Глава четвёртая, в которой Куратор даёт Пятому первое в её жизни задание
8 октября 2020 г., 17:59
В следующий раз Пятый застал её, когда она возвращалась с подпольного собрания. Сорок второй год выдался тяжёлым: Миранда проводила на войну нескольких друзей, всего на пару лет её старше. Неожиданно умная племянница обычной прачки и скрипача, не могла не задаваться вопросами: зачем.
И ответы она получила.
Пятый это знал из её досье, но до конца не мог в это поверить.
Он появился в одном из тёмных переулков и незаметно за ней следовал. Видел, как она поднималась по крыльцу, как открывала старенькую деревянную дверь. Побыла немного на кухне — гремела кастрюлей с картофельным супом на плите, послушала, как дядюшка Миккель играет на скрипке, а потом пошла к себе на чердак. Загорелась крохотная лампочка, комната наверху залилась светом. Пятый задрал голову, рассматривая девичий силуэт в окошке, и удивлённо вскинул брови, когда вместо того, чтобы задёрнуть шторы, Миранда открыла окно и позвала:
— Смерть! Я знаю, что ты здесь.
Пятый осмотрелся по сторонам. Никто на её крик не отреагировал. Она позвала смерть, но ни один из соседей не подошёл к окну, не отодвинул занавеску. Пятый покачал головой, тихо фыркнул и прыгнул — исчез с улицы и появился на чердаке у Миранды Мимингер.
— Добрый вечер, Смерть, — Миранда даже не вздрогнула, когда он вышел из воронки. Стояла к нему спиной, помешивая кофе в чашке с синим узором. Ручка отколота, на одном из краёв опасный скол. Она всё равно развернулась и протянула её Пятому. — Видишь, я не забыла.
Для неё прошло полтора года. Совсем скоро ей должно было исполниться двенадцать, она была всего на пару сантиметров ниже Пятого и недавно начала кровоточить.
Только вместо мальчиков, она думала только о Смерти и о том, как ей осточертела война.
Для Пятого прошло всего минут пять.
— Я каждый вечер варила кофе. Ждала, что ты объявишься. Уж уважь мои старания.
Пятый хмыкнул и взял в руки чашку. Развернул её, сколом от себя, и сделал большой глоток. Кофе был терпким и плотным, но всё равно бодрил.
— Ты не появлялся всё это время, потому что повода не было, да? — Миранда присела на край своей кровати и принялась расшнуровывать ботинки. — И появился сейчас, потому что мне нужна твоя помощь.
— Не странно ли просить помощи у Смерти? — Пятый сделал ещё глоток из чашки. Кофейная гуща скрипела на зубах.
— Ну, о таком просить только Смерть. Потому что это же твоя работа… забирать жизни, верно?
— Нет. Не-а, — Пятый чуть наклонился вперёд и покачал головой. — Не моя.
Ей было всего одиннадцать, но с каждым годом Куратора в ней было всё больше. Железная хватка, желание выжить. И умение использовать других людей в своих целях.
Эдакая Скарлетт О’Хара в детской голубой юбке.
— Ну, Смерть, — Миранда стянула тёплые носки, подтянула голые ноги и обхватила их руками. — Ты получишь душу, а мы тут вздохнём поспокойнее.
— Даже слышать не хочу, Миранда.
— Смерть, — снова повторила будущая Куратор. — Тебе всего лишь нужно будет сделать эту твою штуку со вспышкой и подложить старосте пару запрещённых книг. Чтобы его забрали.
Пятый сделал шаг назад, развернулся на пятке и отошёл к окну, глядя на улицу.
Он знал, что так и было. Кто-то подбросил им запрещённую литературу, и старосту вместе с женой забрали за распространение коммунистической пропаганды. Во время ареста и суда он постоянно кричал, что он верой и правдой служил рейху, и его кто-то подставил.
Его жена, фрау Мюллер, с самого ареста не проронила ни слова.
— Ты же знаешь, что добрая фрау Мюллер, которая стоит за твоей начитанностью, тоже отправится в лагерь, если ты так сделаешь?
— Знаю, — Миранда поджала губы и развела руками. — Мы все должны чем-то жертвовать.
— Удивительная циничность для одиннадцатилетки.
— Я не просто одиннадцатилетка, Смерть. Мне ты интереснее, чем школьные книжонки, а по вечерам, когда я разношу стиранное бельё или испечённый тёткой Катариной хлеб, я вроде как участвую в… заговоре, — последнюю часть фразы она произнесла одними губами. — И по всему миру идёт война. Мирные жители и так гибнут. Не думаю, что фрау Мюллер бы меня осудила.
Пятый смерил её взглядом. У неё действительно не было ни шанса пронести запретные книги к Мюллерам незаметно — остались бы следы, люди бы помнили, что она там была. Но если она не будет показываться там долго, и в это же время в его доме обнаружат коммунистическую пропаганду, то Миранду никто не заподозрит. Неужели эту часть её досье тоже придётся выполнять ему?
— Тебе правда совершенно плевать на других людей, — он допил кофе и вернул чашку Миранде. Его удивляло, что даже в столь юном возрасте она уже медленно, но верно превращала своё сердце в гранитный камень. — А я думал, что это приобретённое тобой качество.
— В каком… смысле? — Миранда приподнялась на своём месте. — Ты меня знаешь? Мы встречались в моём будущем? Мы… — она прикрыла глаза и глянула на него из-под ресниц.
— Чёрт, — Пятый поморщился. — Забудь об этом. Лучше расскажи мне, что нужно сделать.
И вот он снова играл под её дудку. Ей было всего одиннадцать — почти двенадцать, и он мог ей с лёгкостью отказать… И изменить тем самым ход времени. А этого позволить он никак не мог.
