Кофейня за углом

**~*~**

      Гарри останавливается, когда его молодая ассистентка со странным именем Рин осторожно тянет его за локоть, продолжая широко улыбаться, и шепчет что-то про щедрые пожертвования в магловский сиротский приют. Он разворачивается к пожилому мужчине, на которого ему указывают, с такой же очаровательно широкой улыбкой, почтительно кивает и понимает, что если ему прямо сейчас придется с ним беседовать, то он просто сойдет с ума. Откуда-то щелкает вспышка колдокамеры и Гарри чувствует, как внутри него начинает сворачиваться тяжелый клубок паники, постепенно охватывающий его тело и разум. Эти ощущения ему не в новинку и он спешит поскорее скрыть тремор рук в брючных карманах, пока эту деталь не подметили особенно дотошные журналисты, и осторожно втягивает воздух носом. Рин понимает все за долю секунды и спешит быстрее разобраться с фотографом и вывести Гарри на улицу, сохраняя при этом совершенно невозмутимое лицо. И Гарри ей чертовски благодарен за это.       Конечно, панические атаки не преследуют его после каждой вспышки камеры или типа того, но они часто проявляют себя в самые ненужные моменты. К примеру, после его многочисленных интервью, речей, приемов и благотворительных вечеров. И это, конечно же, должно было случиться в его обычный поход в Гринготтс. Репортеры никак не желают оставить его в покое, даже если он просто выбрался из дома снять немного наличных. Гарри делает еще один вздох, не совсем осознанно глядя на двери, и внезапно замирает, забывая даже о том, что ему срочно нужны бумажный пакет, тишина и свежий воздух. От входа в банк в его сторону стремительной походкой движется до боли знакомая фигура со светлыми, почти белыми волосами и Гарри готов поклясться, что знает только одного человека, которому они могут принадлежать. В груди почему-то растекается тепло и он инстинктивно порывается вперед, окрикивая старого знакомого. Рин осторожно дергает его за рукав, когда понимает, что Гарри намерен буквально побежать на встречу, и шепчет что-то о камерах, репортерах и пожирателях, но ее останавливает Гермиона, до этого нервно крутящаяся рядом. — Привет, Малфой! — Радостно восклицает Гарри, с широченной улыбкой сжимая того в объятиях и тихо шепчет в ухо «Только не ломай мне нос и подыграй, умоляю». Его слова утопают под шумным клацаньем вспышек и Драко выглядит крайне озадаченным, когда Гарри, развернувшись к фотографу, по-дружески притягивает его за плечо и довольно улыбается в колдокамеру. Но он держит марку и тут же строит такое смущенное лицо, будто его действительно случайно застали на месте преступления, имя которому Давняя Тайная Дружба с самим Поттером, и он вовсе не хотел бы это разглашать. Гарри поглядывает на него искоса, удивляясь невероятному актерскому таланту, приправленному слизеринской хитростью, и почти что восхищается. Когда репортеры наконец отстают от них, а Рин выглядит так, будто Гарри только что воскресил Волдеморта и отправил ее в бой на передовую, Драко все же позволяет себе проявить нечто похожее на настоящие эмоции и тихо спрашивает, какого черта тот творит. Подоспевшая к ним Гермиона спокойно здоровается, протягивая руку, и Малфой замирает на несколько секунд, напряженно и озабоченно переводя взгляд с одного на другого. Но после все же осторожно пожимает ее. — Рад встрече, Гермиона, — говорит он абсолютно ровным голосом, однако весь его вид так и кричит о напряжении, заряжая им все пространство вокруг. Гарри вдруг осознает, что это, наверное, первый раз в жизни, когда Драко назвал ее по имени, и это почему-то кажется крайне важным. Он думает, что ему просто жизненно необходимо не спугнуть его прямо сейчас и молится всем богам, чтобы подруга не сказала ничего лишнего. Но она ведет себя совершенно обыденно, мило улыбаясь в ответ, и непринужденно заводит совершенно обычную светскую беседу. Гарри уверен в том, что от нее не утаилось напряжение, которое витало вокруг них еще пару секунд назад, но она сумела молниеносно разрядить обстановку. — Мне пора бежать, еще увидимся, — сквозь мысли доносится ее голос и Гарри понимает, что совершенно не знает, что сказать, когда ее спина исчезает за дверями банка. Он переводит взгляд на Драко, который снова наблюдает за ним в молчаливом напряжении и тяжело выдыхает, собираясь с мыслями. — Мне