Бэмби

      Питер с трудом открыл глаза, тело привычно мучила слабость, как бывало всегда после обращения. Но было что-то ещё… другое… что-то… инородное, словно… чужое? Подобрать точное описание такому странному состоянию не удавалось, ещё и затылок простреливало от самого незначительного движения зрачками. Во рту царила пустыня Сонора, как если бы он выпил очень много алкоголя. Не то чтоб Пит знал на собственном опыте, как это ощущается, но по рассказам представлял именно так. К общему недомоганию прилагалась острая пульсация в бедре. Наверное, если бы не мучающая жажда, то он ничего кроме боли не чувствовал.       Воспоминания возвращались мучительно медленно. Питер заторможено обвёл глазами белую комнату наполненную ароматом зелёного чая с мелиссой, с которым не справлялась ни вонь медикаментов, ни хлор, ни кровь. Улавливал он и запах дорогой кожи, дерева, природного камня, хлопка и утреннего леса после дождя. Почти осязаемая влага на губах, заставила сделать болезненный сухой глоток, хотелось пить. Но все эти запахи не отвечали на мучающий вопрос: «Где я?»       С трудом сев, упираясь ладонями в невероятно мягкую постель, Пит прикрыл глаза: как же давно он не ощущал этой приятной мягкости и расслабленности. К горлу подступил ком, стоило вспомнить собственную комнату… Не желая окунаться в болезненные воспоминания, он стащил с плеч тёплое и лёгкое как пушинка одеяло. В реальность возвратиться было слишком легко: запах медикаментов, крови и боль не давали ни шанса обмануться и создать иллюзию давно утерянного дома. Первым делом Питер осмотрел дёргающее и не дающее расслабиться ни на секунду бедро. Оно было заклеено бинтовым пластырем, через который проступили алые пятна. Отодрав его, Пит зажмурился, со свистом втягивая воздух. По обонянию ударил забирающийся в каждую клеточку тела запах крови и лекарств. От щёк отхлынула вся кровь, стоило увидеть опухшие края раны в чём-то прозрачно-белом… свист в ушах и неприятное онемение на пальцах привели в чувства. С опаской открыв один глаз, Питер нерешительно посмотрел на рваные края раны, стянутые профессиональным, на первый взгляд, швом. То, что он принял за гной, оказалось лекарственной мазью. Видимо удар о валун оказался гораздо сильнее, чем осталось в памяти. Поперёк шва, уходя на ягодицы, кожу расчертили четыре алые полосы от острых когтей.       Питер оцепенел, воспоминания в один миг проскочили перед глазами: старый причал, облава, бегство, охотники, дротик, ирбис, обращение… Каким чудом его сочли за животное? Почему он обратился? Почему барс его спас? И… ирбис — был оборотнем.       Питер настороженно осмотрелся, всё ещё не соотнося знание о том, что его… спас же? барс, и локацию своего пробуждения: просторная спальня с минимум мебели, выглядящей слишком дизайнерской и дорогой. Стены отделаны под холодный бетон. Напротив просто гигантской кровати висело непонятное прозрачное стекло, отдающее синим… голографическое панно или новое поколение телевизоров? Панорамное окно во всю стену открывало потрясающий вид на разноцветные холмы предгорья и белеющие верхушки уже заснеженных гор. Деревянными рейками немного оживлялась стена со скрытой дверью, ведущей в коридор. Помещение выглядело нежилым, словно это был дом-макет для глянцевого журнала. Ни единой фотографии, картины или брошенной в спешке книги. Даже подушка и плед в кресле казались муляжами. Скупой и, отчего-то Пит был в этом уверен, сверхтехнологичный интерьер, пропитанный электроникой, навевал тоскливые воспоминания. Город, квартира, родители, разработки отца… Мотнув головой, отгоняя такие непрошеные мысли, Питер нерешительно коснулся босыми ногами мягкого ворса белоснежного ковра, раздумывая, сможет ли подняться на ноги. От одной мысли об этом в ушах загудело. Впрочем, пить хотелось сильнее, а на идеально чистой, без единой царапинки, прикроватной тумбочке из мрамора обнаружился лишь пустой стакан, пара ампул и упаковка каких-то таблеток.       — Я уже говорил, Роджерс. Нет! Н. Е. Т. Что в сочетании этих трёх букв тебе не понятно?! Я не стану вам помогать. Поднимать бунт сейчас — самоубийство.       До чутких ушей Питера донёсся приглушённый стенами и дверью знакомый голос. Он принадлежал ирбису. Как барс мог говорить, а не только рычать — для Питера было полной загадкой. Конечно, он почти ничего не знал о своих способностях и своём виде, но такое — казалось попросту невозможным!       — Наши сотнями погибают, пока ты планы вынашиваешь! — новый голос был уверенным и жёстким, казалось, что он чеканит каждый слог так же, как и шаг.       — Они всегда могут укрыться, им известно, где и кого искать и что делать.       — Стать твоими экспериментами, Старк? Жить в изоляции?! Вот уж, правда, спасение!       — Я делаю всё, что могу! Спасаю их! Обеспечиваю вас техникой! Что тебе ещё надо, Фьюри?! — Питер вжал голову в плечи, нервно посматривая на дверь, но никто не собирался врываться в его комнату. Разговаривающие прошли мимо.       — Тебе не понять, Тони, — приятный женский голос сотней колокольчиков пролетел по коридору, но вместе с этим запустил тысячу мурашек по спине, была в нём какая-то невысказанная угроза. Опасность!       — Да неужели, Романофф? Верно! Это же вы, а не я живёте на паре неполных гектаров под вечным давлением с двух фронтов! Ещё и вынужденные постоянно придумывать, как сломать свою же разработку, руками заказчиков в первые два использования, чтобы они не поняли, что это не у них руки из жопы! Знаешь, как трудно отсрочить выпуск продукции и, ссылаясь на доработку, изобрести антиприблуду для вас? Да ещё и такую по качеству материалов и сборке, чтоб у МЕЧа ни единого вопроса не возникло…       Голоса удалялись всё дальше по коридору, и вскоре их стало и вовсе не слышно. Питер, жмурясь от боли, встал, стараясь не наступать на травмированную ногу. Отодранный бинт-повязка свисал бессмысленным лоскутом, не желая снова прилепляться к коже. Перед глазами мир неуверенно шатался, а стены шли волнами. Делая неглубокие вдохи, будто это как-то могло помочь, Питер чуть перенёс вес на больную ногу и с глухим стоном упал на мягкий ворс ковра. Наступать было мучительно больно! Зато в приоткрытой дверце тумбочки он обнаружил чистые бинты.       Замотав рану и покрепче завязав узел, Пит, хватаясь за тумбу, а потом и за стену, заковылял в сторону двери. Та автоматически открылась, впуская в серый коридор с абстрактными картинами и странной подсветкой идущей словно из-под стен и сквозь потолок. Голоса в коридоре было слышно намного лучше. Звукоизоляция, видимо, была хорошей только в спальнях. Неуверенно замерев на месте, Питер опёрся плечом о стену. Натянув на плечо сползающую футболку, так успокаивающе пахнущую зелёным чаем и мелиссой, он неуверенно покрался на раздающиеся на повышенных тонах голоса. Пит не хотел подслушивать чужой разговор, ему просто была нужна вода. Мягкий светло-серый ковёр удачно скрывал шаги. Быть может, он просто найдёт кухню и его никто не заметит? Прихрамывая, Питер выглянул из-за угла и тут же спрятался обратно, наступая на травмированную ногу сильнее, чем следовало бы, сжимая зубы и изо всех сил стараясь не заорать. Бинт пропитался кровью и с каждой секундой становился всё более липким. Того, что он увидел было достаточно, чтобы понять — пора вернуться к себе. Только…       По центру гостиной висели светящиеся голубые экраны, а между ними стояли двое, чуть ли не рыча в лицо друг друга. У стены замер лучник, любовно поглаживающий наконечник стрелы. За спиной рыжеволосой девушки, сидевшей на подлокотнике кресла и внимательно изучавшей Старка, стоял ещё один мужчина в кожаном плаще с глубоким капюшоном, скрывающим лицо.       — Ты делаешь недостаточно, Тони.       — Ну конечно! Это же вы рискуете всем, спасая свой вид, хотя могли бы жить в стороне и носа не совать! А ведь отец это предвидел когда-то. Вы списали его слова на глупую теорию. Не поверили! — Старк нервно развёл руками и принялся расхаживать из стороны в сторону, словно загнанный в клетку зверь. За его спиной было окно и пара ярких экранов, будто зависших в воздухе, не дающее рассмотреть черты хозяина дома.       Питер внимательнее пригляделся к высокому блондину: военная форма прошлых лет, сорванная с груди звезда воздушно-десантных войск, а на плече… глаза мальчишки округлились: Повстанцы! На фоне от черного к зелёному расположилась полная Луна, за ней развивались черные крылья, с парой средневековых мечей, а на фоне Луны след оленя, поверх которого прошёл барс. Питер слышал о борцах за свободу, о Сопротивлении, о лагерях Спасения, только с каждым годом истории о них звучали всё тише… и были пропитаны кровью потерь и поражений…       Военный хотел сделать шаг вперёд, но девушка остановила его одним взглядом. Сам того не замечая, Питер всё больше и больше высовывался из своего укрытия, как завороженный смотря на Старка. Фамилия казалась знакомой, но он не мог припомнить, где же её слышал. Возможно от отца, когда был маленьким? Или может от Бена? Или тех оборотней, что предали своих же!       — Помнится, Говард говорил живым и тем, … тем, кто не с нами. Что нам необходимо держаться вместе. Вживить блокаторы. Окружить себя щитом. Жить в резервациях, как за бронёй. Было такое?! И не важно, сколько будет побрано свобод! Это — нам нужно.       — С той идеей ничего не вышло, — тихо проговорил Роджерс, опуская голову и сутуля свои идеально прямые плечи.       — Он сказал, продуем? А ты ему, что тогда сказал? — Тони наступал на высокого блондина, по-кошачьи показывая зубы. — «Зато плечом к плечу». И что?! Продули вы?!       — Тебя там не было, — подал голос человек в плаще, отходя от кресла и скидывая капюшон. Этого одноглазого негра Питер знал! Николас «Ник» Джозеф Фьюри — директор ЩИТа, бывший офицер армии США и сотрудник ЦРУ во времена IIой Гражданской войны. Он был человеком, но встал на сторону нечисти, когда руководство дало команду на полное уничтожение: дети, женщины, старики. Было приказано убить всех! Кровавый день унёс тысячи жизней. Военные врывались в школы, офисы и жилые дома. Включали локаторы и, обнаружив нечисть, выстраивали у стены, хладнокровно расстреливая. Фьюри спас сотни детей и взрослых, предупредил, вытащил из-под пуль, увёл в Лагеря Спасения и обеспечил оружием и припасами. Подарил шанс. Мэй говорила, что никогда не знала человека сильнее духом, но сейчас Питер был с ней не согласен. Старк спас его, не Фьюри.       — Но вам не привыкать геройствовать постфактум! Верно?! — сорвался на крик Старк, делая пару шагов назад и потирая грудь в районе солнечного сплетения. Бросая быстрый взгляд на часы, и досадливо морщась. — Вы же — Мстители. Не Предотвратители?       — Говори, что хочешь, Старк. Я знаю простых ребят, которые тебя в десять раз лучше. Я видел хроники. Ты ведь сражаешься только за себя. Ты не из тех, кто пойдет на жертву, ляжет на колючую проволоку и даст через себя пройти другу! — Роджерс, тоже повышая голос, сделал пару шагов к Тони, заставив того чуть попятиться. Он почувствовал слабину и пытался давить.       — А я эту проволоку вырежу, — Старк резко вскинул голову, вставая вплотную, неотрывно и зло смотря в полыхающие зелёным глаза.       — Умеет выкрутиться…       В последнюю секунду Питер уловил движение. Наблюдавший до этого за двумя оборотнями лучник повернул голову в сторону коридора. Испуганно и слишком резко Пит подался назад. Оступаясь. Сбивая рукой, взметнувшейся в поиске равновесия, вазу. В замедленном в тысячу раз мгновении падая на спину, вместе с вращающейся в рапиде безделушкой, наверняка безумно дорогой, как и всё вокруг. Питер не успел сделать ровным счётом ни-че-го. БАМ! По полу разлетелись мелкие осколки, чиркнув по щеке. Бедро пронзила такая боль, что предыдущие ощущения показались просто царапиной. И тишина. Чёрт! Питер схватился за оцарапанную чуть ниже глаза щёку, пачкая пальцы в крови, отдалённо понимая, что звук разбивающейся керамики был настоящим взрывом в идеальной тишине коридора.       — Кто там?! — Роджерс звучал встревоженно и враждебно, но никто не спешил выходить из-за угла.       — Бэмби.       Пытавшийся подняться и задыхающийся от страха Питер замер. Заметили. Конечно, заметили! И судя по запаху — двое в гостиной точно были хищниками. Сердце в панике на древних инстинктах подскочило к горлу, ударяя током крови по ушам, мешая расслышать разговор в паре метров.       — Чего?       — Я спас вчера паренька, — Тони звучал так, словно не собирался рассказывать своим гостям о том, кто находится в его доме.       — Что? Не смеши меня, — лучник произнёс это так самодовольно и неверующе, что даже у Питера заклокотало что-то внутри, хоть он и был от природы миролюбивым.       — Давай, Карапуз. Выходи.       — Чтобы Старк кого-то сам спас…       Питер, понимал, что его раскрыли, что глупо сидеть на полу и молить о чуде, что убежать уж тем более не выйдет, но всё ещё не мог заставить себя сдвинуться с места парализованный страхом. За стеной разлилась гнетущая тишина. Послышались тихие шаги. Пит предпринял бессмысленную попытку отползти, но ногу прострелила боль, пригвождая к месту. Из-под бинта потекла струйка крови. Чёрт. Чёрт. Чёрт! Бросив полный паники взгляд на приближающуюся тень, сжимаясь в комочек, он зажмурил глаза, задерживая дыхание. Глупо. По-детски. Фатально.       — Бэмби? Эй, Карапуз? — раздался приятный бархатный голос с отчётливо различимыми тревожными нотками. Питер нерешительно потянул носом воздух и распахнул глаза, окутанный успокаивающим запахом чая и мелиссы. Он поднял взгляд на Старка, а это был точно он, и по-глупому застыл с распахнутым ртом, словно желторотый птенец в гнезде. Оборотень выглядел абсолютно не так, как успел себе представить Питер. С глубокими такими выразительными карими глазами, обрамлёнными морщинками от минувших улыбок, аккуратной необычной бородкой, напряжённой линией острых скул. В небрежно расстёгнутой рубашке с развязанным галстуком. Он выглядел как один из актёров-людей, играющих королей или бизнесменов, а не оборотень. По крайней мере, не такой оборотень, каких видел Пит, когда жил под лодкой у старых доков или ютился под мостами. — Так, надеюсь это временный ступор, и ты не схватил столбняк?       — Н-нет, — Питер заторможено покачал головой, смотря, как чужие пальцы касаются его самодельной повязки, ослабляя узел, а потом и вовсе оголяя рану. Прикосновения барса казались обжигающими.       — Швы разошлись…       Питер качнулся и если бы уже не сидел, прижавшись спиной к стене, то точно рухнул бы на пол. Он ненавидел эту свою слабость перед видом крови, не важно — своей или чужой.       — Так, давай-ка отнесём тебя в гостиную, остановим кровь, а чуть попозже снова залатаем? — Тони аккуратно подхватил мальчишку на руки и неторопливо вошёл в комнату, наполненную хищниками. Питер лишь сильнее вцепился в его рубашку пальцами, прижимаясь к огненной груди. Пряча лицо. Втягивая резкие и тяжёлые запахи дуба, вереска, ландыша и корицы. Чувствуя каждой клеточкой ощупывающие цепкие взгляды. Хотелось убежать. Исчезнуть. Раствориться, лишь бы не быть центром внимания тех, от кого веяло угрозой и силой.       — Он ребёнок, Тони! — возмущённо воскликнул Роджерс, а Питер сжался и окаменел под этим изучающим взглядом, как олень в свете несущихся на него фар.       — А я-то тут при чём? Скажи это Рамлоу! — Тони опустил мальчишку на диван, и, отцепив его судорожно сжавшиеся на руке пальцы, отошёл к бару, доставая аптечку. Бросая встревоженные взгляды на бледного парня, который, казалось, никого, кроме него в комнате не видел, и вот-вот собирался грохнуться в обморок. Быстро перебрав содержимая чемоданчика, Старк недовольно цокнул и достал бутылку водки.       Пока все в шоке рассматривали парня, не удостоившего их и секундой своего внимания, Тони прикрыл глаза, тихо выдыхая. В груди саднило и пульсировало, сердце неприятно ныло и тянуло. Очень хотелось уйти максимально далеко в лес, или к тому домику у озера. Взять Бэмби с собой и просто… просто жить. В тишине, вдвоём… Помотав головой, он растерянно замер под паникующим взглядом мальчишки. Нашёл время предаваться странным мечтам.       — Я не ребёнок, — совсем тихо прошептал Питер и, подтянув колени к груди, обхватил себя за плечи, наконец посмотрев на изучающих его хищников.       — Рамлоу?! — Роджерс смотрел с тревогой и заботой, от которой мурашки по спине поползли. Казалось бы — забота. Но в ней был такой напор и давление, что хотелось укрыться за чьей-нибудь спиной. Желательно за кошачьей, в серо-чёрную пятнышку.       — Старк сейчас что угодно на уши повесит, лишь бы никто не понял, что на самом деле происходит в его доме, — фыркнул Бартон, цепким взглядом осматривая мальчишку, словно рентгеном ощупывал.       — Бэмби? — Романофф с интересом и лёгким прищуром смотрела Питеру в глаза.       — Он — олень. — Старк опустился на колени перед мальчишкой, заставляя того выпрямить ногу, и, не церемонясь, вылил треть бутылки на рану. Пит зашипел и дёрнулся, но горячая ладонь, как многими часами назад лапа, удержала на месте, не давая пошевелиться.       Все замерли, словно Тони сказал что-то такое, что было самой настоящей чушью или диковинкой. Тишина затягивалась, Питер неуверенно переводил взгляд с барса на повстанцев и обратно. Вознося хвалу небу за то, что его прикрывает от них Старк, внушая иррациональное чувство защищённости. Истолковав его взгляды иначе, Тони, поджимая губы, проговорил:       — Прости, спирт закончился, — он аккуратно промокнул рану специальной салфеткой и распечатал новую повязку. — Сейчас заклею, а после залатаем твою шкурку в мастерской. Идёт?       Питер бездумно кивнул, он почти не слушал, что ему говорит Старк, с тревогой смотря на подбирающихся к нему хищников. От Тони не исходило и сотой доли той угрозы, что внушали остальные. Сердце билось предательски быстро и громко. Старк прекрасно чувствовал запах страха мальчишки, замешательства Романофф, неверия Бартона и зарождающегося гнева Роджерса. А ещё в груди непривычно клокотало желание защитить. Он привык к тому, что Зверь всегда болезненно реагировал на нарушение личного пространства, но сейчас тот был готов сорваться с цепи за одни только взгляды и запахи, направленные на его оленёнка.       — Олень? — Фьюри удивлённо смотрел на мальчишку, но в его взгляде чувствовалась такая сила мысли, словно он уже на пару лет вперёд всё просчитал и предвидел…       — Ну же, Бэмби, покажи им хотя бы рога, — Тони попытался ухмыльнутся в привычной манере, смотря в глаза мальчишки, но тот как ужаленный дёрнулся назад, замечая острые клыки Старка. Вспоминая слова Мэй и Бена про запах крови для хищников. Про то, что ему надо быть острожным в общении с любыми существами и ни в коем случае не называть своего имени.       — Я… я-я-яя… — «не умею» никак не хотело срываться с языка. Он не мог оторвать взгляда от полыхающих голубым глаз, в десятый раз прокручивая перед глазами картинку белых клыков, скрывшихся за губами с такой обманчиво игривой и не опасной ухмылкой. Выходит, тот себя еле контролировал? А что будет, если он не сдержится? Что если… нападёт? Старк его заминку заметил, прикрыв глаза, тихо выдохнул, плотнее сжимая губы, и отстранился. Пит заметил, как его глаза, полыхнув голубым, стали вновь карими.       Повернувшись к «гостям» Старк, наконец, поднялся с колен, на каком-то бессознательно-инстинктивном уровне, закрывая Питера спиной и чуть разводя руки в стороны, словно так его могли не заметить.       — Он идёт с нами, — Роджерс сделал пару шагов, заставив Питера вжаться в спинку дивана, а Тони принять стойку и утробно зарычать:       — Он мой.       — Дьявол, Старк! — лучник попятился, увидев исказившееся лицо Старка.       — Он мой. Вы не затащите его в свой цирк уродов. — Зверь рвался наружу, но лимит был превышен. Обращение было невозможно и приносило лишь жуткую боль, Тони едва сдерживался от стона, ощущая жжение в груди от будто выворачивающихся наизнанку, рвущихся мышц… Надо было заканчивать бессмысленную изначально встречу. Оказать помощь оленёнку. Самому выдохнуть и расслабиться.       — Тони.       — Он не пойдёт с вами! Не ты ли сказала, что он ребёнок, Романофф?!       Питер ничего не понимал в происходящем, ему не хотелось никуда идти с этими незнакомцами, пусть и повстанцами, от которых пахло костром и сыростью, но и чтобы решали за него — тоже!       — Я сам могу решать.       Молчавший до этого Фьюри победно улыбнулся, а Тони резко обернулся, гневно зыркнув голубыми глазами на оленёнка, с трудом удержавшись от предупреждающего рыка. Пригвождая к месту своими невероятными глазами, он процедил сквозь зубы:       — Пока нет. Стоит тебе выйти из дома, как тут же получишь пулю в лоб. Или ошейник на шею. Что нравится больше? Тебя ищут. А значит без глушилки — ты красная тряпка для быка.       — Так сделай ему её, и мы уйдём.       — Я не пойду с вами, — Питер сам не верил, что произносит это таким ровным и уверенным голосом. Роджерс выглядел озадаченным, даже пару шагов назад сделал. Кажется, он абсолютно не понимал, как кто-то может не хотеть идти с ним.       — Что, Тони, нашёл новую игрушку? Старую то не сберёг, — подал голос лучник, всё так же подпирая собой стену. Старк дёрнулся как от удара. — Надо же, у знаменитого Тони Старка есть всё, кроме….       — Заткнись, Бартон!       —… всё, кроме семьи. Ты единственный в своём роде Старк. Скажи, какого это быть полукровкой вымирающего вида? Подстилкой людей, а?       Питер видел, как по рукам Старка пошли пятна его второй сущности. С губ сорвался звериный рык, только вместо обращения, тот качнулся в сторону, дезориентировано мотнув головой.       — Думаешь, твои подачки для нас что-то делают? Ты мог бы спасти нас всех! Но ты не идешь до конца! Трус!       — Бар-рртон, я тебя сейчас… — Тони сделал шаг к лучнику, но его мотнуло в сторону, и он рухнул на пол, скребя пальцами по паркету, оставляя драные полосы от проступивших когтей.       — Что ты меня? У тебя лимит превышен, как я посмотрю, — Бартон сделал пару шагов к оборотню и, улыбаясь, поднял его голову наконечником стрелы, рассматривая звериные черты на человеческом лице. — Мы пришли за помощью, Старк! И ты нам её дашь. В том объёме, что мы просим. Иначе…       Тони рыкнул, сорвавшись на сип, и снова прижал ладонь к сердцу, морщась от боли и мотая головой. Лучник натянул стрелой тетиву, не отрывая чёрных глаз от стоящего на коленях и тяжело дышавшего Старка, замершего в обращении. Питер не понял, как в его руках оказался пистолет, что лежал на консоли расположенной за диваном: словно Тони знал, что так будет и подготовился. Снятие с предохранителя и нацеленное дуло подействовало на лучника отрезвляюще.       — Оленёнок, положи оружие.       — Я — Питер! — он вскочил с дивана, забывая про больную ногу. В кровь ударил адреналин, разнося по организму силу и уверенность. Дышать стало легко. Плечи расправились. Пара шагов и Пит оказался чуть впереди Старка, прикрывая его ровно так, как до этого делал барс.       — Питер. — Решивший вмешаться Фьюри, сделал пару шагов, но замер, заметив палец на курке. Подняв руки, он отступил назад. — Ты не понимаешь…       — Я понимаю, что угрожать хозяину дома — плохо! — Питер бросил косой взгляд на Тони, его мелко трясло, с губ срывался полу-рык полу-стон. По смуглой коже тут и там пробегали пятна ирбиса. Но трансформация дальше не продолжалась, словно ей что-то мешало.       — Он не хочет нам помогать, — Романофф была единственной, кто никак не реагировал на происходящее, словно видела это уже не один десяток раз.       — Он сказал, что вам помогает!       — Этого мало, — спокойно ответила девушка, смотря прямо в душу. В её глазах застыла печаль и тоска, а ещё усталость, ей хотелось поверить и помочь, но было что-то ещё… манипуляция! Осознал Питер и покачал головой, горько улыбаясь. Он больше не купится. Слишком дорого обошёлся ему прошлый урок.       — Питер, послушай, — Роджерс сделал пару шагов к оленёнку, Пит дёрнулся и сам не понял, как нажал на курок. Пуля попала в стену за плечом оборотня, заставив солдата остановиться, а самого мальчишку испуганно вздрогнуть и вынырнуть из самоуверенного транса. Он… сейчас… чуть не выстрелил в человека…       — Уходите, — попросил Питер, руки которого предательски задрожали. — Придёте в другой раз.       — С чего такая защита? Ты его не знаешь! — Бартон, наконец, отмер и с презрением покосился на упирающегося на локти Старка, не способного даже подняться с пола.       — Он спас меня.       — Он не…       — Мне всё равно! Уходите! — Питер перезарядил пистолет, не понимая, откуда знает, как обращаться с оружием. — Уходите, — уже тише попросил он, чувствуя, как дрожат от напряжения руки. Пистолет ходил из стороны в сторону, рискуя задеть кого-нибудь, но опускать его Пит боялся. Не известно, что с ним могут сделать повстанцы. Зачем он им? Почему они так заинтересовались его сущностью? О чём ему не рассказали Бен и Мэй?       — Мы вернёмся завтра. — Роджерс с интересом и неким уважением смотрел на парня. — Подумай над нашим предложением.       Предложением? Требованием. Безапелляционным приказом следовать за ними…       Питер не опускал пистолет, пока не услышал, что завелись двигатели мотоциклов, а колёса зашуршали по гравию. Оружие выпало из пальцев, а сам он как подкошенный рухнул рядом со Старком, только сейчас чувствуя, как горячая струйка крови течёт по ноге, пачкая паркет и очередной белоснежный ковёр. Как ему помочь Тони? Что нужно сделать? Что происходит?       