all was well;

I'll do anything For my sweet sixteen, And I'll do anything For little run away child В академии празднество — счастливая семёрка именинников. Сухие поздравления [наставления] Реджинальда, рекламная улыбка Грейс, робкая и очаровательная — Вани; этот день словно несёт собой благодать. Пятый ухмыляется довольно — Четвёртый тайком опрокинул бутылку отцовского джина в пунш — едва не попался в процессе [и что бы делал без брата], и перекидывание смешками и хитрыми взглядами от Элисон к Лютеру кажутся до умиления очаровательными. Диего удивляет больше всех — плакать начинает на втором бокале — кажется, без маминой юбки ему и пить страшно, взрослеть — и подавно. Бен с Ваней о чём-то увлечённо по-задротски спорят, вскоре уползая решать проблемы по-мужски [партией в шахматы или музыкальной дуэлью — остаётся гадать]. Первого и Третьей след уже остывает, когда пунш остаётся на самом дне, а за столом — лишь двое братьев. На этот особый вечер у них припрятана ещё одна бутылка. Тоже краденная. Уже Пятым. Отец [честное слово] при столь богатых запасах и не хватится. Свою пагубную страсть к алкоголю братья, кажется, выработали вместе — пристрастились шлифовать долгие вечерние [ночные] разговоры по душам. Привычка была хоть и не вынуждающая гордиться, но обоим явно приходилась по душе. — Ну что, брат, с вступлением в возраст согласия, — Пятый по-кошачьи хитро щурится, протягивая бокал Четвёртому, сегодня они ударяют по крепкому — праздник, в конце концов. — Выпьем за нас. Устойчивость к спиртосодержащим напиткам у них выработалась какая-никакая, конечно, но количество и качество делают своё дело — не нужно пить слишком много, желая опьянеть. Вечер протекает достаточно гладко — приятный хмель струится по телу, его словно уносит на волнах — тёплых и ласковых. Пятый смотрит на Клауса в упор, и не отдаёт себе отчёта — когда тот успел стать таким чертовски... красивым? Четвёртый — тощий и тонкий, с этими очаровательными вьющимися локонами, алым румянцем на щеках и игривым смехом, заставляет нервно сглотнуть — Пятый обводит языком пересохшие губы и касается ими края бокала, чтобы хотя бы немного остудиться — остыть. Чертяга Клаус нисколько не помогает — расстёгивает верхние пуговицы на рубашке — в комнате и впрямь становится слишком ж а р к о. Пятый старается отогнать наваждение — такое уже было. Им по тринадцать: очередная миссия, в которой Клаус едва не пострадал — Пятый вовремя успел перехватить его — на лету, буквально в полуметре от земли. Номер Пять ни на шутку испугался — что не успеет, что не спасёт, что подведёт: они просидели молча, далеко-далеко ото всех; Пятый, прижавшийся головой к груди Четвёртого — слушающий бешеное биение сердца — живой, а больше ничего и не нужно. Пятый не помнит даже, как они тогда вернулись домой — лишь сбивчивый шёпот, сомнительные признания, крепкие объятия. Не успевая отдать себе отчёта, Номер Пять тянется вперёд — касается пальцами вихра на голове брата, ероша их и отворачиваясь с улыбкой. Виски наливается грациозно — звук наполняющегося бокала схож с музыкой, Пятый протягивает бокал, и под мелодичное «дзынь», предлагает выпить на брудершафт. Ещё одного взгляда глаза в глаза он не выдержит. Ещё один выпитый до дна бокал — и больше никаких тормозов.