Хання старшей школы

       — Стой, как ты его назвала? — Выпучив свои светло-голубые глаза, спросил Хендерсон.        — Ну... Сэнпай. А что не так? — Агата флегматично жевала поки, похрустывая ими. В это время смотря на то, как Рю и Рёта под заводную музыку долбят ногами по клавишам танцевального автомата, в надежде выбить больше очков, чем у соперника.       — Черт, это ты японка чистокровная или я? – Немного сокрушенно покачав головой, задал вопрос в пустоту мулат.        — Я обратилась так к нему, потому что он второгодка, типа, – она достала новую палочку поки из упаковки и махнула ей рассекая воздух, — старше и мудрее.        — Моя дорогая, — покровительственно проговорил мулат, кладя руку ей на плечо и проникновенно заглядывая в глаза, — ты в курсе, что у каждого второго парня голубая мечта всей его спермотоксикозной юности это чтобы к нему молодая и очень симпатичная девушка обращалась "сэнпай"? Ты бы ещё ахэгао сделала, когда произносила это.       Шатенка взяла трубочку в рот и, втянув немного клубничного молока, ухмыльнулась:        — Имеешь ввиду, что он бы охренел, если бы я сделала так... Сэнпай! — девушка в одно мгновение свела брови к переносице, а глаза чуть закатила, словно смотря на переносицу и вверх, при этом чуть приоткрыв рот и вывалив свой острый розовый язычок. Только в этот момент будто сама удача была на «её стороне». Ибо едва Агата проговорила это, когда вокруг наступила почти гробовая тишина. И ребята, которые до этого резвились у автоматов, словно сговорившись, повернули голову и увидели, как она, сидя на стуле, корчит до ужаса пошлую рожу. Вернув свою физиономию в нормальное состояние, девушка сначала увидела ржущего в истерическом припадке мулата. Который начал ржать, не сдерживаясь, и разве что не сваливаясь со стула. Затем уже и охреневших парней, которые попеременно переводили взгляд с неё на Хендерсона и назад. Агата резко прикрыла лицо ладонями и проговорила на английском, обращаясь к мулату:       — Блядь, только не говори, что они это видели…       Чем вызвала только еще один новый взрыв истерического смеха, который казалось он уже издавал на последнем издыхании, чуть подвизгивая.       — Позорище-то какое… — Девушка прикрыла лицо руками, и только её алеющие ушки явно показывали, что она крайне смущена своим поведением.       Перед тем как попрощаться, она обменялась номерами с ребятами, а Хендерсон, стоило ей отойти на пятьдесят метров, скинул в чате гифку с ахэгао и ржущий смайлик. На что девушка лишь снова ощутила румянец на своих щеках и прыснула от смеха:       — Придурок.       Парни оказались действительно неплохими и очень дружными. Они ей много чего рассказали о своем клубе и о том, как найти их капитана Хирозаки Тео. Он уже в выпускном классе, и довольно редко в последнее время появляется на тренировках, но все равно координирует их и остается ответственным за них. Так что ребята дали его номер телефона и свято уверили, что парень он отличный, и точно не стоит бояться с ним встречи. Идя по парку, по тому самому, в котором она бегает каждое утро, девушка остановилась и запрокинула голову. Постепенно её затягивало все глубже в забытый азиатский быт, от которого она уже отвыкла за время учёбы за границей. Шатенка тихо выдохнула. И клубы пара, которые в этой ночной прохладе были отчётливо заметны под светом фонарей, поднялись в небо.       Завтра был её первый выходной в этой стране после недельного обучения, и она не представляла, чем заняться. Не то чтобы у неё не было дел, скорее она не совсем понимала, чем заняться в первую очередь. Одно правда радовало, программа, которую преподавали в этой школе, действительно была слабее, чем та, по которой она училась ранее. Отчасти из-за этого она не боялась экзаменов, которые должны скоро начаться, и из-за которых рефлексировали её одноклассники. Её голова была занята своими мыслями, но в какой-то момент шатенка отчётливо ощутила, как за ней уже порядка двух сотен метров кто-то идёт.       