дорогой драко

я знаю, что ты счастливее сейчас, и от этого мне так больно.

В этом году пасха наступила намного раньше, и прежде, чем я поняла это, Хогвартс Экспресс уже разогревался на платформе. Лед на его окнах только начинал оттаивать после нескольких морозных месяцев. Драко затянул меня в пустое купе. Он заправил прядь грязных светлых волос, велел мне не подвергать себя опасности, сказал, что хотел бы, чтобы все было иначе, и клянется, что так и будет. Со временем. Он целует меня. Целует так, словно эти поцелуи могут спасти его жизнь. И когда он делает шаг с поезда, не имея другого выбора, кроме как вернуться домой; вернуться в место, построенное на несчастье; когда он отворачивается, а его рука ускользает из моей, и он думает, что я уже не смотрю, я ловлю кислое выражение на его бледном лице. Мальчик, у которого не было выбора. Но помимо всех его колкостей, Драко становится все больше и больше похож на себя самого — мальчик, полный усмешек, сарказма и грязных комментариев, мальчик, который толкал меня к стене, шепча мне на уши много разного, когда мы были врагами. Я увидела это сегодня. Моя голова кружилась от его прикосновений — его руки были в моих руках, на моей шее, затем на моей талии, на ногах. Это чувство меня покинуло, когда кто-то из его друзей открыл дверь. К большому сожалению. Я дернулась, когда чья-то рука легла на мое плечо. — Изобель, — сказала Джинни. Она выглядела запыхавшейся. — Я зову тебя уже вечность! Я отчаянно пыталась прогнать мысли о купе, о своих пальцах в его мягких волосах… — Извини. Просто задумалась. — Надеюсь не о Малфое, — она скривила нос, — Ты покраснела, ты в курсе? — Просто домашка. — но я чувствовала, как щеки начали гореть еще сильнее. Джинни посмотрела на меня так, словно я сказала ей, что собираюсь сделать предложение руки и сердца Филчу. — Несмотря на то, о каких мерзких вещах ты там думаешь, — начала она, и я натянуто улыбнулась, — Я должна сказать тебе кое-что очень важное. Она оглянула людей вокруг, а затем подвела меня к столбу. Я только успела поинтересоваться, в чем дело, и от чего такая важность. — Римус Люпин здесь. — сказала она приглушенно, всматриваясь в толпу, проверяя, чтобы никто не подслушивал, — Я спросила его насчет Луны. Он ничего нового не слышал, но он уверен, что ее держат, — она посмотрела на меня так, будто я была к этому причастна, — В поместье Малфоев. Слова ударили по мне, и куча вопросов обрушилась на мою голову. Драко и Луна под одной крышей? Родители Драко держат ее в заложниках? На самом ли деле родовое поместье Малфоев такое ужасное? — Не может быть, — я моргнула, прогоняя эти мысли прочь, — Он бы знал… Драко бы знал, если бы Луна была там. — А что, если он действительно все это время знал? — затараторила подруга, — Может, он просто не сказал тебе. Изобель, это наша единственная зацепка… — Конечно же он бы мне сказал! — начала я, поражаясь тому, как низко она о нем думает. — Ты уверена в этом? — Да. А Римус уверен? Джинни медленно кивнула. — Может быть, что и Драко не знал? Может, его родители ему просто не сказали? Потому что я думаю, что Римус на что-то наткнулся. Сама подумай, их поместье — большой, уединенный замок, с огромным количеством комнат и коридоров. Идеально, чтобы держать кого-то в заложниках! Мне не нравилась эта идея, что Луну держат в какой-то из комнат, но чувство, что это не так уж и ужасно, расцветало в моей груди. Все же, дом Драко был лучше, чем тесная, холодная клетка. — Я не могу ему написать. — сказала я, — Наши письма все еще читают. Я думаю, все, что, я могу… это просто появиться там. Сделать все возможное, чтобы вытащить ее! — Это безопасно? — ужаснулась Джинни. — Безопаснее, чем еще один день из жизни Луны в заточении. Как ты и сказала, это лишь зацепка. Если ее там не будет, я сразу же вернусь. Кроме того, — сказала я, наблюдая за реакцией подруги, — Драко не позволит кому-либо мне навредить. Джинни сморщила лоб. — Можно пойти с тобой? Не то, чтобы я хотела вторгаться в твою тусовку, но раз жизнь Луны висит на волоске… — Ты смеешься? Великая любовь Гарри Поттера в поместье Малфоев? Да ни за что, Джин! Я хотя бы смогу улизнуть, под предлогом, что я на их стороне. И, без обид, Драко плевать на тебя. Если что-то пойдет не так, он не будет тебе