Октябрь для двоих

Чтобы капрал болел, в разведке слыхом не слыхивали. Ну бывало, кашлем заходился, как чахоточный, да и все. Для таких случаев даже решение имелось — бутылка горячей настойки в одно лицо, и на следующее утро Аккерман своим видом снова пугал молодняк на плацу до колик и бессвязного мычания. Однако в этот раз что-то пошло не так. Еще давеча он гонял своего гнедого, заставляя брать барьер за барьером. Фунтик, конечно, прыгал, но недовольно косил лиловым глазом и прядал ушами, будто говорил: «Обижаешь, хозяин, мы же не в пажеском корпусе!» Но против капрала разве попрешь? Вот и коняга это понимал. Потом Эрен видел, как оба хрупали морковкой и довольные друг другом отправились на конюшню. И там, до самого вечера уже, Аккерман чистил, скреб и намывал мохнатые лошадиные бока и мощный круп. Эрен, сгребая опавшие листья неподалеку, пару раз наблюдал взмокшего и раскрасневшегося капрала, когда тот выскакивал покурить и закусить поздним яблоком, которые уничтожал, как Фунтик, вместе с огрызками. Видимо, в одну из таких вылазок и просквозило Сильнейшего. А много ли надо в середине октября месяца, да еще такого стылого, какого Эрен отродясь не помнил. Порывался даже подойти к суровому начальству, сказать, мол, куртку хоть накиньте, да не решился, забоялся, что прилетит геройским кулаком в ухо. Или нужной чулан чистить отправят, а в таком случае уж лучше в ухо. Теперь же вот лежал бравый капрал пластом, и от кашля его содрогались замковые стены. И все бы ничего, но лечить себя он не давал — майора Ханджи выгонял, швыряясь сапогами, как в мыша, у командора, говорят, отжал по привычке бутыль настойки волшебной. Но волшебство то Аккерману боком вышло. Эрен аккурат под капральской комнатой проживал и слышал, как того всю ночь полоскало у ведерка, а утром и похмелье, и жар напали на беднягу сразу. Весь день промучились оба, капрал — дохая больным лосем, а Эрен — от совершеннейшей своей бестолковости, потому как помочь любимому командиру не мог. Но за ужином к последнему внезапно вернулась память, застав его за размазыванием картофельного пюре по тарелке. Вскочив, он чуть не перевернул стол и, путаясь в ногах и мыслях, помчался к себе. Уже там заметался, то кидаясь вытаскивать из-под узкой койки маленький походный баул, то роясь на почти пустых полках рассохшегося шкафа. Наконец нашел нечто, маленькое и пузатое, завернутое в белую тряпицу, и счастливо выдохнул. У комнаты капрала стало тревожно. Особенно после распахнувшейся двери, исторгнувшей наружу майора Ханджи, еще более встрепанную, чем обычно. Вслед ей свистел надраенный до ослепительного блеска сапог и душераздирающий кашель, в котором легко можно было разобрать любимые Аккерманом просторечные обороты. — Фуф! — поправляя очки, весело фыркнула майор. — Смотри! Почти попал, а! Вот зараза! — подытожила радостно, призывая Эрена в свидетели. — А ты чего тут? — Мне… ну… — замялся Эрен. — К капралу мне. Надо. По делу! — добавил решительно, уловив смешливую искорку в темном взгляде. — А за спиной чего прячешь? — протянула Ханджи с любопытством. — Неважно! — он отважно сверкнул глазами, зная, что та не отправит чистить нужник за дерзость. — Ну-ну, — пропела майор и, наклонясь, подняла и вручила ему сапог. — Удачи, Йегер. И это… на построение можешь завтра не выходить. Эрен завис с открытым ртом, ошарашенно глядя вслед удаляющейся женщине, а потом несмело сунулся в дверь. Петли скрипнули, и почти тут же раздался надсадный кашель вперемешку с «…на хрен, коза очкастая» и «встану — урою». — Это я, капрал, сэр, — поспешно отрапортовал Эрен, просачиваясь в комнату и прикрывая за собой дверь. В комнате было не по-хорошему душно. Пахло табаком, парами давешней настойки, потом и травами, кем-то брошенными в камин. Капрал трясся от озноба, свернувшись бубликом под тонким солдатским одеялом. Эрен явственно слышал стук зубов и натужное сиплое дыхание. — А тебе какого хрена надо? — зло прошипел Аккерман и зашелся сухим кашлем, выше натягивая на плечи свое жидкое укрытие. — Лечить вас буду! — выдал Эрен и сам себя испугался, особенно когда увидел сверкнувшие в темноте, как у волчары, начальственные глаза. — Лечить, — пискнул следом. — Вон пшел, балбес, заразишься еще, — прохрипел Аккерман, попытался приподняться и упал обратно без сил. — Кр-ругом шагом марш! — рявкнул в подушку. — Вот