нужно убраться отсюда как можно скорее, — виновато произносит Гарри, глядя на Малфоя снизу вверх и замечает, как его лицо едва заметно меняется, когда он взглядом обводит зал. Брови чуть съезжаются к переносице, а губы вытягиваются тонкой полоской. — Да, конечно, — сухо отвечает Драко и в его голосе сквозит раздражение, хотя он явно пытается произносить слова как можно небрежней. — В следующий раз постарайся не использовать меня в качестве щита от нежелательных бесед. А теперь прошу меня простить, но я здесь по делу. Драко уже говорит с гоблином, когда до Гарри доходит смысл его слов и он практически скулит в голос от разочарования. В банке все еще тот самый черт-знает-как-его-зовут, отдавший черт-знает-сколько-денег на благотворительность и явно порывавшийся попасть на обложку завтрашней газеты. А если он на этой обложке будет вместе с самим-Гарри-мать его-Поттером, это явно прибавит ему немало очков общественного одобрения. И Драко очевидно решил, что им воспользовались, чтобы сбежать от очередных идиотских пожиманий рук неизвестным людям. И не то, чтобы это было совсем уж неправдой, но Гарри ведь подлетел к нему вовсе не для этого. Просто Драко был единственным из всей толпы в банке, кому от него совершенно точно ничего не было нужно. — Я не поэтому — судорожно произносит он, запоздало понимая, что перебил гоблина, и что вообще подлетел к Малфою. Гоблин смотрит на него с удивлением и укором, замолчав на полуслове, равно как и Драко, и Гарри становится совсем не по себе. — Просто был рад тебя видеть, — неуверенно бормочет он, потирая шею. — Поттер, мы можем обсудить это чуть позже? — осторожно произносит Малфой спустя минуту, глядя на Гарри как на умалишенного — изумленно и настороженно, и, кажется, едва удерживается от того, чтобы произнести эту фразу по слогам. Так что Гарри просто смущенно кивает в ответ, спешно отходя от окошка. Он бегло проходится взглядом по залу в поисках Рин и тихо материт себя, когда видит на ее лице все то же выражение лица. Его определенно ждет куча нотаций, но профессионализм Рин стоит того, чтобы их терпеть. И встреча с Малфоем, кажется, тоже того стоила, но Гарри предпочитает не думать о том, почему он вообще это сделал. — Мистер Поттер, на сегодня у вас больше никаких дел не назначено. Вас сопроводить до камина? — спрашивает она спокойным тоном и Гарри пытается понять, когда шестеренки в его голове начали работать как-то иначе. — Ты не будешь меня отчитывать? — удивленно спрашивает он и замечает, как Рин поджимает губы и возводит глаза к потолку. — Я бы с радостью разъяснила вам, насколько не желательно позировать перед колдографами в обнимку с бывшим пожирателем смерти, Гарри, но есть целых три «но». — Сразу три? Ого, — с усмешкой произносит он, явно довольный тем, что ему удалось избежать кары. На самом деле он прекрасно знает, что завтра Кингсли сдерет с нее за это шкуру, и почти сочувствует. Почти. Потому что после того, как Бруствер закончит орать, Рин только вздернет бровь и попросит его разбираться с реальными проблемами и улучшать уровень жизни магов, а не следить за каждым шагом его «ходячей пиар-компании». — Да, Гарри. Сразу три, — все так же ровно отвечает Рин. — Первое: если Кингсли скажет мне хоть слово об этом инциденте, я перекину все стрелки на Миону. Это она не дала тебя остановить, я здесь не при делах. А мы оба знаем, что он боится её, как огня. Второе — я считаю, что ты вправе обниматься с кем хочешь и где хочешь. На камеры или без них. И ты прекрасно это знаешь. — Пока что звучит весьма логично, — смеется Гарри и смотрит на нее почти что с нежностью. Рин превосходный ассистент, настоящий профессионал, и она работает на него четвертый год. У нее огромные черные глаза, длиннющая, такая же черная, коса и десятисантиметровые шпильки. И она совершенно бестактна. Последний раз Рин произносила фразу про его права на объятия, вытряхивая из его постели любовника ранним утром пару лет назад. Кажется, тогда предложение закончилось словами «Пока это не мешает моей работе». И она использовала явно не слово «объятия». — И третье. Мне первый раз за три года не пришлось наблюдать за тем, как ты судорожно дышишь в бумажный пакетик, — говорит Рин, приподнимая подбородок и уголки губ, глядя на него с какой-то непонятно довольной