помогать. — Все это мутно. — выругалась Джинни. Она провела рукой по своим длинным волосам, стараясь скрыть приятное волнение после того, как я назвала имя Гарри, — Когда ты собираешься туда отправиться? — Сегодня ночью. — сказала я, и Джинни напряглась, — Это должно быть сегодня. Что, если они ее не кормят… или… — Ты права, — я не смогла продолжить своих слов, и тогда она начала говорить, — Ее там держат месяцами. Будь осторожна, Из. — Я буду в полном порядке. — и, несмотря на то, что я сама не верила в свои слова, я продолжила, — Они скорее всего все заняты возвращением Драко. Слишком заняты, чтобы заметить меня. — Точно. — сказала она, но по выражению на ее лице я поняла, что она и сама не верит в эти слова. Правда летала в воздухе — поместье Малфоев — это очень опасное место. И не ясно, что опаснее, попасть туда или оттуда уйти. — Я буду в порядке. — повторила я. — Если кто и сможет туда попасть, так это — я. Кроме того, Драко поможет. — Я бы с радостью пошла с тобой. — попыталась она еще раз, — Нам было бы легче вдвоем. — Ты не можешь. — отрезала я, — Драко описывал это место не очень радужно. Это не похоже на милый, семейный домик. К тому же, я там была разок. Все будет хорошо. Джинни закатила глаза и глубоко вздохнула. — Мама бы меня все равно не отпустила. Жаль, что Невилла нет рядом… Он был бы рад возможности разгромить логово Малфоев… — И хорошо, что так. — сказала я мрачно. Я представила, как Невилл врывается в поместье, крушит все вокруг, и все это заканчивается печально, ведь Пожиратели Смерти вряд ли обойдут это стороной. Дом очень опасен. Я никогда не встречалась с Беллатрисой Лестрейндж, но слышала, что даже Кэрроу уступают ей в безбашенности. Джинни заключила меня в свои объятия. Я не смогла разобраться, какие эмоции выражает ее лицо. Сожаление? Или же глубокая боль сомнений? — Будь осторожна. — прошептала она, — Если я тебя как-то задела, то это лишь потому, что я волнуюсь за тебя. В тот вечер я сидела с мамой на диванчике в зале. Мы пили чай, подводя итоги прошедшего года. Я выросла в том доме, я знала каждый уголок, каждую трещинку, но когда папа ушел, дом перестал казаться домом. Мама тоже это понимает. Двигаться дальше, уезжать оттуда… Все это очень тяжело. Я скучаю по ней очень сильно, но как только она начинает разговаривать, я сразу теряюсь. Я думаю только о Луне. Теперь же, зная, где она может находится, легче представлять ее страдания, и каждая минута отзывается яркими вспышками страха и боли в моем сознании. Даже когда моей маме очень одиноко, когда она льет слезы об отце, я думаю лишь о том, чтобы помочь Луне выбраться. Это неправильно, и я чувствую вину на себе, но это хотя бы что-то. Что-то, что я могу исправить. Когда мама встает, чтобы пойти в спальню и лечь спать, она останавливается и поворачивается ко мне. Ее голубые глаза раньше напоминали мне океан, но сейчас, все, что я в них вижу — это боль. — Здесь больше не безопасно, Изобель. — сказала она нежно, — То, что твой папа сделал, разозлило Пожирателей Смерти. Я не знаю, как долго мы сможем прятаться здесь. Я взяла ее за руку. Она такая хрупкая. — Тогда переезжай, мам. В другую страну, туда, где ты точно будешь в безопасности. Я буду в полном порядке, обещаю. Она касается моей щеки, глаза ее переполнены болью и сожалением. — Я не могу потерять и тебя, Изобель. — шептала она, — Я никогда, слышишь, никогда тебя не оставлю. Но я оставляю тебя. Я выкинула эту мысль из головы, стараясь спрятать свои слезы. Я принялась искать подходящую одежду. Строгая рубашка, топ без бретелек… да что угодно, главное, чтобы вписаться в атмосферу поместья Малфоев. Я крашу ресницы черной тушью, немного блеска на губы — и я превращаюсь в самую престижную, высокомерную версию себя. Я завиваю волосы и пускаю их вниз по спине. Затем черкаю пару слов на бумаге: записка для мамы. «Я скоро вернусь.» Но вернусь ли я? Как скоро? Все это не важно. Моя мама страдает, но и Луна тоже. Луна, которая проявила ко мне уважение, была добра со мной, чтобы я не натворила. Луна, которая поддерживала почти каждое мое решение и никогда не говорила «нет». Я оставила записку на своей кровати — кровати, на которой не спала месяцами. Я скоро вернусь. Прежде чем я успею передумать, я повернулась и трансгрессировала.