Sex for Homework

Рассказать Майки о произошедшем было даже легче, чем Фрэнку казалось, и теперь уже второй человек знал о его секрете, а следом и третий. Может быть, Фрэнк просто придавал этому слишком много значения, ведь, в конце концов, даже Эмили не сильно удивилась, а уж кто-кто, а она любила эмоционально реагировать. Вместо насмешек он получил сочувствующий взгляд. Вместо осуждения — поддержку. Оставалось всего-то обратиться в полицию и обрадовать своего гомофоба-отца. Да раз плюнуть, он просто собирался перевернуть свою жизнь с ног на голову и разрушить жизнь человека, которого, вроде как, любил. Чем дольше Фрэнк жил с этой мыслью, тем неправильнее она казалось. Черт, да он не был жертвой, Оливер его ни к чему не принуждал, а их недоотношения… Ну, последнюю роль в них играло то, что Оливер был его учителем. В основном дело было в том, что как человек он оказался… Фрэнк взмахнул головой, заставляя себя сконцентрироваться на разговоре Майки и Эмили, что обсуждали возвращение на учебу после рождественских каникул. И хотя говорили они про кучу домашки, которую им уже успели надавать, Фрэнк видел, как их распирало от желания обсудить животрепещущую тему. Он едва не закатил глаза — своих новостей что ли нет? — Фрэнк, а ты пойдешь на математику? — наконец не выдержала Эмили, и Фрэнк издал болезненный стон. — Ну что? Мы, как хорошие друзья, интересуемся твоим ментальным состоянием. — Оно в порядке, — фыркнул Фрэнк, сложив на груди руки. — Вообще-то, я полагал, что ты уже предпринял какие-то действия, — поправил очки Майки. — С этим не стоит затягивать. Эмили одобрительно закивала, а Фрэнк цокнул языком, поправляя капюшон толстовки. Чего они вообще от него ждут, поста в инстаграме? — Я планировал заглянуть к школьному психологу вместо урока… С ним, — нехотя протянул он. Боже, и что он ей вообще скажет? Здравствуйте, меня трахал мой математик? — Даже не знаю, как теперь спокойно сидеть на его уроках, когда столько знаешь, — трагично вздохнула Эмили, и Фрэнк удержал себя от язвительного вопроса, а какое отношение Оливер вообще имеет к ней. То, что он спал с Фрэнком, вовсе не означало, что он готов накинуться на любого другого ученика. Или все же… Фрэнк вдруг впервые задумался, что на самом деле могло руководить Оливером. Даже сейчас, когда он более-менее ясно смотрел на их отношения, не казалось, что он пользовался его наивностью или в принципе имел с этого выгоду. Черт, это даже унизительно, что Фрэнку самому пришлось уламывать его на секс. — Я думаю, его тут же отстранят от работы, — важно заявил Майки. — И поскорее бы! В общем, удачи, Фрэнк. Фрэнк протянул безразличное «ага» и, махнув рукой, направился к следующему кабинету, размышляя об их диалоге. Неужели он правда собирался сделать это? Сдать Оливера, когда так преданно клялся, что никогда так не поступит? С самого Рождества от него не было ни слуху, ни духу, и Фрэнк даже переживал, вдруг он наложил на себя руки. Слабо верилось, конечно, но, как Оливер учил, вероятность никогда не была равна нулю. Зайдя сегодня в школу, Фрэнк поймал себя на мысли, что ищет его взглядом, и что уж там, несмотря на все обидное, что Оливер ему говорил, он всерьез подумывал ему написать. Хотелось просто узнать… Как он. В какой-то момент Фрэнк даже решил все отрицать — ну и что, что Майки и Эмили, и, ах да, Джерард, были в курсе. Все, что полиция могла теоретически обнаружить, так это переписки, в которых все равно не было чего-то уж совсем криминального. К сожалению, а может и к счастью, за все время Оливер даже ни разу не прислал ему нюдсы. Биология пролетела незаметно — Фрэнк все равно ничего не слушал, витая в облаках и выводя каракули на полях, чтобы как-то успокоить себя. Если бы только Оливер попытался поговорить с ним нормально, если бы только он позвонил не пьяный… Фрэнк