А что, так можно было, что-ли? — разинуть рот Ёжик.       Я взглянуть на клумба. Да, то, что надо! Добро есть! Даже не придётся улыбаться, я и так смеюсь.       Среди белые, розовые и лиловые фиалки чернеть тот самый цветок, из-за которого всё это случиться. Один мой улыбка — и этот кошмар закончиться… — А чего это меня никто не слушает? — обиженно спросить Бараш, — я тут распинаюсь, а им вообще до лампочки: один распоряжается, другой имущество парка ворует, третий хохочет, как стая гиен. Вот компания-то подобралась!       Вцепившись в палка одним крылом и опираясь на клумба другим, я осторожно нагнуться к чёрный фиалка…       Грянуть гром. От неожиданность я прекратить смеяться и зажмуриться, яркий молния слепить глаза.       И когда я через несколько секунд их открыть, то всё было по-старому, за исключением того, что Бараш торжественно рвать на куски завещание. — Э! Ты чаво делаешь? — налететь на него Копатыч, — такие стишки были хорошие. — Новые напишу, — весело ответить наш поэт, — а эти — забирай, будешь зимой печку топить. Я ведь топиться уже не собираюсь, передумал почему-то. Пин, — повернуться он ко мне, — когда пойдём третий куплет разбирать? — Не сейчас, — улыбнуться я, — давай меня сначала выпишут. Хотя постой-ка… — я вдруг почувствовать что-то странное, но почти сразу понять, что это правый нога, который только что гореть огнём, сейчас абсолютно не болеть. Болезненный синева и выступивший вены, который я сегодня нагулять, бесследно исчезнуть.       Я сделать несколько шагов. И всё быль хорошо, я совершенно нормально ходить, даже без палка! — Агааа! — подлететь к нам Нюша, — вот ты где, бабник! Небось, бабу свою ждёшь? Думал, я в толпе на празднике затеряюсь и не замечу? — И вовсе необязательно так кричать, — слегка отстраниться Бараш, — думай что хочешь, я своё достоинство ронять больше не буду. — Ах вот как?! Да я тебе… а хотя, — заговорить она уже мягче, — извини, что сомневалась в тебе. Ты у нас самый классный, конечно же.       Поверить не могу. Как это она вдруг так резко измениться? — Пин, -тронуть меня за крыло Совунья, — извини, что ударила тебя, ведь я сделала это в медицинских целях! — Если бы это подействовать, я бы даже сказать тебе «спасибо» за это, — усмехнуться я. — И меня извини, — подойти ко мне Нюша, — обзывала тебя брехлом, действовала на нервы…       «А ещё я из-за тебя в больница попасть, » — чуть не сказать я.       Да что вдруг произойти? Почему все кинуться со всеми мириться? Очень странно. — Ну как, всё в порядке?       Все обернуться. На своём раздвоенном хвосте к нам спешить Иветта. Как же это, всё-таки, нелепо выглядеть… — Ёлки-копалки! — воскликнуть Копатыч, — опять эта рыба! — Не опять, а снова, — улыбнуться она, -ну что, ребятки, вопросы есть? — Да! — ответить Копатыч, — почему Бараш уже не хочет топиться? — Почему Пин только что не мог ходить, а сейчас буквально тарантеллу танцует? — спросить Крош. — Почему все внезапно начать со всеми мириться? — добавить я. — Дело в фиалке, — ответить рыба-зеркало, — смотрите!       Все посмотреть на клумба. Из чёрный цветок подниматься и дугой уходить в солнечный майский небо узкий лента радуги. — Для тех, кто не в курсе, рассказываю.       И она рассказать тот легенда. — После снятия заклятия, — продолжать вещать Иветта, — фиалка начинает излучать радугу, от которой исходит мощная позитивная энергия. Она лечит все раны и заставляет признавать свои ошибки. Я очень рада, что у вас всё хорошо кончилось. Прощайте!       И она исчезнуть. Теперь уже навсегда.

***

      Когда парад закончиться и мы собраться все вместе, Копатыч весело предложить: — А теперь пойдёмте все в «Макдональдс»!       По наш толпа пронестись одобрительный гул. Видно, вспомнив, что я числиться в больница, садовод спросить лично меня: — А ты пойдёшь с нами? — Ja, — кивнуть я, — только палка домой занесу. 3-21 апреля 2020 года