Хання старшей школы

      Снег сыпал, не останавливаясь, этой глубокой январской ночью. Подобно пушистым хлопковым шарикам, медленно опускаясь на белую землю. Крупные хлопья снега засыпали все вокруг, в том числе и темно-каштановые волосы девушки, что была здесь единственным стоящим на ногах человеком. Девушка тяжело дышала, а с её виска тонкой струйкой стекала капля пота, смешиваясь с кровью. Пусть сегодня и было достаточно морозно, но она не чувствовала холод или страх. Сейчас в её теле и груди клокотала злость и чистая агрессия. Она растекалась в её венах, заставляя раз за разом сжимать крепче сжимать кусок трубы и наносить удары со свистом разрезая воздух.              Алая кровь медленно растекалась вокруг уже давно мертвого человека, заставляя снег таять и становиться розовато-красным. Хотя такой глубокой ночью, не было особо понятно какого цвета все вокруг. Просто в какой-то момент цвет снега стал темнее, а вокруг рассыпались, подобно бусинам, густые темные капли крови, отлетавшие после каждого удара.              Девушка взмахнула металлической трубой еще раз. Она немного деформировалась в том месте, где каждый раз с чвакающим звуком приземлялась в фарш, который представляла голова этого человека. Некогда его черный костюм был залит его собственной кровью, а конечности человека подергивались из — за сокращения мышц, хотя он уже давно не был жив. Труба в очередной раз прилетела с чвакающим звуком в кровавое месиво из мозгов, кусков проломленного черепа, плоти и крови, что теперь представляло собой лицо этого, некогда довольно привлекательного, мужчины.              На девушке была темная плиссированная юбка, что явно была частью школьной формы, которую носили её сверстницы. Сейчас, когда её лицо украшало несколько ссадин и кровоподтёков, наряду с кровью этого несчастного, в которого еще раз опустилась металлическая труба, сложно было понять, сколько ей лет. Ей можно было смело дать от семнадцати до двадцати лет. Стройные ноги выглядывали из-под юбки, которая едва достигала середины её бедра. На ногах были чёрные плотные чулки, которые надо отметить, явно уже повидали свое: рваные и пыльные они демонстрировали раны на ногах девушки. Она стояла по щиколотку в свежем снегу, который уже успел смешаться с кровью пострадавшего. На снегу отчётливо были видны следы её ступней, чуть продавивших и немного растопивших снег. Кое-где на щиколотках, из-под рваных чулок, можно было отчетливо рассмотреть следы от пластиковых хомутов, что врезались в её кожу, оставив кровоподтеки и темно-фиолетовые синяки. Точно такие же следы виднелись и на её запястьях, правда менее яркие, но все же они были отчетливо прорисованы на её светлой коже. Вот только рубашка была явно с чужого плеча, мужская, белая и больше на несколько размеров. Её рукава были закатаны до локтя, а сама она была застегнута только в верхней части, нижняя же свободно свисала, перекрывая добрую половину юбки. Сама рубашка была довольно пыльной и покрыта каплями крови, и судя по одному огромному кровавому пятну в районе её груди, и её собственной тоже.              В какой — то момент шатенка услышала звук приближающейся машины и выпрямилась, её спину осветил свет автомобильных фар, от чего теперь можно было увидеть воочию, что происходило вокруг неё. Помимо того несчастного, в которого она вколачивала все свои силы, еще двое лежали неподалёку. У одного из их из глотки торчал длинный нож для сашими. Светлая деревянная ручка ножа, была заляпана кровавыми отпечатками ладоней, вероятнее всего, убитый до последнего не оставлял попытки избавиться от инородного предмета в своем теле. Другой мужчина лежал навзничь с широко распахнутыми глазами, а из его правого глаза торчала длинная золотая перьевая ручка, что проткнула его глазное яблоко. И не скажешь, что несколько минут назад она заставляла его выгибаться в припадке и орать, уничтожая хрупкую тишину ночи.              Медленно машина подъехала ближе, за ней еще одна и еще. Черные тонированные иномарки остановились в нескольких метрах от этой девушки. Шатенка немного хрипло выдохнула и наклонила голову вправо, а затем влево, издавая характерный хруст шеей. Девушка, обнажая белые ровные зубы, растянула на своих тонких губах улыбку, больше похожую на оскал. Небольшие клыки давали ей такое-то чудовищное сходство с вампирами из легенд, отчего её улыбка становилась звероподобной. На её немного впалых щеках появились ямочки, которые обычно были довольно милым дополнением к образу этой шатенки, но сейчас казались чем — то неестественным и чужеродным.              Девушка чуть повернула голову, когда её волосы, спускавшиеся ниже лопаток, разметались под порывом ветра. Из машин начали вылезать люди, их было явно больше чем тех, кто лежал здесь уже без дыхания. Одним за одним из черных машин появлялись мужчины в черных костюмах, и их дорогие туфли с характерным хрустом опустились в снег. В этом месте была тишина, такая звенящая и оглушающая одновременно, только тихие звуки моторов автомобилей и подвывающий ветер немного нарушали её.              Шатенка запрокинула голову, от чего её поза стала странной и пугающей. Словно, не поворачивая корпуса, она хотела посмотреть, кто же нарушил её покой, и кто приехал в это богом забытое место. В какой-то момент она все же крутанулась на месте, медленно поворачиваясь. Свет фар ударил ей в лицо, и она прищурилась. Подняв трубу и направив её в сторону этих непрошеных гостей, она наклонила голову:               — Прошу прощения, я не ожидала гостей, а то бы немного прибралась здесь.              Голос её был мягкий и немного пришепетывающий, раскосые серые, можно сказать серебряные, глаза смотрели на рослого мужчину, что вышел вперед. Свет фар, бивший ему в спину, окружал мужчину каким-то сияющим ореолом. Его фигура казалась более массивной из — за накинутого на плечи темного пальто. Светлые волосы мужчины, чуть колыхались из-за холодного ветра. Его походка была пружинистой и легкой, а черные дорогие туфли с хрустом продавливали свежий снег оставляя после себя следы. Когда девушка пригляделась, она хлопнула своими веками, заставляя длинные темные ресницы дрогнуть. Она ощутила на своем лице взгляд его глубоких черных глаз. Он ничего не говорил, просто подходил ближе к ней с каждым шагом сокращая расстояние между ними.               — Не думала, что увижу здесь самого…              Его имя было размазано сильным порывом ветра, который сожрал её слова, не давая им долететь до мужчин в костюмах, что топтались у черных иномарок.              Январь, нового 20ХХ года встретил их кровью, смертью и смрадом…