понимал, что дороги назад нет, и все равно пытался ее найти. Наверное, он жалел. Жалел, что как на духу выдал все Джерарду. Жалел, что так же легко рассказал Майки и Эмили. Решительность покидала его с каждым шагом на пути к кабинету школьного психолога, где еще совсем недавно он «отбывал наказание» по наставлению директора. Фрэнк не знал, почему выбрал именно Алиссу — наверное, она казалось самой предсказуемой в своей реакции — насколько Фрэнк мог судить из их недолгого общения, она была из тех, кто старается искренне проникнуться проблемами учеников. Мистер Разерфорд мог ему не поверить, а родители… О них даже не стоило начинать. Хорошо, если после всего они разрешат ему и дальше жить с ними. Айеро замер у двери, не нажимая ручку, и в последний раз задумался, надо ли оно ему. — Фрэнк, — встрепенулась Алисса, поднимая голову, когда он, постучавшись, заглянул в кабинет. — Не ожидала тебя здесь увидеть! Проходи, конечно, располагайся. Как у тебя дела? — Могло быть и лучше, — криво усмехнулся Фрэнк, заваливаясь в мягкое кресло. Ну вот и все. — Это… Давайте просто быстро с этим покончим и все. Алисса напустила на себя серьезный вид. — Хорошо. Я тебя внимательно слушаю. Фрэнк поерзал на месте, глубоко вздохнул, открыл рот… И так и не нашелся, что сказать. Лежа у себя в постели, он много раз прокручивал этот разговор, но произнести вслух «Я хочу рассказать об отношениях с учителем» просто не мог. Это бы означало, что он признает себя жертвой, которой вовсе не являлся. Что он докладывает обо всем просто потому, что Оливер слегка задел его своей отстраненностью и невзаимностью. Это было бы просто смешно. — Мне нужен совет, — выпалил Фрэнк, когда тишина затянулась, а Алисса все не сводила с него внимательного взгляда. — Я чувствую, что на меня давят обстоятельства, мои друзья… и я должен сделать кое-что правильное, но ужасно не хочу этого. Как мне поступить? Алисса чуть нахмурилась, явно сбитая с толку. Фрэнк и сам не ожидал, что выдаст именно это. — Ты не обязан всегда делать то, чего от тебя ожидают, — медленно и задумчиво произнесла она. — Можешь рассказать немного подробнее, чтобы я видела полную картину? Фрэнк хмыкнул, усмехнувшись. Конечно, может, он за этим и пришел. — Скажем так, я понимаю, что они правы, но просто… Не могу. Мне ведь даже не страшно рассказывать об этом, — он чуть запнулся, понимая, что рисковал раскрыть себя. — Но я чувствую, что застрял в замкнутом круге из своих неудачных решений. Как бы я не пытался сейчас искать для себя лучший вариант, его нет. Мне будет плохо в любом случае. Алисса смотрела озадаченно, и Фрэнк ее не винил — он говорил слишком абстрактно, чтобы можно было подобрать слова поддержки. Но, кажется, ему правда нужно было выговориться. — И что самое ужасное, — продолжал он, — вина полностью лежит на мне. Мои поступки привели меня к этому, понимаете? Конечно, не понимаете, со стороны наверняка кажется, что я несу бред. Простите, что моя речь такая запутанная. Но мне не нужны ни советы, ни сочувствие — просто выговориться, потому что это так… Раздражает. Нет, я сам себя раздражаю тем, что такой идиот. Все должно было быть иначе, но что я могу изменить? Фрэнк смотрел в потолок, позволяя словам литься из него бессвязным потоком. Пусть Алисса думает о нем, что угодно, сейчас ему было плевать. — Не подумай, что я настаиваю, но… Может быть, постараешься поделиться со мной? — осторожно поинтересовалась она, когда Фрэнк, наконец, замолчал. — Уверена, что смогу помочь хотя бы разобраться в том, что ты чувствуешь. Речь идёт о чем-то личном? — Не совсем… Фрэнк отвел взгляд, размышляя, сколько может рассказать. — Скорее… Это просто глупо, даже объяснять стыдно, — он вздохнул. — Один человек плохо поступил со мной — не прямо ужасно, так, немного неприятно. Он просто… Разочаровал меня. А мои друзья