еще, — отозвался Эрен, внезапно осмелев, когда понял, что дать по шее у капрала сил не хватит. Последние, видимо, ушли на майора Ханджи. Он прошел в комнату и бережно поставил на стол укутанный в тряпицу пузатый предмет. Подкинул в огонь поленьев, оглянулся, что-то ища, и подхватил стоявший неподалеку помятый чайник. Деловито наполнил его водой из кадки у умывальника и подвесил в камине. — У вас есть еще одеяло, сэр? — спросил. — На хрен иди, — тут же последовал сиплый ответ. — Зря вы так, — заобиделся Эрен и полез в шкаф. Пожитков у Аккермана было негусто, и второго одеяла тоже не нашлось. Тогда Эрен не долго думая стащил с гвоздя у двери плащ грубого сукна и шагнул к еле дышащему страдальцу. — Позвольте, сэр, я укутаю вас. Тот хотел было разразиться матерной тирадой, но не смог — новый приступ скрутил его в бараний рог. Эрен, пользуясь случаем, быстро и на удивление ловко укутал начальство и, подумав, добавил сверху еще зимний плащ на меху. И с трудом удержал начавшего швыряться Аккермана. Для этого пришлось навалиться всем телом, фиксируя строптивца, и бледное, с лихорадочным румянцем лицо оказалось непозволительно близко. Настолько, что Эрен смог рассмотреть тонкие морщинки в уголках талых, как лед, глаз и маленькую родинку у брови, а еще обкусанные, покрытые болезненными корочками губы. Чувства, неясно бродившие по юношескому организму и смущающие лохматую голову, вдруг обрели название и настырно запросились наружу. Эрен неавантажно хлюпнул носом, совершенно по-детски беспомощно. — С-сэр… — Завались, — торопливо и хрипло остановил Аккерман. — Урою, сопляк! — Обязательно, сэр, — вздохнул Эрен. — Только выздоровейте сначала, потом можете порубить меня на лапшу. Окончательно разрушая момент, забулькал чайник. Вода выплескивалась и шипела на поленьях, обращаясь в пар. Эрен оставил притихшего капрала, аккуратно снял чайник с крючка в камине и стал заваривать чай. А потом с благоговением развернул свое пузатое сокровище. Им оказалась маленькая банка меда — желтого, солнечного, с терпким запахом летнего луга, который поплыл по комнатке, стоило только снять пергаментную крышку. Настолько чарующим, что даже Аккерман не нашел в себе сил к сопротивлению и послушно подтянулся на дрожащих руках, устраиваясь удобнее, чтобы пить чай. Кормить себя с ложки не дал, но Эрену было достаточно и просто наблюдать. Через некоторое время озноб прошел, и Аккерман немного ожил. По крайней мере, следил за Эреном не мутными глазами, пока тот прибирался в комнате, и даже возмутился, когда он полез открывать окно. — Совсем сдурел? — просипел из-под кипы плащей и одеял, за которыми Йегер быстро сбегал к себе. — Надо проветрить, сэр, вам станет лучше. Свежий морозный воздух ворвался в комнатку, раздув пламя камина. Эрен улыбнулся, увидев, как капрал блаженно прикрыл глаза, одновременно натягивая края одеял повыше. — Вам полегче? — спросил тихо. Аккерман задумался, анализируя ощущения. — Сдохнуть не хочется, — признал наконец. — Но согреться не могу. Эрен кивнул и… начал раздеваться. — Ты чего творишь, малахольный? — напрягся капрал, сверкая глазами из убежища. — Греть вас буду, — бесхитростно ответил Эрен. — Титанья кровь, забыли? Я очень горячий. Честно. — Не вздумай даже… Кашель вновь разорвал грудную клетку, а Эрен, раздевшись до исподнего и не зная, куда деть руки, смущаясь, замер у кровати. — Может, подвинетесь, сэр? Совсем чуть-чуть. Аккерман смотрел волком. Экспансия на постель Сильнейшего была рискованным предприятием, с какой стороны ни посмотри. Но у Эрена была цель, остальное не имело значения. Минут через пять он уже вытянулся позади дрожащего тела, а ледяные ступни, помедлив, нахально вклинились между его лодыжек. А еще через какое-то время капрал перестал трястись. Завозился, удобнее устраиваясь на спине. — Есть, может, хотите? — осторожно спросил Эрен, лежа на боку и подпирая щеку ладонью. — Лучше посплю… И хорош пялиться на меня, щенок, — отозвался Аккерман. — С тобой, и правда, тепло, — добавил едва слышно и прикрыл глаза. В носу снова засвербело от избытка чувств. Эрен сам не понял, как, склонившись, прижался губами к гладкому, уже не такому горячему лбу с прилипшими черными прядками волос. Заметив блеснувшую из-под ресниц сталь, замер. — Я вас вылечу, сэр, — шепнул убедительно. И Аккерману не оставалось ничего иного, как поверить.