Бэмби

223г. новой эры от 2000г. от Рождества Христова С Ш А Ш Т А Т : М О Н Т А Н А в паре километров от Кэссиди-Керв

      Когда-то давно Америка славилась могущественными ведьмами,

вампиры и оборотни жили в мире.

Даже люди здесь были свободными и независимыми.

Идеальный новый мир.

Был.

Когда-то…

      Последние два с четвертью века с каждым годом магии в мире становилось всё меньше. Всё чаще и чаще у ведьм и оборотней рождались люди. Всё реже можно было встретить в лесу фею. Дошло до того, что в какой-то момент Нью-Йорк объявил о полном очищении от «нечисти», этот город стал первым — где жило и правило человечество.       Вампиры были самым древним видом, конечно, никто их поголовно не считал, но не замечать численное превосходство становилось всё более и более невозможно. В последнее столетие абсолютно все поверили в то, что кровососы что-то где-то намутили. Однако ни у оборотней, ни у ведьм, даже у магов не было ни единого доказательства вины вампирского клана. Те не жаловались на жизнь, и никто даже не представлял, что первыми пострадали именно они: уже три столетия их укусы не обращали. И почему-то никто не подозревал виновниками всех бед — людей. Которых с каждым годом становилось всё больше и больше. Они как тараканы расползались по миру, подчиняя и захватывая себе всё новые и новые уровни жизни. Атакуя техникой и прогрессом.       Тони Старк был последним оборотнем клана Коллинс-Карбонелл. Полукровкой, если быть честным, но особенным его делало даже не то, что отец был человеком, а то, что сам Энтони оказался техническим гением — а значит, по мнению своего вида — был неправильным оборотнем. Они всегда сторонились прогресса. Они жили в единении с природой. Они всеми силами избегали контакта с людьми. Но не этот. Предатель. Живущий как человек.       Пятнадцать лет назад на всех без исключения мифических существ объявили облаву. За голову ведьмы платили тысячу долларов. За пойманную фею полторы. За оборотня — две тысячи за шкуру и три, если привезут живого. Вампиров отлавливали и устраивали смертельные шоу, как гладиаторские бои в древнем Риме. Анимаги сидели на цепях в салонах и цирках. Маги скрывались до поры до времени, но и их хватали, сдавая в лаборатории, из которых никто не выходил живым.

Человечество отомстило.

      И сейчас Питер бежал через старый лес, цепляясь ногами за кустарники и коряги, спотыкаясь и падая в мокрую осеннюю листву. Бежал вперёд из последних сил, уже плохо разбирая дорогу. Чувствуя лишь обжигающий лёгкие воздух, рваное биение сердца в висках, вязкую слюну во рту и боль в подвёрнутой парой горных хребтов ранее лодыжке. А ещё слыша жуткий, парализующий, вой преследующих охотничьих псов.

      БАМ!

      Где-то вдалеке прогремел оружейный выстрел, свора завыла громче, Питер врезался спиной в огромный дуб, безуспешно глотая ледяной воздух и пытаясь перевести дыхание. Его спасала лишь абсолютная тьма. Новолуние сыграло на руку. Но и этот призрачный шанс был на исходе.

      БАМ! БАМ!

      Всё ближе. БЕЖАТЬ. Надо бежать, только ноги подгибаются и не слушаются, только сил уже не осталось, только страх и полная беспомощность лишают здравомыслия. И тут Питер услышал то, от чего заходящееся в сумасшедшем стуке сердце замерло — гудение маленьких пропеллеров. Повернув голову на звук, он едва не столкнулся носом с крохотным парящим дроном. НЕТ! Ринувшись в сторону, плохо соображая куда именно бежит, Пит помчался вперёд, преследуемый не только псами, но и техникой.       Ломанувшись сквозь кусты, понадеявшись, что техническая тварь запутается в них, Питер никак не ожидал в следующую секунду ощутить пустоту под ногами и кубарем полететь с пологого склона, больно ударяясь о муравейники и кочки. Он слышал собачий лай и противный стрёкот моторчиков. Пытался затормозить падение, становящееся с каждой секундой всё более опасным, но только обдирал пальцы и ломал ногти о непослушный каменистый склон, заросший мхом. Со всей силы врезавшись телом в густой кустарник, Питер завыл от ослепляющей боли: бедром он так неудачно влетел в живописный валун. По ноге, кажется, текло что-то густое и горячее, но разбираться было некогда. Свора брехала уже на холме. Пошатываясь, дезориентированный болью и полуминутным вращением, он сделал пару шагов в лесную чащу и…

      Пуль

      В шею вонзился крохотный дротик, и пока Питер заторможено тянулся пальцами к нему, на его запястье сел дрон, обхватывая лапками подобно браслету. И тут тело пронзила боль. Боль, которая бывает лишь при плохо контролируемых обращениях. Питер распахнул рот, но с губ сорвался уже животный крик. Шатаясь и врезаясь в деревья, не понимая, что происходит, он шёл вперёд и тут…