утверждают, что он монстр, который заслуживает наказания. Но я не считаю, что это наказание должно быть таким уж суровым. И, объективно оценивая, всем будет лучше, если эта история как можно скорее замнется… — Тема отношений действительно довольно комплексная, — кивнула Алисса, даже сейчас, к удивлению, находя слова. — Иногда бывает так, что друзья замечают со стороны то, на что закрываешь глаза из-за собственных чувств. Конечно, они не обязательно правы, но и нам ошибаться не страшно. Тебе не нужно сразу соглашаться с ними, но иногда взглянуть на ситуацию под другим углом бывает полезно. Фрэнк упрямо замотал головой, не желая признавать, что что-то внутри потянулось к ее словам. Он отказывался признавать, что Майки и Эмили могли быть в чем-то правы. — Все не так просто, — он снова вовремя одернул себя, чтобы не сболтнуть лишнего, и с удивлением отметил сочувствие в глазах Алиссы. — Конечно, тебе может потребоваться время, прежде чем ты будешь готов поделиться, — доверительно произнесла она, и внутри что-то кольнуло, а в горле запершило. Вот поэтому Фрэнк не любил психологов. — Это нормально. Но, обещаю, тебе станет легче, когда ты решишься поделиться с близкими, друзьями, кем угодно, даже со мной. Ты знаешь, что мои двери всегда открыты. — Знаю-знаю, — пробурчал он. Он-то поделился, но легче стало совсем ненадолго. Алисса наверняка уже выстраивала в голове всевозможные варианты его тайны, но, определенно, не могла и подумать о том, что в ней был замешан мистер Сайкс. — Только времени у меня нет… Ну ладно, хватит распускать сопли. Фрэнк хлопнул себя по коленям и поднялся. Ему казалось, слезы рисковали подступить к его глазам с минуты на минуту, так что пора было сворачивать лавочку. — Спасибо вам, мисс Саллс, совет ценный, — подхватывая рюкзак, отчеканил он. — Может быть, ещё загляну. Из кабинета Фрэнк вышел в смешанных чувствах, а Алисса не стала его останавливать. Он снова винил себя — на этот раз за трусость и зря потраченное время. От липкого ощущения, что он не может отделаться от этой истории, было горько и тошно. Неправильным ощущалось и то, что он все-таки не выдал Оливера, видимо, в надежде еще что-то исправить. Несмотря на то, что передвигаться Фрэнк пытался скрытно, Эмили поймала его в коридоре, и уже вдвоем они принялись дожидаться Майки, чтобы отправиться домой. — Ну что, как все прошло? — конечно же, спросила она. — Ну… — уклончиво протянул Фрэнк. Еще одна ложь, с которой ему придется жить. — Если кратко, то… Может быть, они начнут расследование. А может быть и нет. — Что?! — округлила глаза Эмили. — Как? То есть… Так и сказала? — Ага, — Фрэнк старался держаться беспечно, но в то же время немного расстроенно. — Сказала, школе важна репутация, но они сделают все, что в их силах… Вот. Ну, и ты знаешь, что я творил раньше. Глупо было надеяться, что мне просто поверят. То есть, да, вроде как, они проведут проверку, но я знаю, что ничего обнаружить нельзя… Так что, как-то так. Эмили, казалось, совсем опешила. Даже жаль было вводить ее в такое состояние, Фрэнк и подумать не мог, что она действительно так искренне переживает. — Но нужно что-то сделать… Сказать кому-то еще, доложить в полицию. — Если честно, мне кажется, куда вероятнее, что отец меня пристрелит, — мрачно усмехнулся Фрэнк. В этом даже была доля правды, он ужасно боялся его реакции. — Да уж… — неловко протянула Эмили, обессиленно опустив руки. — Неужели он не понесет никакого наказания? — Что тут у вас? — подошёл Майки. Фрэнк кратко пересказал ему свою выдуманную историю. — Однозначно нужно обращаться в полицию, — вынес свой вердикт он. — Вы ведь переписывались? — Ну… Да. — Этого хватит. — И у тебя есть мы, — добавила Эмили, пихнув его локтем. — Мы расскажем все, что знаем. Выше нос, Фрэнки, все будет хорошо. Фрэнк слабо улыбнулся, ещё сильнее