Агата остановилась и, открыв рюкзак сделала вид, что там копается и ищет что-то. Она ожидала, что "преследователь" пройдет мимо, но он почему-то тоже встал на месте. Достав беспроводные наушники, Агата воткнула их в уши, но не включила музыку. Закинув рюкзак на плечо, она прибавила шаг, опять же слыша, как человек стал идти быстрее. Сердце в её груди забилось чаще, на языке появился тошнотворный привкус. Девушка неторопливым шагом свернула на одну из тропинок, желая убедиться, что человек идёт именно за ней.       Эта небольшая аллея была меньше освещена по сравнению с главной. По обеим сторонам аллеи были огромные кусты и деревья, в корнях которых скрывались небольшие фонари. Кое-где стояли лавочки и небольшие неработающие фонтанчики для воды. Агата, едва скрывшись с глаз преследователя, одним прыжком перепрыгнула через кусты, и припала к земле, одновременно с этим вытаскивая наушники из ушей, стягивая куртку и оставляя на земле рюкзак. Едва слышно расстегнув молнию на рюкзаке, Агата достала ручку и сжала её в ладони. Слыша ускоряющиеся шаги, девушка затаила дыхание и замерла. Шаги постепенно становились громче и приближались, затем раздались тихие ругательства. Агата резко вынырнула из-за кустов и бесшумно приблизилась со спины к этому неизвестному мужчине в черном пальто. Она ударила ему в подколенную ямку, заставляя его опуститься на колени. Левой рукой девушка схватила его за ворот раскрытого пальто, а к горлу приставила ручку, с силой упираясь кончиком ручки:        — Ты кто, черт тебя побери, такой, и зачем следовал за мной? – Почти прошипела она, цепко держа его за пальто, и ручкой болезненно упираясь ему в горло. Мужчина был среднего телосложения и едва выше девушки. Оказавшись на коленях, и услышав её обозленный голос, он проговорил:        — Ты, одзё, такая грозная стала.        — А? — Девушка чуть нахмурилась и немного дернула его заворот, стоя за спиной мужчины. От него пахло дорогим парфюмом, а под ладошкой девушка чувствовала какую-то брошь, которая впивалась в кожу. Темные волосы мужчины были зачесаны назад, отчего можно было увидеть его аккуратные уши и небольшую серьгу-кольцо.        — Ты что несёшь? — Проговорила Агата немного зло.        — Эй, ты совсем забыла своего сэнпая? А когда-то хотела, чтобы я на тебе женился, а теперь ведёшь себя так, ай-ай-ай. — Мужчина со смехом в голосе поцокал языком. — Я бы сказал, что выпорю тебя, но с учётом того, сколько тебе лет, это будет похоже на сексуальное домогательство.        — Сэнп... – Голос и привычка передергивать слова показались ей до ужаса знакомыми, и Агата, сведя брови к переносице, с недоверием произнесла: — Мисуми?        — Десять очков достается Юмэна-тян. – Игриво донеслось до шатенки. Агата чуть нахмурилась и ослабила хватку, затем, немного помедлив, отпустила его ворот и медленно отошла от мужчины. Брюнет поднялся на ноги и отряхнул свои колени, повернувшись, улыбнулся:        — Ну привет, Агата. – её европейское имя он произнес с нескрываемым сарказмом.       Мужчина, стоявший перед ней, довольно сильно изменился с их последней встречи. Его волосы были длиннее, чем она помнила, да и сам стиль поменялся. Теперь это уже не тот двадцатисемилетний парень, в которого она была влюблена в десять лет. Перед ней стоял состоявшийся мужчина с гладковыбритыми щеками и небольшими морщинами, которые пересекали его лоб. Его кошачьи, раскосые глаза внимательно смотрели на Агату. Она прекрасно помнила, какой цвет был у его глаз, и отчетливо видела его даже в этом полумраке аллеи. Темный карамельный цвет, напоминающий сладость и одновременно недоступность. Его темно-каштановые волосы с небольшим рыжеватым отливом были уложены с помощью матового воска и зачесаны назад. Чёрное пальто было не застегнуто, и из-под него выглядывал темный костюм-тройка в светлую тонкую полоску. На ногах темные дорогие туфли, которые в этот самый момент легко шаркнули по дорожке. Агата приметила это все в одно мгновение, и этого хватило чтобы рявкнуть:        — Черт бы тебя побрал, Мисуми Хирата, ты чего за мной шел, как чертов сталкер?!        — Я просто только сегодня приехал с Хоккайдо, и тут узнал от оябун*, что ты вернулась в страну. Прождал несколько часов тебя дома, а ты все не шла и не шла... — Мужчина, говоря это, напоминал пёсика, которого ругают не за дело. В воображении девушки у Мисуми уже даже появились небольшие ушки, которые он опустил вниз. Чуть покачав головой из стороны в сторону, она спросила:        — И что дальше?        — Я уже уезжал, но заметил тебя, идущую через дорогу, поэтому и вышел.        — И решил идти за мной всю дорогу. – Её интонация говорила сама за себя, а на лице был буквально обозначен вопрос: «А что в другое время приехать не мог или как-то иначе связаться?»        — Ну не то что бы...        — Ладно... — Она выдохнула и улыбнулась, разведя руки в стороны. — Примирительные обнимашки, как в старые добрые?        — О, ты не забыла, да?       Мужчина подошёл к ней ближе и, распахнув полы своего пальто, принял девушку в объятья, укутывая и обнимая её поверх него за плечи. Агата обхватила мужчину за талию, прикасаясь к нему всем телом, чувствуя тепло его тела, и приятный запах одеколона и сигарет, который исходил от него.        — Моя маленькая, я так скучал по тебе. — Тихо проговорил Хирата, утыкаясь носом в её макушку.        — Ха... — Она скрыла свое лицо в его грудной клетке, — теперь твоего пальто не хватает на нас двоих, сэнпай.        — Это из-за, того что кто-то слишком много ел бургеров.       — Тебя побить?        — Нет-нет, — едва сдерживая смех, проговорил мужчина, кутая девушку плотнее. – Рад, что ты вернулась.       Они так стояли довольно долго, пока Агата не задала тот вопрос, на который полноценно ответить мог лишь этот человек без утаивания и изворачиваний:       — Юма участвует в делах клана?       Ответ на этот вопрос она и так уже знала, но этот человек мог ей дать намного больше информации здесь и сейчас, нежели её дядя спустя огромное количество времени.       — Да.       Следующий вопрос последовал практически мгновенно после отвела Мисуми:       — Он сильно уже замаран?       — Порядочно.       — Чертов несносный ублюдок. – Немного раздраженно проговорила девушка. Но на свое высказывание получила фразу, которая являлась самым что ни на есть камнем в огород:       — Он играет роль хорошего сына и верного исполнителя, на которую его поставили отчасти из-за тебя.       Она передернула плечами и уткнулась носом в его грудную клетку:       — Сама знаю.       Она никогда не умела строить из себя ничего не знающего и не понимающего человека. Она прекрасно осознавала, что за её действиями будут последствия. Это первое чему учили в их семье. Ответственность, и все что стоит за этой фразой, буквально с младенчества впитывалась носителями фамилии Абэ.       — Ты так сильно желала покончить со всем, что своими действиями не оставила выбора, ни ему, ни своему дяде.       — Я понимаю это. – Глухо проговорила Агата.       — Тогда какого черта, ты выкинула этот финт с фамилией?       — Тц, – шатенка цокнула языком. — Все в курсе, да?       — О, ты не представляешь сколько шороху это навело. – Мисуми невесело усмехнулся. Наследница клана скрывает свою личность после возвращения на родину. Да его младшие подчиненные только об этом и зубоскалят последнюю неделю.       — Просто… — Девушка запнулась и сжала свою ладонь, собирая в кулаке мягкую ткань пиджака мужчины, — не хочу доставлять Юма проблем. Ты же знаешь, проблемы и я – это те две вещи, которые обязательно найдут друг друга.       — Или просто хочешь пожить «нормальной» жизнью, как и предыдущие пять лет?       Этот вопрос явно попал в самое яблочко, так как девушка тяжело выдохнула:       — Я знаю, кем являюсь, и что этого не изменить. Дядя пытался, и что из этого вышло? Как далеко он смог сбежать?       — Довольно далеко, честно говоря. Правда, обстоятельства явно были против его «побега».       Она выдохнула:       — Это не меняет того, что все, чего я хочу – это провести хотя бы часть школьной жизни в спокойной обстановке.       — Ха. Твой отец начал заниматься делами клана уже в твоем возрасте, и ты думаешь, что тебя эта участь минует?       — Ну, Юма ведь не плохо справляется, не так ли? Может тогда меня в какой-то момент оставят в покое?       Она проговорила это с некой надеждой в голосе, но получила лишь саркастический смешок:       — Ты всегда была так наивна или это часть пубертатного периода и гормональной нестабильности подростков?       — Какая же ты язва, Хирата. – Немного раздраженно бросила Агата, утыкаясь носом в его пиджак.       — Я уважаю твое желание. – Спустя время проговорил мужчина. — Но ты сама знаешь, что это лишь игра. Ты можешь убежать от клана… И то я сомневаюсь в этом, но тебе не убежать от своей сути.       Она выдохнула. Разговор с этим мужчиной каждый раз уходил не в то русло, которое нужно. Он был бывшим помощником её отца, и если раньше он был обычным мальчиком на побегушках, то сейчас считался вакагасира – вторым по значимости человеком в клане. Человеком, который является буфером меж небольшими группировками и её дядей. Тот, кто держит в руках огромную власть, и тот, кто координирует гигантское количество людей, при этом оставаясь на свету и не запачкав свое имя. Мисуми Хирата являлся человеком, вхожим в правительственные организации и имеющим силы, ресурсы и возможность уничтожить любого в этой стране, будь у него на это желание. И прямо сейчас этот человек, стоял в парке, обнимая малолетку и пытаясь уговорить её принять свою роль в этом жестоком взрослом мире, которую она все равно примет, но цена этого сопротивления и ребячества может быть непомерна высока.        — Как давно Юма посвящен?       — Хм… Примерно после твоего отъезда он начал вникать в работу. — Хмыкнул мужчина, – сначала его отправили к Сузуи, где он больше выполнял работу менеджера, а вот уже больше года, он переходит из района в район и наблюдает за тем, как на местах наши ребята справляются с делами.       — Это дядя так решил?       — Не думаю. – Покачал головой Хирата. — Скорее это решение самого Юма.       Агата замолчала, не решаясь заговорить дальше, но за неё начал говорить сам брюнет:        — Я скажу тебе это один раз, одзё, так что просто послушай меня и не перебивай. Как бы ты не пыталась отделиться от клана, это невозможно. Наш клан Абэ ведет свою историю уже долгие годы, ты и сама это прекрасно знаешь. Также ты в курсе, что во время войны, именно твоя прапрабабушка возглавляла клан, а позднее и твоя прабабушка, когда их мужья и отцы были мертвы. Именно они привели нас к успеху и к тому, какое влияние мы имеем сейчас. Ты не должна отворачиваться от того, чем наградило тебя прошлое. – Мисуми приложился губами к её макушке. — Пусть это было больно и тяжело, моя милая, но это и есть опыт. И то, что случилось с твоими родителями и с моим дорогим «отцом» – это трагедия, которая, безусловно оставила на всех нас след… Но Юмэна-тян… Ты не имеешь права на слабость. Если бы ты была простой девчонкой из семьи бизнесменов, которая потеряла родителей, тогда, да. Но ты дочь старшего сына из семьи якудза, ты не имеешь на это права.       Агата ненадолго замолчала, словно переваривая слова Мисуми. Первое понимание того, что их семья отличается, пришла к ней в младшей школе, когда вместо обычных мам и пап, которые забирали детей после занятий, за ней постоянно приезжала тонированная черная иномарка, в которой сидел Каноске и распугивал, своей уже тогда лысой головой всех, окружающих. Тогда она впервые услышала шепот в свою сторону от других родителей «Дочка якудза». Если ты хоть немного отличаешься от своих сверстников, то тебя будут дразнить и всячески принижать – это самая распространенная ситуация и обычный сценарий. Вот только в случае с Агатой все было иначе. Родители одноклассников, боясь её семьи, запрещали своим детям не то что общаться с ней, а вообще хоть как-то контактировать. Они боялись, что кто-то или что-то может бросить на них тень, и из-за этого пострадает не только семья, но и сам ребенок, который заговорит с ней. Поэтому она была одинока в первых классах начальной школы, пока их пути с Юма не пересеклись.       — Как давно ты уже принадлежишь этому миру? – Она явно подразумевала то, как долго он состоит в якудза. На что мужчина улыбнулся:       — О, «бегунком» я стал в довольно раннем возрасте. — Ностальгически протянул Хирата. — Ты тогда только родилась, насколько я помню. Ясиро меня подобрал на улице, возле публичного дома, кажется. Тогда меня знатно избили за то, что я пытался защитить какую-то шлюху.       — Мой отец принял тебя сразу?       — Нет, что ты. В те времена было много полицейских, кто хотели внедриться в клан, так что твой отец был очень подозрительным и жестоким к предателям. И это не раз спасало его.       — Во сколько лет ты испил с моим отцом из одной чаши?       Это была довольно стандартная фраза, которая обозначала лишь один вопрос «когда тебя приняли в клан?», ведь только так, можно стать названным сыном и присоединиться к якудза. Но спросила так в лоб она в первые. Скорее до этого она не имела сил и желания копаться в делах давно минувших дней.        — Это… - он немного заколебался - произошло за год до его смерти.       Девушка прижалась к Мисуми ближе, вдыхая его мягкий запах, который казалось проникает в каждую клеточку её тела. Этот разговор впервые идет прямо, без отговорок и увиливаний. Обычно, когда она пыталась что-то узнать раньше, Хирата старался обойти любые темы, связанные с её отцом. Словно боясь, что потревожит старые раны.       — Сэнпай, ты никогда не жалел о том, что ты принадлежишь к якудза?       Мужчина погладил её по спине, медленно говоря:       — Твой отец дал мне много времени на раздумье, да и он сам много раз предлагал уйти, но я не мог. В какой-то момент я понял, что именно такого человека как он, я и искал, я был вдохновлен твоим отцом. Он помог развить мой «осколок», чтобы он засиял и приносил пользу клану.       — Осколок… — Она медленно повторила это слово, – после того дня я потеряла с ним связь. Всякий раз, когда я пытаюсь воспользоваться, меня буквально что-то переклинивает, и я не могу контролировать себя в полной мере.       — Вот значит как. – На губах Мисуми расплылась ухмылка, – Значит, самое время тебе встретиться со стариком Ямагути.       Девушка дернулась, и подвывая проговорила, пытаясь вырваться из цепких лап мужчины:       — Как?! Этот старик сумасшедший еще не крякнул? Только не говори, что хочешь, чтобы он занимался со мной.       — Не то что бы… - едва сдерживая свой смех проговорил Мисуми.       Агата вновь попыталась дернуться:       — Да он меня ненавидит после того раза, когда я ему случайно бороду сожгла. Черт, ты хочешь моей смерти, признай это, просто признай! ***       Темноволосый юноша с яркими зелеными глазами, чуть почесывая шею, поднялся по лестнице и медленно направился в свою комнату. Увидев на рукаве своей темно-синей рубашке какую-то пылинку, Юма рефлекторно прошелся по ткани свободной ладонью и зевнул.        — Черт. – Пробормотал парнишка и прищурился, когда встроенная в потолок лампа мягко осветила небольшой коридор, реагируя на движение. Он только закончил свой и без того поздний ужин, и его глаза чертовски слипались. Юма достал из кармана своих черных джинсов телефон, и тот разблокировался, едва брюнет поднес девайс к лицу.       Дел в последнее время было много, расписание его было и так забито под завязку репетиторами, так еще и дела клана тоже нужно решать. То что он сейчас вернулся в час ночи, можно успехом назвать. Так как в последнюю неделю он приходил чаще после трех или четырех утра. Возможно, именно из-за этого его лицо немного осунулось и под глазами залегли темные синяки. В последнее время слишком сильно начали активничать молодые группировки и именно в том районе, который отдан под контроль Юма.       — Тц, – раздраженно цокнул языком парень, прочитав отчет одного из своих подчиненных, – чертовы ублюдки.       