Чёрная фиалка

9 мая 2020 года POV Пин.       …Я чуть не упасть в обморок.       В палата войти мой точнейший копия. Просто зеркальный отражение. Пин №2. — Я вас оставляю, — медсестра выскользнуть за дверь.       Мой двойник подойти к кушетка и в упор посмотреть на меня. — Здравствуй. Могу поспорить, ты не ожидал меня увидеть?       Да уж естественно я не ожидать, что у меня начаться маразм в 31 год. — Wer bist du?! — выдавить из себя я.       Пин №2 присесть на край кушетки и улыбнуться. — Пин, это же я, Иветта! Ты не узнал меня?       Меня как молния в голова ударить. Я сразу же вспомнить жгуче-оранжевый рыба, передвигающийся на раздвоенный хвост, отражающий поведение окружающих и меняющий цвет глаз. Я забыть о ней на следующий же день после того инцидента. — Тот самый рыба-зеркало? — переспросить я, — но почему ты выглядеть, как я? — Не забудь, я зеркало. В данный момент я всего-навсего твоё отражение, и не больше. — И зачем ты им стать? — А иначе меня разве пустили бы к тебе? — усмехнуться она, — и, повторюсь, я зеркало, мне положено. Ты как вообще в больнице оказался? Я с трудом тебя нашла.       Я в двух словах рассказать история о том, как я навернуться со смотровой площадки. — Мда… — покачать головой Иветта, — собственно, о цели моего прихода. Скажи, ты сейчас, учитывая твоё физическое состояние, способен самостоятельно ходить? — спросить она моим голосом. — Да, но с палкой. А что? — Тебе нужно кое-куда сбегать… — Ты издеваться?! — воскликнуть я, — посмотри на мой правый нога, мне трудно передвигаться даже в пределы больницы. — Не перебивай, — неожиданно твёрдо ответить Иветта, — как говорят твои друзья, ты же немец. Дело очень серьёзное. Сейчас я тебе всё объясню, а выбор — идти или нет — должен сделать ты и только ты. — Я слушать. — В общем. Помнишь ту чёрную фиалку, которую тебе позавчера приспичило понюхать? — Ja. — Из-за чего ты плакал тогда? — Да не из-за чего; у меня заслезиться глаза от очень яркий свет… Подожди, а откуда ты знать про этот история? Даже я уже про это забыть. — Как тебе известно, я принадлежу к потусторонним силам, поэтому если начинает сбываться пророчество — я тоже узнаю об этом. — Какой ещё пророчество? — Это очень старая легенда, — вздохнуть Иветта, устраиваясь поудобнее, — в любом парке, где часто празднуют День Победы, на клумбе с фиалками рано или поздно вырастает одна чёрная. Если на неё попадает слеза немца — то это расценивается высшими силами, как сожаление о проигранной войне. От чёрной фиалки в этом случае начинает исходить мощнейшая негативная энергия. И знаешь, как она работает? — мой отражение с вызов посмотреть на меня.       Я молча помотать головой. — Если помнишь, во время войны больше всех пострадали евреи. Поэтому любой еврей, или просто тот, у кого есть какое-то количество еврейской крови, и кто находился в этот момент в этом же парке, захочет в День Победы под любым предлогом покончить с собой.       Очень сомнительный история. Но неужели Бараш захотеть утопиться именно из-за этого? У него есть какой-то еврейский корни. Но он же, вроде, передумать… — Погоди-ка… — я непонимающе поморгать глазами, — да, ко мне вчера вечером приходить Бараш и рассказывать, что он хотеть утопиться, но позже он позвонить мне и скачать, что передумать. — И ты поверил? — криво улыбнуться Иветта, — он сказал это, чтобы не нервировать тебя. Знаешь, до сих пор никто не мог точно сказать, правдива эта легенда, или нет, потому что не представлялось возможности это проверить. Однако теперь совершенно ясно, что это правда.       Но я уже не слушать. Это что же — по мой вина может умереть мой друг и, возможно, не только он? Но я ведь не хотеть этого! Nein, такого просто не может быть, я отказываться в это верить!       Но разве Иветта — волшебный существо, которому вообще есть не положено со мной разговаривать, — прийти бы ко мне лишь для того, чтобы вешать мне на уши макароны с вермишелью? Nein, natürlich.       С тяжёлый сердце приходиться признать, что это всё происходить на самом деле… — Я ещё могу что-то исправить? — почти шёпотом спросить я. — Можешь. Пока ещё можешь. — Что нужно делать? — решительно спросить я. — Повернуть действие фиалки вспять. Поскольку изначальным толчком были слёзы, то сейчас тебе нужно найти эту же самую фиалку и улыбнуться ей. Ты помнишь дорогу? — Ja. Более того, можно подъехать на второй троллейбус, там есть конечная. — Тогда пошли. Времени в обрез. Остановка здесь через дорогу. И палку прихвати.       Если честно, я очень неловко себя почувствовать, когда Иветта помочь мне сначала встать с кушетка, потом спуститься по лестница, а затем ещё и перейти через дорога. В такой ситуация ощущаешь себя каким-то немощным, не говоря уже о том, что ходить с такой травмой есть больно. Поэтому, когда мы добрести до остановка и появиться возможность сесть, я себя как в рай почувствовать.       Через несколько минут в конце квартала замаячить второй троллейбус. Всё ещё продолжая выглядеть как я, Иветта сказать моим голосом: — Ну всё, Пин; дальше мне нельзя. — Warum? — Потому что в транспорте очень тесное скопление людей, а мне ведь положено их отражать. Но я же не смогу отражать несколько людей сразу… А так бы я поехала с тобой. — Всё равно спасибо. Ты практически меня не знать, но повести себя порядочно. — Я всего лишь отражаю тебя, — улыбнуться Иветта моей улыбкой, — такова природа всех подобных мне зеркал: как личность обращается со своим окружением, так и я с ней.       Подойти троллейбус. — Ну всё, залетай. — Здесь бы скорее подойти слово «вползай», — усмехнуться я, и, опираясь на палка, поплестись в транспорт, где действительно быль жуткий давка. — Больница номер пять, — громко объявить динамик.       Продолжая опираться на палка, я встать в конец вагона, потому что весь сидячий места были заняты. Троллейбус тронуться. — Следующая остановка — улица Пушкинская. Через панорамный окно я увидеть, что Иветта махать мне с остановка. Я помахать в ответ. И, когда троллейбус отойти чуть дальше, она потерять мой обличье и снова стать рыжей рыбой. (прим. авт. могу себе представить реакцию прохожих: D)       Видя мой состояние, мне уступить место какой-то подросток, жующий мороженое. Сказав «danke schön», я сесть и, чтобы поменьше видеть свой забинтованный нога, начать рассматривать, что там делаться на улица.       Народ активно праздновать День Победы. То и дело мелькать флажки и шарики, все радоваться, веселиться. А в одном дворе были открыты ворота и было видно, как его жители жарить шашлыки на мангале. — Улица Пушкинская. Следующая остановка — институт имени Чкалова.       Тогда я слегка успокоиться. Ничего, конечно, не случиться, я сейчас всё исправить. Уже завтра Бараш и забыть о том, что сегодня собираться топиться в море. Троллейбус ехать быстро, я ещё успевать. — Институт имени Чкалова. Следующая остановка — конечная. Парк Победы. Пожалуйста, выходя из вагона, не оставляйте своих вещей.