ощущая вдруг накативший стыд. — Правда, не знаю, не вызовет ли сложности его внезапное увольнение, — задумчиво произнес Майки. — Увольнение? — опешил Фрэнк. Это что-то новенькое. — А, да, урок заменял мистер Разерфорд, — кивнула Эмили. — Сказал, мистер Сайкс болеет. Интересно, чем, — поморщила нос она. Фрэнк ненавидел это, но его сердце пропустило удар. Может быть, замять все и правда получится? –Наверняка испугался, — хмыкнул Майки. — Ещё бы! Вот трус. Фрэнк, обязательно иди в полицию. Нельзя это так оставлять. — Ладно… Я попробую рассказать отцу, — протянул он, хотя говорить с ним, конечно, не собирался. Он хотел переждать и, может быть, написать Оливеру, что не все так плохо. Что он снова готов простить его, а потом они вместе придумают, что делать. Нет, он должен поговорить с ним лично. Фрэнк чувствовал себя таким жалким — ведь в груди затрепетало радостное предвкушение. Он распрощался с Майки и Эмили и поспешил в сторону дома Оливера. Ему так сильно хотелось увидеть его, и это не могло не пугать. После всего, что он сделал? Может быть, это Оливер и имел в виду, когда говорил, что его к Фрэнку просто тянет. Айеро в нетерпении замер на пороге, нажимая звонок. Как же он скучал... Оливер открыл дверь и одарил его таким равнодушным взглядом, что вся радость, вспыхнувшая внутри, куда-то улетучилась. Он выглядел… Как обычно. Что ж, а чего Фрэнк вообще ожидал? Что он встретит его в грязной футболке, с заплаканными глазами и кинется в ноги с извинениями? Он бы на это, конечно, посмотрел, но давно пора было уже выучить, что Оливер совсем не соответствовал образу в его голове. — Что ты здесь делаешь? Холодный тон, отстранённый вид… Фрэнк ничего не мог поделать с тем, что своими же силами разрушил то, что могло у них быть. — Я… Это… — он потерялся, забывая, о чем хотел сказать. — Почему тебя не было в школе сегодня? — Были дела. Ну да. Фрэнк себе уже навоображал, что он убивается горем. — А… — Это все? — Нет… Нет, — Фрэнк взмахнул головой, заставляя себя сконцентрироваться. — Можно зайти? — Поговорим здесь, — Оливер перегородил ему дорогу, уперевшись рукой в дверной проем. Фрэнк сглотнул, на всякий случай оглянувшись. И в какой момент он стал чувствовать себя рядом с Оливером, словно на уроке? В какой момент начал тщательно подбирать слова, ожидая самой худшей реакции? Он тяжело вздохнул, поправив на плече рюкзак. — Тебя не было в школе сегодня. Я решил, что ты увольняешься. — Ради тебя? — вздернул бровь Оливер. Фрэнк почувствовал себя совсем глупо — щеки налились стыдливым румянцем. Он начал нервно покусывать губу, не решаясь ответить. Оливер же вдруг тяжело вздохнул и с раздражением потер переносицу — все так же точь-в-точь, как на уроках, когда его не устраивал ответ. — Слушай, зачем ты сюда пришел? Чтобы лишний раз поугрожать мне? Ты сам сказал, нам нужно держаться друг от друга подальше. Это действительно лучший вариант. — Оливер, — произнес Фрэнк, не веря в то, что сам собирался сказать. — Ты вообще меня когда-нибудь любил? На секунду на лице Оливера отразилось удивление, но он тут же нахмурился, отводя взгляд в сторону. — От моего ответа что, зависит, будешь ты рассказывать или нет? — При чем здесь это! — несдержанно воскликнул Фрэнк, крепко сжимая лямку рюкзака. — Хотя и этого мне уже достаточно, — с разочарованием добавил он, почувствовав, как что-то внутри вдруг словно разжало свои тиски. Он так боялся получить подтверждение своим мыслям, но когда это действительно произошло, оказалось совсем не больно. — Фрэнк, не в этом дело, — голос Оливера вдруг зазвучал немного мягче. — Дело не в тебе, дело во мне, да-да, знаю, — грустно усмехнулся Фрэнк, опустив взгляд. — Я говорил тебе об этом в самом начале. Ты юн, и в твоем возрасте свойственно видеть вещи лучше, чем они есть на самом деле. Пройдет несколько лет, и