полуулыбкой. Гарри никогда не понимал, что означают её улыбки, и сегодняшний день, очевидно, не стал исключением. Он пытается выбросить из головы все догадки, когда до него запоздало добирается суть сказанного: паническая атака. Ее не было. То есть она, очевидно, начиналась, но он смог успокоиться без стандартных техник. Вернее, вообще без всего. Он просто о ней забыл. — Но за эту выходку ты мне должен, так что сам пиши Рите, — невозмутимо продолжает Рин, пока Гарри пытается переварить полученную информацию. Что-то во всем этом не сходится и он понимает, что именно, только снова приглядевшись к ее лицу. Да, он все еще никак не может понять, о чем говорят ее странные улыбки, но выражение лица «ты идиот и теперь мне очень сильно взъебут голову» он знает прекрасно. И это выражение все еще там, на ее лице, несмотря на все, что она сказала. — Хорошо, позвоню Скитер вечером, — осторожно кивает он и немного опасливо продолжает, — если все хорошо и проблем нет, тогда что тебя так сильно беспокоит? — Гарри даже прищуривается, вглядываясь в ее глаза, и слегка наклоняет голову, а Рин в ответ с минуту молча смотрит на него в упор и явно не горит желанием вести дальнейший разговор. — Не забивайте себе голову моими проблемами, мистер Поттер, — наконец спокойно говорит она. И когда Гарри уже намеревается возмутиться, за его спиной слышится знакомый голос. — Забивать голову чужими проблемами — это его призвание, Рин-Рин. И жизненная необходимость. В ней ведь нет мозгов, так что он заполняет эту гнетущую пустоту всем, чем может. Всем, кроме знаний, очевидно. — В своей привычной манере и с усмешкой произносит Драко. Он смотрит на них молча еще пару мгновений, после чего делает шаг по направлению к Рин и осторожно обнимает ее в приветствии. — Здравствуй, дорогая. Сегодня как всегда? — Привет, Драко. Да, конечно. Тео обещал подъехать к десяти, но я буду раньше, так что у нас будет немного времени наедине. Гарри смотрит на теплую улыбку Рин и такой же совершенно непривычный теплый голос Малфоя и совершенно ничего не понимает. Разжав быстрые объятия они разворачиваются к нему и Драко своим совершенно обычным тоном спрашивает, какого же хрена Гарри от него хотел. — Если вам понадобится помощь, мистер Поттер, пришлите патронус. Полагаю, до дома вы сможете добраться без меня, — Спешно произносит Рин с лучшей из своих натянутых улыбок и разворачивается к дверям, по дороге легко чмокнув Драко в щеку и бросив что-то вроде «до встречи». Гарри выныривает из своего замешательства и запоздало понимает, что его единственное спасение от назойливых мух только что хищно улыбнулось ему и спешно ретировалось, виляя косой. Как Рин удавалось так быстро перемещаться на своих неизменных шпильках до сих пор оставалось для него загадкой. Он переводит взгляд на Малфоя, который все еще выжидательно на него смотрит, приподняв бровь, а за его спиной к ним уже спешит мистер как-там-его-блять-звали. Гарри внутренне стонет, натягивает извиняющуюся улыбку, строит издалека этому как-его-там-блять-мистеру самые щенячьи глаза из всего своего арсенала и спешно тянет Драко за руку, выныривая на улицу. Малфой примерно на середине пути осторожно высвобождает свою ладонь и берет Гарри под руку, сбавляя шаг. И это кажется чем-то очень неправильным и правильным одновременно. — Это явно породит меньше сплетен, чем если бы мы вышли, держась за руки, Поттер, — слегка наклонившись к его уху говорит он, поясняя свои действия. Говорит тихо и, на удивление, спокойно, и Гарри чувствует, как его щеки заливает алый румянец. Он не особо отдавал себе отчет в том, как это выглядело со стороны, ему просто нужно было срочно ретироваться. Он, в общем-то, никогда не думает о том, что и как выглядит. У него для этого есть Рин. Когда они выходят на залитый солнцем Косой переулок, он просто предупреждает Драко, чтобы тот держался крепче и аппарирует домой раньше, чем кто-либо успевает обратить на них внимание. Когда он приходит в себя после прыжка, Драко стоит, крепко сжимая его предплечье, и смотрит с таким бешенством в глазах, что хочется сразу куда-нибудь сбежать. Из гостиной раздается радостный возглас Кричера и через несколько секунд эльф уже носится вокруг Драко, причитая что-то о «молодом господине» и пытаясь забрать у него верхнюю одежду. — Поттер, ты