***

      Когда я оказаться на конечная, там практически никого не было. Это меня обрадовать, потому что продираться через толпа с больной ногой — тот ещё перспектива. Минут через 10 (в здоровый состояние я добегать туда раза в два быстрее) я добраться до узкий, почти пустой дорожка через лесопарк, ведущий к площадь. Мне было туда.       Опираясь на палка, я продолжить путь. Стараясь игнорировать растущий с каждая минута боль, я упорно двигаться в сторона площадь, где находиться тот самый клумба. Быстрее, Пин… Больший часть дороги есть позади…       В этот момент я вдруг ужасно на себя разозлиться. Ну какое «быстрее», мне вообще нельзя ходить! Но всё же, нога я потом смогу вылечить, а вот Бараш вернуть уже не получится… Я решительно отправиться дальше.       Но на полпути меня как отрезало. Больной нога разболеться окончательно. Понимая, что этого делать нельзя, я буквально доползти до ближайший поваленный дерево и присесть отдохнуть.       Как только я, относительно возможного, расслабиться, позади раздаться возмущённый вопль: — Пин, как это понимать?!       Я вздрогнуть и резко обернуться. Сзади стоять Совунья. Вот это встреча! — Объяснись сейчас же, ходячая ты проблема!       Ну не рассказывать же ей про фиалка и Бараш? Она мне всё равно не поверить, потому что сколько мы друг друга не знать — она всегда считать меня несколько тронутым. Я напряжённо молчать. — Пин, что ты здесь делаешь? — удивлённо спросить подошедшие Крош и Ёжик, — тебе же даже подняться было трудно! — А что здесь делаете вы? — неожиданно для самого себя спросить я, — вы на параде хотели быть, если я не ошибаться. — Нам с Ёжиком стало скучно, мы пошли жарить шашлыки, — охотно ответить Крош, — а Совунья нас инструктирует, как не сжечь парк. Так чего тебя сюда принесло? — Это же надо: так халатно относиться к своему здоровью! Да ты посмотри, во что ты ногу свою бедную превратил, посинела вон, вены выступили! Какая же сейчас безголовая молодёжь! Ты что, хочешь стать инвалидом? Так ты им станешь, гарантирую!       Честно говоря, я чуть не расплакаться. Мне и так есть больно и тревожно, а на меня ещё и кричат. Если она думать, что я не понимать, что для меня этот прогулка пользы не принести, то очень сильно ошибаться. Можно подумать, я мечтать идти сюда, помахивая палкой и ногой с растяжением. Я продолжать молчать. — Пин, — спокойно сказать Ёжик, садясь рядом и кладя лапа мне на плечо, — мы же твои братюни. Скажи нам, почему ты ни с того ни с сего ушёл из больницы?       Я судорожно вздохнуть и рассказать правда: они ведь всё равно не отстанут. — Всегда знала, что ты сумасброд, — пробормотать Совунья, когда я закончить. — Перестань оскорблять Пина, — заступиться за меня Ёжик, — он не хуже и не лучше, он просто другой. — А я верю, — сказать Крош, — это объясняет, почему Бараш утром писал завещание. Я случайно увидел, но забил на это. — Может, тогда я сбегаю? Или Крош может, — предложить Ёжик, — тебе же трудно будет идти дальше. — Nein, обернуть колдовство вспять могу только я. А иначе меня бы здесь не было. Остаться немного, — оперевшись на палка, я подняться с дерево. — Если ты сделаешь хоть шаг, — угрожающе зашипеть Совунья, — у тебя может случиться внутреннее кровоизлияние. Ты п… п… представляешь вообще, или нет, ЧЕМ это может кончиться? — Переживу, — дрогнувшим голосом ответить я и двинуться дальше. — Я тоже пойду, — решительно заявить Крош. — И я, — поддакнуть Ёжик.       И они пойти рядом со мной. — Да вы что, сдурели все разом? — завопить сзади Совунья, — Пин, чему ты учишь мелких?! Ты же немец!!!       Я ничего не ответить.