Старк тем временем вытащил из кармана капсулу и не слушающимися и дрожащими пальцами с силой воткнул себе в плечо, игнорируя ткань рубашки. Замирая, вдавливая лекарство до последней капли. И рвано выдыхая. В его стеклянных глазах плескалась одна лишь боль. Из уголка рта текла струйка крови от прокушенной, в попытках сдержаться, щеки.       — Вы в порядке?       — Всё… Нормально. Всё будет хорошо, Пи-ит, — Старк поднял голову, цепляясь взглядом за оленёнка. Фокусируясь на нём. Питер неуверенно коснулся огненной руки, поглаживая начавшие исчезать пятна.       Прошла пара минут, прежде чем голубой огонь в глазах потух, возвращая взгляду осмысленность, а пятна с рук и лица полностью исчезли. Делая медленные, тяжёлые вдохи, словно не сидел на полу, а бежал десяток километров, Старк облокотился на диван, устало прикрывая глаза. Его бил озноб. Лоб покрылся испариной. Руки стали ледяными. Тело ломало, умоляя хозяина о передышке и отдыхе, желательно двенадцати часовом, на кровати, под одеялом, в тепле.       — Вам надо согреться, — Питер протянул руку и стащил с кресла так удачно свисающий плед. Укутывая Старка, ощущая его дрожь.       — Нет. Мне надо залатать твою ногу. — Тони попытался встать и со второй попытки ему это удалось. — Идём… Идём в мастерскую. — Он помог Питеру подняться и даже подставил плечо, забирая часть веса на себя. — Прости, что не прокачу ещё раз на ручках.       — Мистер Старк.       — Мм-м?       — Как вы… как вы будете обрабатывать мои раны, если вам самому плохо? — неуверенно проговорил оленёнок, с подозрением смотря на поразительно быстро приходящего в себя оборотня. Лицо приобретало здоровый тон, об испарине напоминали лишь влажные волосы, взгляд становился твёрдым и сосредоточенным, а запах чая усилился в несколько раз, отрезвляя своей крепостью и яркостью вкуса лимона на кончике языка.       — Я способен на многое, Бэмби.       Больше Тони не проронил ни звука, буквально таща Питера на себе по коридору, вниз, по лестнице и снова вперёд. Для больной ноги это казалось целым испытанием, но будь он здоровым — такой маршрут не занял бы и минуту.       Стараясь отвлечься от простреливающей при каждом шаге боли, Питер рассматривал такой непривычный для оборотня интерьер: бетон, стекло, множество искусственного света и техники. Тут витал дух бетонных джунглей, каким-то неизвестным способом оказавшихся в гористой удалённой от цивилизации местности. Укрытие, таинственный бункер. В фантастических фильмах в таком месте всегда была единственная надежда на спасении, только вот в жизни всё было не так… Ни героя одиночки, ни чудом спасённого, ни света в конце мрачного пути…       Пит уже хотел попросить передохнуть, как стеклянные двери автоматически разошлись в стороны, а тёмное помещение озарили засветившиеся голограммы, экраны и проекции. Пахнуло металлом, сваркой, проводами и электричеством. Мастерская. Совсем не как у отца. Больше. Круче. Масштабней. Включились компьютеры. Загорелся подиум в центре. Один за другим вспыхивали голубым светом ниши с… Роботы? Питер прищурился, стараясь разобрать в сгущающейся перед глазами темноте, что стоит за стёклами боксов. Голограммы пятнами сверкали со всех сторон. Почувствовав, что ноги становятся ватными, Пит попытался разлепить губы и выдавить хоть пару слов, но тело уже не слушалось.       — С возвращением, сэр.       Заваливаясь в сторону, он снова провалился в бархатную тьму. Кажется, его успели поймать горячие руки… Или это иллюзия? Сон…       — Пятница, готовь стол.