Экипаж "Эриды-8"

      Плывущие вдалеке белые точки, едва уловимые через толстые стёкла иллюминаторов, давно перестали завораживать, как когда-то, когда, стоя на родной твёрдой мягкой земле, поднимаешь взор, видишь маленькие бусинки, щедро рассыпанные на тёмном покрывале ночи, и раскрываешь от восхищения рот, а потом с гордостью тычешь в небо пальцем, отыскав среди хороводов звёзд созвездие Большой Медведицы. Сейчас уже нет этой радости, когда в окне одно и то же покрывало проплывает каждый день, каждую минуту, и в этом хаосе неупорядоченных звёзд уже нельзя отыскать такое знакомое созвездие, как и любое другое. И на протяжении месяцев теперь вынужден смотреть на бескрайнюю тёмную пустоту и осточертевшие бледные звёздочки. Месяцев ли? Может, лет? Или, возможно, не прошло и пары недель? Здесь нет времени. Время есть там, где что-то меняется. Где ночь сменяет день, а после зимы вновь наступает весна. Здесь такого нет. Есть только корабль, размеренно плывущий куда-то вперёд по прямой, словно без цели. Здесь не меняется ничего. Всё те же за окном бледные бусинки, всё так же неизменно светят лампы, всё так же стучит металл под тяжёлыми сапогами скафандров, и всё те же лица, прикрытые шлемами, встречаются на дороге в соседний модуль.       Иными словами, космос не настолько вдохновляющий, как ожидалось. Но теперь "Эрида-8" вместе со всем своим экипажем застряла где-то на краю бескрайней ледяной пустоши. Двигатели пыхтели, с громким шипением, почти чертыхаясь, выдыхая клубы белого пара. Лампы — несменное местное солнце — предательски подмигивали в самый неподходящий момент. Разорванные провода искрились, как бенгальские огоньки, а щиты, спасающие несчастную "Эриду" от метеоритных дождей, уже давали понять своим состоянием, что следующий же булыжник, особенно если ударит поточнее, оставит от корабля лишь консервную банку с огромной дырой посередине.       Каким образом наперекосяк пошло всё и сразу — оставалось лишь гадать и разводить руками. Как бы то ни было, корабль пока в строю, провизии достаточно, а десять пар рук ещё могут чинить образовавшиеся поломки. Действовать надо было быстро — за парой искрящихся проводков может стоять целая система, из-за которой экипаж ещё не погиб от обезвоживания, голода, холода или недостатка кислорода. Иначе говоря, начиналось всё отнюдь не радужно.       И тут, словно гром, тревога. Срочное собрание в столовой. Капитан корабля, сняв шлем, раздражённо потёр переносицу. Как по струнке выпрямились все члены экипажа, чувствуя, что их собрали не просто так. Все замерли в ожидании, смотрели на виновника собрания, взглядами требовали объяснений. Капитан признался, что говорить такое тяжело, поднял глаза, осмотрел пришедших, провёл взглядом по встревоженным лицам за шлемами скафандров. —Среди нас самозванец. Предатель.