охренел? — озабоченно произносит Драко, наблюдая за эльфом и, кажется, не понимая, что от него хотят. — Кричер, твою мать, прекрати тут отплясывать и шуруй смотреть за мелкими! — рявкает Гарри вместо ответа и потирает переносицу. Этот день его точно доебёт. — Чай, кофе, виски? — спрашивает он Драко, направляясь в сторону кухни и по пути сбрасывая с себя пальто. — Сейчас десять утра, и ты меня похитил, — произносит Драко где-то за его спиной, но все же шагает следом. И уже через минуту спокойно добавляет, — Двойной эспрессо, если можно. Гарри хмыкает, отвернувшись к нему спиной и краем глаза замечает, как Драко заинтересованно оглядывается по сторонам, подходя к столу и скидывая на него перчатки, которые все это время сжимал в руке. На нем обычное серое пальто, а шея укутана в шарф. Он не выглядит слишком теплым, но ведь и на улице не зима. Когда Гарри разливает кофе из турки по чашкам, Драко все еще стоит посреди кухни, опираясь на столешницу, и он все еще в верхней одежде. У него руки сложены на груди в цепкий замок, а взгляд пристально следит за каждым движением. — Может, ты все же разденешься и сядешь? — через плечо бросает Гарри и Драко слегка отмирает, выпрямляясь и неохотно стягивает с себя шарф. Кричер добивается своего и вваливается в кухню с хлопком, чтобы чуть ли не на лету забрать его одежду, и так же внезапно исчезает. Драко это комментирует молча приподнявшейся бровью, но все же не говорит ни слова и просто садится за стол. — Прости за это. Он домовик старухи Вальбурги и также помешан на чистокровках. В войне он, конечно, поддержал светлую сторону, возглавляя армию домовиков Хогвартса, но чертов портрет и старческий маразм делают свое дело, — смущенно проговаривает Гарри, оставляя перед ним чашку. Драко снова смотрит на него, как на опасного психа, и медленно отпивает из своей кружки. — Я даже не хочу знать, о чем ты. Лучше объясни, какого черта я делаю на твоей кухне, когда мне нужно быть в своем меноре? — Ох, да, прости, — как нашкодивший ребенок говорит Гарри и неряшливо треплет свои волосы. — Я просто не особенно люблю находится вне дома, и... В общем, я не подумал. Я провожу тебя до барьера, и... — его губы складываются в извиняющуюся улыбку, а на сердце разливается тяжесть, — и еще раз прости. Кажется, я все такой же идиот. Гарри старается не смотреть на Малфоя, когда спешно встает из-за стола и неловко мнется на месте. — Я так и не услышал ответа на свой вопрос, Поттер, — спокойно говорит Драко, с совершенно невозмутимым видом делая еще один небрежный глоток из своей чашки. — Кстати, ты варишь неплохой кофе, спасибо. И Гарри все же вынужден посмотреть на него и сесть обратно. — Мы не виделись много лет, так что я просто хотел узнать, как ты, — говорит он, снова пряча взгляд в своей чашке. Драко изучающе смотрит на него в упор и едва заметно ухмыляется, что вызывает весьма противоречивые чувства, но Гарри все же немного расслабляется. Эта ухмылка не злобная, как было в школе, а скорее заинтересованная, и ему кажется, что он никогда не видел подобной на лице старого знакомого. Впрочем, он тут же вспоминает, что сегодня видел и более удивительные вещи. Он уже хочет спросить про Рин, когда Драко отвечает и внезапно улыбается шире. — Я в порядке, насколько это возможно. А как ты поживаешь? — Ужасно. Так ты знаком с моей ассистенткой? — все же выпаливает Гарри и тут же мысленно ругает себя. Его не должна волновать его личная жизнь. Впрочем, они все же довольно близки с Рин. Возможно, они в какой-то степени друзья. И, возможно, Рин последние четыре года рядом с ним чаще, чем кто-либо и когда-либо. Так что он тут же оправдывает себя именно этим. Драко вскидывает брови и снова смотрит на него изумленно, но улыбка с его лица не пропадает, а становится какой-то хищной. — Ну да, — спокойно отвечает он, не отводя взгляда, — уже много лет. Мы учились вместе в академии. Значит, она обо мне не рассказывала? Гарри допивает свой кофе почти залпом, мысленно чертыхаясь и напоминая себе, что ему не капли не обидно. И что он не закатит ей скандал. И что ему срочно нужно спрятать глаза за этой чертовой кружкой. — Нет, она не говорила. Значит, я пригрел на груди змею? — пытается отшутиться он, но судя по реакции Драко, выходит не очень. — Мой злейший враг подослал ко мне шпиона, который