А то, что сегодня еще ему пришлось несколько часов провести в обществе Мисуми, вообще не добавляло хорошего настроения. Отношения Юма и Мисуми всегда можно было охарактеризовать как холодно-отстраненные. Да, Мисуми не выражал никогда ему прямого презрения или неодобрения, но только слепой мог бы не заметить, насколько отличается его отношение к Юмэна. Он с малолетства был рядом с этой девчонкой, прислуживая еще тогда, когда не был якудза и не испил из одной чаши с отцом девочки. И при этом он уже нянчился с ней. Юма прекрасно помнил первую встречу с Мисуми.       Это было на похоронах предыдущего главы клана, именно тогда его отец, Икуто в первый раз за десять лет переступил порог родового додзё вновь и вернулся. Юма, на тот момент, было около пяти или шести лет, а этой маленькой девочке, с ужасно выпирающими клыками и огромными серыми глазами, около трех. Маленькая, худенькая, бледная она сидела на руках этого худощавого шатена с рыжеватыми волосами, что больше напоминали какие-то иглы, торчащие в разные стороны. Она держалась за его отвратительную яркую гавайскую рубашку, которую он не думал менять даже во время похорон, отчасти из-за своей непричастности к клану, но в большей степени из-за того, что девочка плакала, стоило ему появиться в какой-то другой одежде. А он и рад был потакать ей. Но тот взгляд, которым Мисуми смерил Юма, стоило этому мальчишке появиться рядом со своим отцом, который держал его за руку, он запомнил на всю жизнь. Прожигающий и смотрящий в самую душу. Взгляд, который видит насквозь.       Та встреча была первой, но как оказалось позднее, далеко не единственной. Через полгода, когда за дедом умерла уже и его бабушка, они окончательно вернулись в клан. Как он тогда услышал случайно брошенную фразу одного из подручных своего дяди Ясиро, который и стал главой клана после смерти своего отца: «Кровь не вода». В случае клана Абэ кровь была смолой, которая проникала в любую щель и оставалась там навсегда, затвердевая. В тот год их и стали «развивать». Игры кончились, и начались бесконечные тренировки и медитации, изучение техник и зазубривание методик до тошноты, и отработка ударов. Тогда Юма в первый раз осознал, что значит быть носителем «осколка». Но помимо этого тогда он понял еще кое-что. Он понял насколько он отличается от своей сестры. Юма видел эту разницу, и тогда-то он впервые познал, насколько огромная пропасть их разделяет. Ведь эта девочка являлась не только дочерью старшего брата его отца, но и носителем «осколка», в отличие от него. Того загадочного «осколка», который помогал превзойти человеческий предел и выйти за грань человеческих возможностей. У кого-то эта способность уходила в интеллект, у кого-то в анализ, у кого-то в силу или ловкость. Вот только у него не было этой загадочной силы. И осознав это, к Юма стали относиться немного иначе. Не сказать, что Юма третировали или как-то принижали, нет. Но даже те попытки воспитывать их на равных, и давать одинаковые знания и возможности все равно с каждым днем приносили разный результат. Девочка уходила вперед намного быстрее, она буквально с каждым днем продвигалась вперед в изучении материалов, в то время как Юма медленно топтался на одном месте, пытаясь все зазубрить. Осознавая, что он просто захлебывается и не может угнаться за этой мелкой выскочкой.       Парень подошел к своей двери и, положив руку на ручку, хотел было открыть её, но внезапно услышал тихий стон. Юма нахмурился и бросил взгляд на приоткрытую дверь своей двоюродной сестры. Этот звук повторился, и явно там был источник. Парень резко открыл свою дверь и едва сделал один шаг, переступая порог, он уже отчетливо услышал болезненный стон и всхлип. Он с силой сжал ладонь на ручке двери, взвешивая стоит ли ему идти к девушке или нет. Стон повторился, и всхлип стал громче. Юма засунул телефон в карман и, запрокинув голову, тяжело выдохнул. Сколько раз он себе обещал, что не будет помогать этой девчонке? Пожалуй, даже не сосчитать. Сколько он пытался игнорировать её присутствие? На этот вопрос даже бессмысленно отвечать, так как все равно все попытки летели в тартарары стоило ему её увидеть. Словно что-то невидимое, каждый раз, его тянуло к Юмэна. Юма стремительно подошел к двери своей сестры и осторожно приоткрыл её, едва постучав:       — Эй, я тебе говорил, закрывай дверь