ты обо мне даже не вспомнишь. Я тоже влюблялся в школе. Все это пройдет. Фрэнк качнул головой, крепко сжав губы, а потом вдруг вздернул подбородок, впившись в Оливера взглядом. — Если ты такой умный, то зачем было все это? Зачем ты делал для меня эти вещи, зачем спал со мной? Не строй из себя снисходительного взрослого, что раздает советы. Это ты пользовался мной, из-за тебя я так ужасно себя чувствую! Теперь для Фрэнка все было ясно, как день. Он и правда идиот. Слепой, глухой и далее по списку. Стоило прекратить оправдывать Оливера в своей голове еще давно. Он ответил не сразу. Но когда заговорил, то его голос снова приобрел суровый оттенок. — Потому что ты этого хотел. Тебе было нужно плечо, чтобы выплакаться, а мне — возможность отвлечься. Любые отношения — это взаимная выгода, Фрэнк, прости, что разрушаю для тебя миф о любви. Слушай, я понимаю, что ты обижен, но я не сделал ничего плохого, только то, о чем ты сам просил. И я не считаю, что должен нести за это наказание. — О мой бог, — Фрэнк отшатнулся, пораженно выдохнув. — Ты действительно не считаешь себя виноватым. Тебе и правда плевать. — Я этого не говорил… — начал Оливер, но Фрэнк его перебил. — Блять, ты даже… У меня нет слов. Как я мог все это время всерьез считать… — Фрэнк остановил сам себя, понимая, что смысла в его словах все равно не было, а Оливер не станет слушать. Ему нравилось, что их отношения были под запретом, но он никогда не задумывался, почему. — Все, Оливер, достаточно. Я устал от всего этого, устал от тебя. — Ты все усложняешь! — Фрэнк развернулся, чтобы уйти, но Оливер схватил его за запястье, крепко сжимая. — Повзрослей. Ты не можешь настучать на меня просто из-за обиды, Фрэнк. Это ты настаивал на наших встречах, это ты вечно приходил сюда и лез ко мне в постель! — Так что же ты не отказался? — прошипел сквозь зубы Фрэнк, высвобождая свою руку из хватки и сбегая вниз по ступенькам. Кровь звенела в ушах, а ноги несли его прочь, подальше от Оливера, подальше от всего, что было с ним связано. Он услышал, как за его спиной захлопнулась дверь, но оборачиваться Фрэнк не собирался. Он даже был рад, что внутри кипела такая злость, что не оставалось места ни разочарованию, ни пустоте. Тошнило от того, что все вокруг были правы, а он действительно оказался просто глупым подростком. Пришел в себя Фрэнк только когда оказался дома, хлопнув дверью. Из гостиной вышла мама, чтобы поздороваться. — Что-то случилось? — с удивлением поинтересовалась она, откладывая на комод книгу и поправляя вязаную шаль. Фрэнк поднял на нее взгляд и ощутил, как по щекам катятся слезы. Он рассказал ей все, от начала и до конца. О том, как сбегал к Оливеру ночевать. О том, что они виделись в Нью-Йорке. О каждой мелочи, которой он его обидел, и как он считал, что Оливер — первый человек, который его полюбил. Фрэнк не мог остановиться — слова все не заканчивались, а мама молча слушала его, обнимала и гладила по голове. А когда Фрэнк, наконец, замолчал, то начала извиняться за то, что не замечала. За то, какой плохой матерью она была. Она тоже плакала, но впервые за долгое время Фрэнк чувствовал себя дома. Чувствовал, что может сбросить с себя груз, который так долго тащил на себе в одиночку, и поделиться с тем, кто мог его понять. — Расскажи отцу сама, — хрипло попросил Фрэнк, когда нашел в себе силы подняться с дивана. К этому моменту они уже минут десять молчали, он все еще всхлипывал, но слез уже не осталось. — Даже не хочу думать, как он отреагирует. — Я об этом позабочусь, — ласково произнесла Линда, погладив его по щеке. — А пока выпей воды и иди отдыхай. Помни, что я тебя люблю. — Да ладно, ма… — смущенно пробормотал Фрэнк, скрывая, как важно ему было это услышать. Он поднялся в свою комнату, забрался под одеяло и впервые за долгое время уснул быстро и спокойно.