теперь знает обо мне все. — О да, Поттер, это был наиковарнейший из планов. Мне мало читать о тебе в газетах, хочу знать каждый твой шаг, чтобы вовремя нанести удар. Они смотрят друг на друга секунд десять и Драко сдается первым. Гарри видит, как уголки его губы подрагивают в еле сдерживаемом смехе, но сразу после хохот все же вырывается наружу и заполняет собой дом. И Гарри поддается. Он не думает о том, как давно этот дом не слышал искреннего смеха и насколько вообще нелеп тот факт, что они просто сидят и смеются на его чертовой кухне с чертовым Малфоем. И что почему-то опять саднит в груди. Он просто смеется вместе с ним. Через несколько минут Драко вытирает уголки глаз от выступивших слез и все же рассказывает. — Медицинская академия. На первом курсе она проходила с нами основы. Посещала полтора года, сдала экзамены на простые заклинания и оказание первой помощи. Это не редкость для ее профессии, ассистенты должны обладать множеством полезных навыков. Тогда мы и сдружились. И до сих пор дружим. Ты не помнишь ее в школе? Она была на Когтевране. Чертовски умная и коварная ведьма. Драко говорит все это с добродушной улыбкой и легкой задумчивостью в глазах, и Гарри просто смотрит на это. Залипает на этой улыбке. — Так вы... — М? — Ну, как давно вы вместе? Драко на секунду замирает, а потом снова начинает заливисто смеяться. — Мы НЕ вместе, Поттер — сквозь смех говорит он, — никогда не были вместе, и могу утверждать со стопроцентной вероятностью, что никогда не будем. Гарри чувствует, как тугой комок, засевший в груди, медленно тает и в очередной за утро раз отгоняет от себя любые попытки рефлексии. Впрочем, облегчение вовсе не затмевает смущение и стыд от подобных догадок и неуместных вопросов, и Гарри чувствует, как у него пылают щеки. — Прости, просто… Я неправильно понял ваш диалог, — бормочет он, разглядывая столешницу, — по крайней мере ту часть, про время наедине. Гарри даже посещает идиотская идея, что Рин встречается с этим Тео, а Малфой — ее любовник. Поэтому у них должно быть время наедине до того, как он придет. Но, само собой, спрашивать об этом он не станет. И задаваться вопросом, почему помнит их диалог дословно — тоже. — Это наши еженедельные пятничные посиделки в баре. Вечные холостяки, которые напиваются дешевым пойлом и жалуются на жизнь. Просто сегодня нам с Рин нужно кое-что обсудить, а Тео как раз задержится. — объясняет Драко с легкой усмешкой, аккуратно водя кончиками пальцев по кромке чашки. — Ну, а ты, Поттер? Как тебе удалось скрыть своих «мелких» от газетчиков? — Что? — тупо переспрашивает Гарри, совершенно не понимая о чем речь и почему-то тушуется под внимательным взглядом. — Ты отправил своего домовика присматривать за «мелкими». — медленно, и снова как для слабоумных, произносит Драко, — И мне интересно, как эта информация не просочилась в газеты? Они же знают о тебе все, вплоть до цвета нижнего белья. Гарри хмурится и понимает, что совершенно запутался. — И почему газетам должна быть интересна эта информация? Драко зависает на пару секунд, тупо хватая ртом воздух, совершенно растерявшись, но тут же приходит в себя. Тяжело вздыхает и смотрит прямо в глаза. — Потому что если им и правда интересен твой гардероб, то наличие у тебя детей точно не должно было оставить их равнодушными? — говорит Драко, то ли спрашивая, то ли констатируя факт. — Какие дети? — изумленно спрашивает Гарри, но тут же обрывает себя, потому что до него доходит вся абсурдность ситуации. Так что он начинает откровенно ржать, не в состоянии сказать и слова. Драко просто молча наблюдает за его истерикой и Гарри кажется, что он на гране того, чтобы вызвать ему врачей из Мунго. — Я говорил не о детях, — отсмеявшись говорит Гарри, все еще глупо хихикая. — Рон и Гермиона подобрали эльфов-сироток и Кричер обучает их. У их семей никогда не было домовиков, так что воспитывать мелких некому. Мой, конечно, тоже не лучший учитель, но он много знает, и они его уважают. Он ведь возглавлял... — Мерлин, за что ты так со мной, — громко выдыхает Драко и откидывается на спинку стула, потирая лицо рукой. Гарри замечает, как он прячет улыбку за этим, казалось бы, усталым жестом, и тоже улыбается. — Ладно, я готов знать подробности. Что помешанный на чистокровках домовик Блэков делал в битве за Хогвартс?