или делай тише… — Слова застряли в глотке парня так как перед ним предстала довольно странная картина. Юмэна лежала в своей постели, одеяло валялось на полу, и её простыня была свезена. Сама девушка лежала и, ворочаясь из стороны в сторону. Она поскуливала, то и дело сжимая в руке кусок подушки и болезненно жмурясь. Её лицо вновь исказила болезненная гримаса, и она поджала свои стройные ноги. Короткие спортивные шорты и футболка, которые являлись её ночнушкой, едва прикрывали часть её тела. Футболка перекрутилась и задралась почти до груди, из-за чего Юма едва покраснел, увидев очертания груди своей сестры. Он подошел ближе и наклонился:       — Эй… — Он несмело протянул руку к её щеке и замер в нескольких сантиметрах от её кожи. Сейчас он видел, что кожа девушки была покрыта испариной, а волосы прилипли ко лбу и шее. Он все же положил свою руку на её плечо и ощутил холодный пот, который пропитал её футболку. Юма сглотнул и чуть нахмурился:       — Юмэна…       — Мама… — Тихо проговорила Юмэна. Брюнет широко распахнул глаза и уставился на девушку.       Он сжал пальцы на её плече сильнее, но, казалось, это было безрезультатно. И только в этот момент он почувствовал, как девушку трясет, как её тело дрожит, будто она замерзла.       — Да что с тобой… — Немного испуганно проговорил парень. Он тряхнул её сильнее, но она лишь сильнее зажмурилась, а болезненный стон стал громче. – Юмэна!       Юма встал левым коленом на матрас. Прогибая его под собственным весом, он вцепился в плечи девушки уже двумя руками, немного приподнял её и резко тряхнул. "Привести её в себя и как можно быстрее разбудить." Это единственное о чем он думал в этот момент.       — Мамочка… Мамочка… — Тихо бормотала девушка, никак не желая просыпаться от своего кошмарного сна. Тело Юмэна все так же дрожало в его руках и на парня накатывала паника. В его руках была сестра, пусть с которой были довольно натянутые отношения, и она его, откровенно говоря, раздражала, но он впервые видел её в таком состоянии. Он слышал от отца об её проблемах со сном и менталкой, да и был в курсе её шаткой психики. Когда-то прочувстовал на себе в полной мере её ярость и полную потерю контроля над "осколком". Но... Он никогда не видел что бы она была так напугана и беспомощна. Юма громче крикнул с каким-то отчаянием в голосе:       — Твою мать, да что с тобой такое?       Брюнет резко ударил её по щеке наотмашь, оставляя красноватый след на её коже:       — Да приди ты в себя!       Губы девушки разлепились:       — Мама… — Из закрытых глаз покатились слезы, которые стеками по её переносице и капали на подушку, – мама не умирай… мама… мама, забери меня с собой…       Это бормотание было таким отчетливым, что Юма вздрогнул. Его сердце в одно мгновение сжало в тиски. Он отчетливо осознал, что именно ей снится, и где она сейчас находится, и через что она в этот самый момент проходит. Его руки непроизвольно задрожали, а челюсть сжалась плотнее.       — Ебучая идиотка, кто бы тебя еще отпустил! – Он прижал её к себе ближе, обхватил руками её плечи и, утыкась носом в её шею, проговорил уже тише: — Приди уже в себя, тупая сестрица!       Парень присел на свое колено и прижал девушку ближе к себе, чуть прикрыл глаза и погладил её по волосам. Он гладил её и чуть покачивался до тех пор, пока дрожь в её теле не прекратилась. Чувствуя, как дыхание девушки выравнивается, ощущая мягкость её груди, которая упирается в его грудную клетку. В какой-то момент ровное дыхание изменилось, и он резко замер. Он мог безошибочно почувствовать, когда его сестра не в настроении, даже несмотря на то, что они были в разлуке почти пять лет. Эту ужасающую холодную ауру, от которой мурашки шли по позвоночнику, он мог узнать где угодно. В какой-то момент Юма почувствовал её руки на своих плечах, и то как она сжимает его рубашку в своих ладонях, услышал её надломленный голос:       — Уйди.       — Я… — Начал было парень, но его резко оборвала шатенка:       — Уйди…Пожалуйста…       Последняя фраза была такой жалобной и тихой, словно она едва сдерживалась, чтобы прямо здесь не расплакаться. Брюнет поднялся на ноги и, не пересекаясь с Юмэна взглядом, вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Зайдя в свою комнату и закрыв за собой дверь, Юма сполз по ней на пол и опустил взгляд на свои дрожащие руки, которые еще ощущали липкий пот девушки и дрожь её запуганного многолетним кошмаром тела.       — Блядь… — Тихо он выдохнул и уперся макушкой в дверь, болезненно щурясь и закрывая глаза.