***

На следующий день Фрэнк отправился в кабинет психолога снова, и на этот раз рассказал все прямо, хоть сочувствующий взгляд Алиссы и было сложно выдержать. Она порывалась сказать, что это не его вина, что это требует большой смелости — рассказать о подобном, но Фрэнк перебил ее, сказав, что еще больше жалости он принять не сможет. Состояние было странным, словно все его чувства отключили, оставляя пустоту внутри, которая хоть и успокаивала, но все же Фрэнк предпочитал чувствовать хоть что-нибудь еще. Алисса тут же сообщила директору и, хотя по ее словам мистер Разерфорд был настроен скептически, они все же связались с департаментом, название которого Фрэнк даже не запомнил. Оливера Фрэнк так и не встретил, но Алисса пообещала, что его тут же отстранят от работы на время расследования, а школа сделает все возможное, чтобы Фрэнку было комфортно. Конечно, это не избавило его от формальных встреч с психологами и следователями, но, по крайней мере, никто из учеников не знал, кто же настолько пришелся по вкусу мистеру Сайксу, впредь до суда. На Фрэнка, конечно же, не падали подозрения, а Майки с Эмили молчали, что его удивило. Он-то думал, Эмили создаст из этой новости целую сенсацию на своем твиттерском аккаунте, но, кажется, история со Стейси ее многому научила. Отец отреагировал ровно так, как Фрэнк того от него ожидал — скандалом. Он кричал, что это отразится на его работе. Что Фрэнк должен немедленно отправиться в школу и сказать, что солгал. Хорошо ещё, что не ударил, а просто обозвал парой ласковых и заявил, что он ему не сын. Фрэнк был к этому готов, так что, наверное, именно поэтому ему было плевать. Отцу всегда работа была дороже семьи, так что удивляться? Доказательства собрали быстро, пригодился и блог, показывать который Фрэнку было особенно стыдно, ведь ощущалось это как вывернуть душу наизнанку. В суде ему появиться пришлось всего раз — ради дачи показаний — а остальным процессом занимался адвокат. Это мама настояла на том, чтобы участвовал Фрэнк как можно меньше, для его же благополучия. Как ни странно, отвлечься помогала учеба, хотя от математики его и отвернуло окончательно и бесповоротно — остальные же предметы давались ему хорошо, особенно язык и литература. Свою роль сыграли и занятия со специализированным психотерапевтом, видеться с которым Фрэнка-таки обязали. В конце концов, он сдал экзамены, подал документы в университет по наставлениям мамы, а когда получил письмо о принятой заявке — собрал вещи и уехал в Нью-Йорк, не желая больше находиться в городе, где так многое напоминало о его неудавшемся романе. Оливера приговорили к пяти годам заключения — минимальному сроку, предусмотренному за подобные преступления. Адвоката он выбрал что надо, да и кто сомневался, что Оливер, хитрый Оливер, который в суде настаивал, что спал с Фрэнком исключительно после совершеннолетия, выбьет себе наказание помягче. Теперь Фрэнк совсем иначе смотрел на их «отношения». Он действительно ошибался, когда считал, что у них есть хоть какой-то шанс стать обычными. Чем старше он становился, тем больше вопросов вызывало влечение Оливера к нему. Уже через несколько лет семнадцатилетние подростки начали казаться ему наивными максималистами — а с ними ему теперь приходилось сталкиваться часто по специфике работы психологом. И это ему еще слегка перевалило за двадцать. Было тяжело, но со временем Фрэнк наконец-то смог признать и принять, что Оливер и правда использовал его. Еще больше времени ушло на то, чтобы перестать винить в этом самого себя, ведь именно эта ситуация послужила последней каплей для развода его родителей. И все же совсем окончательно забыть произошедшее у него не получалось. Наверное, эти воспоминания останутся с ним до конца жизни, или хотя бы на долгое время, но Фрэнк научился с ними жить. Время от времени Оливер всплывал в его голове, и тогда Фрэнк прощупывал, что чувствует по этому поводу. С недавних пор он с удивлением начал замечать, что ему, в общем-то… Уже практически все равно. Он знал, что Оливер скоро должен выйти из тюрьмы и, возможно, мысли о нем были обусловлены именно этим. После, согласно вынесенному приговору, он будет депортирован в Англию, и, к счастью, больше никогда не сможет работать с детьми. — Опять грустишь? Фрэнк вздрогнул, вырываясь из собственных мыслей, и перевел взгляд на Джерарда, что выглянул на балкон с их котом на руках. — Просто задумался, — качнул головой он, окончательно возвращаясь к реальности и прислушиваясь к шуму ночного города. — Все нормально. — А это — расточительно, — хмыкнул Джерард, забирая из его пальцев сигарету, что уже почти полностью превратилась в пепел, хотя Фрэнк сделал всего пару затяжек. Встряхнув ее над пепельницей, Джерард отпустил кота обратно в квартиру и сделал затяжку из того, что оставалось. — Твоя мама звонила. Полчаса делилась со мной советами насчет ремонта. Кажется, она собирается приехать. — О боже, — Фрэнк потер переносицу. — И ты ее не остановил? — Мне нравится, когда она приезжает. Тогда у нас появляется нормальная еда. — Тебе не нравится, как я готовлю?! Джерард рассмеялся и, потушив окурок, отодвинул стеклянную дверь. — Долго здесь не стой. Уже октябрь, а я не хочу вытирать тебе сопли. — И все равно будешь, — усмехнулся Фрэнк, махнув рукой. Стабильная работа, надежные отношения. Его жизнь приобрела тихий, размеренный темп, и его это более, чем устраивало.