      Пшш-шш

      Пит зажмурился, ступая наугад, отчаянно закрывая рот ладонью и стараясь не дышать, он попал под какой-то распылитель, а раз здесь летают дроны и по его следам идут гончие — это не просто опасно, это СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНО! Сделав ещё пару неровных шагов, он беспомощно рухнул на землю, хватая губами ускользающий сквозь лёгкие воздух. Нога пульсировала, пальцы саднило, а тело окаменело готовясь к трансформации. Слыша радостный визг своры, взявшей след, и нескончаемую, оглушающую, пальбу в воздух, Питер из последних сил попытался подняться. Перед глазами всё плыло, что-то было не так. Он не собирался обращаться. Он не давал команды. Он впервые за пять лет это не контролировал! Коснувшись заходящегося в сумасшедшем стуке сердца, Пит удивлённо распахнул глаза, пытаясь сфокусировать взгляд и убедиться, что пальцы не врут, что у него не начались галлюцинации или что-то в этом роде. На нём не было одежды. А из-за кустов, сверкая голубыми глазами, готовился к прыжку Ирбис.       Питер инстинктивно прыгнул в сторону, слыша звериный раздосадованный рык. И помчался, куда глаза глядят, чувствуя, как неотвратимо меняется тело.       Абсолютно забыв в тот момент про преследующую его свору, Пит вылетел на склон, убегая от хищника. Но не успел сделать и пары шагов, как его сбил с ног барс. Откидывая лапой в кусты, словно он был ничего не весящей пушинкой. На подгибающихся от слабости и боли во всём теле ногах, Питер попытался выбраться из кустов, но запутался в них рогами. Поздно! Мир схлопнулся и наполнился сотней запахов и звуков. Потерял краски. Руки превратились в копыта. Дёрнувшись назад, лягаясь, чувствуя пугающий запах кошки совсем рядом, Пит завыл. Снова дёрнулся. Бок ошпарило острыми когтями. Вырвав рога из кустов, не глядя на хищника, он рванул вперёд, виляя и уходя от нагоняющего гигантскими прыжками барса. Только и успевая, что уворачиваться от цепких лап и зубов, бьющих по задним ногам и ягодицам, Питер бежал вперёд, не разбирая дороги.       Сил не было. Близко растущие деревья мешали. А запах и вой псов лишали рассудка. Питер оттолкнулся от каменистого склона, прыгая вниз, и попал копытом в кроличью нору. Ногу прострелила уже не лёгкая, а адская боль, тело занесло в сторону, и он рухнул на землю, не в силах подняться. Кажется даже теряя сознание на мгновения, потому что когда открыл глаза: ирбис, довольно рыча, медленно шёл к нерадивой добыче, блестя своими белыми клыками.       Кусай! Ну же! Чего ты ждёшь?! Питер подставил шею, прикрывая глаза. Лучше умереть от клыков хищника, чем попасть в лапы охотников.       — Ти-хо, Бем-би, — прорычал барс и прыгнул на оленя, сжимая зубы на хрупкой шее, но, не прокусывая её. Лишь зажимая. И в следующую секунду на поляне появились охотники с псами на цепях.       Питер закрыл глаза, стараясь не дёргать ушами. Оборотень, а ирбис был именно им, грозно зарычал, сильнее стискивая зубы, протыкая тонкую кожу. Не кричать. Не двигаться. Терпеть.       — Рамлоу, какого хера ты оста…?! Дьявол!!!       Питер чувствовал сквозь собственный запах страха и вонь псов два человеческих, пропитанных кровью и порохом. А ещё стойкий привкус железа. Это… от Барса? Питер не успел принюхаться, его грубо мотнули из стороны в сторону, переступая на лапах и пятясь назад, предупреждающе рыча.       — Ирбис, Пирс! Два оборотня!       — Ты дурак?       Питер чувствовал, как его тянут в кусты, не переставая рычать, но никак не мог помочь своему… убийце? Спасителю? Кому?       — Это просто звери.       — Звери?       — Звери, уёбок! Посмотри на зонд! Они чисты!       — Значит, у меня будет шкура! — человек вздёрнул ружьё, и Питера в тот же миг выпустили из пасти. Не ожидая этого, он больно приложился головой о землю, слыша утробный рык барса и… детский писк. Боясь открывать глаза, Пит принюхался, но не учуял ничего. Но писк… Словно детёныши? Совсем рядом.       — Стоять! Это территория Старка.       — Да плевать. Смотри! Щенки!       — Назад! — ещё одно ружьё вскинуто вверх. Питер старался делать максимально незаметные вздохи, не смотря на то, что сердце заходилось в сумасшедшим биение от длительной погони, лютого страха и адской боли. Барс бил своим пушистым хвостом из стороны в сторону, лупя по кустарнику так, что ломались ветки, перетягивая на себя всё внимание, и утробно рычал.       — Да брось. Всего парочку.       — Он уши нам отгрызёт. Видишь браслеты? И хвала Гидре, если на них нет камер. Они у него на счету. Уходим!       — Но, Пирс! Эта шкура будет стоить дороже сраного оборотня!!! — Рамлоу сделал пару шагов, не обращая на утробный рык зверя внимания.       — Я сказал: ищи рогатого-урода! — спущенный с предохранителя крючок леденяще звякнул в оглушающей тишине.       — Ты не посмеешь…       — Думаешь? — Питер вздрогнул от выстрела, готовый броситься бегом отсюда, но мощная когтистая лапа вдавила в землю. Крик боли потонул в рыке ирбиса.       — След! След! — Заорал Рамлоу, а свора бестолково завыла, тыкаясь носом в опавшую листву и переступая с лапы на лапу. — След! Ну же! Твари! — Псина взвизгнула, отброшенная ударом ботинка. — Ищите ублюдка!!!       Барс, всё ещё рыча, вновь подхватил оленя за шею, сильнее сжимая челюсти, и потащил в сторону детского писка. Пит хотел раскрыть глаза, начать сопротивляться, но на него неожиданно обрушилась дикая слабость. Он провалился во тьму.