***

      — Это… — Заговорила Агата, обращаясь к девушке, выходящей из классной комнаты, – ты из класса 3-3?       — Ой… — Рыжеволосая уставилась на шатенку и кивнула. — Ага. А что такое?       — Мне нужно поговорить с Хирозаки Тео, не подскажешь, где он?       Девушка прищурила свои кошачьи глаза и, не отрывая взгляд от Агаты, крикнула немного повернув голову:       — Эй, Хирозаки, тут к тебе симпатичная девушка пришла. Выйди на минуту.       Агата немного апатично откинула голову в сторону и проговорила тише на английском:       — Так проорала, словно я собираюсь ему признание делать. Еще бы собрала вокруг меня хоровод.       Едва она успела это пробормотать, в дверях, чуть ли не буксуя на месте, появился невысокий худощавый парнишка с короткими светло-каштановыми волосами и прямоугольными очками в темно-синей оправе, через стекла которых можно было отметить его широко раскрытые темные, карие глаза. Парень был с Агату ростом, максимум на пару сантиметров выше. Посмотрев на рыжеволосую, он хлопнул глазами:       — Где…? – Едва не запыхавшись, пропыхтел мальчишка. Проследив за взглядом своей подруги, он уставился на Агату. – А ой, прости, не заметил тебя. Мы знакомы?       В его глазах было явное непонимание, он не мог представить, что ей от него понадобилось.       — Я писала тебе сегодня с утра. Мое имя Хоторибэ Юмэна, я из класса 1-4.       Парень прищурил свои миндалевидные глаза и ненадолго задумался, в один момент на его довольно миловидное лицо легла тень, но вскоре он радостно воскликнул:       — А! Вспомнил, точно. Прости, я сам тебя попросил зайти. Из головы вылетело с этими экзаменами. Пойдем.       Он стремительно вышел из кабинета и пошел по коридору, направляясь к лестнице, Агате же ничего не оставалось, как пойти за ним следом. Как оказалось, парнишка вел её к крыше, на которой были расставлены небольшие лавочки. А клуб садоводства разместил красивые клумбы и крайне милые цветочные композиции, которые могли радовать глаз даже зимой.       Всю дорогу до крыши они молчали. В этот день погода как никогда радовала, температура была довольно высокая для зимы, а солнышко отлично пригревало, отчего на крыше было довольно много ребят, весело щебечущих о всяком. Весь путь до лавочки парень молчал, и когда они нашли свободную и присели на неё, он наконец заговорил:       — Мне парни рассказали о том, что ты тренировалась с ними.       — Вот как… — Она немного смущенно почесала нос, – надеюсь, они не сказали, что я какая-то чокнутая, которая хочет посягнуть на невинность каждого из клуба, или что-то вроде того.       В ответ на эту фразу парень просто уставился на Агату, едва не открыв рот от удивления. Пару раз моргнув, он зашелся в громком хохоте, почти сложившись пополам. Утерев слезы, выступившие из-за смеха, произнес:       — Нет, они такое не говорили, но Хендерсон упоминал твои таланты.       — Блять… — Только и смогла буркнуть на английском Агата, при этом к её щекам прилила кровь. Парнишка же поправил очки и хмыкнул:       — Да ладно тебе. На самом деле… – он поправил свои очки на переносице, – я впервые слышал, чтобы парни были в таком восторге от кого-то.       — О-они что? – Немного заикаясь, спросила девушка.       Светловолосый шатен чуть наклонил голову и внимательно посмотрел на Агату. Его темные, почти черные глаза рассматривали её из-за стекол очков, словно изучая. Взгляд Хирозаки был довольно цепким, но нельзя сказать, что он был неприятным. Скорее Агата просто чувствовала себя чуть неуютно, ощущая к своей персоне столько внимания. Наконец Хирозаки наклонил голову к своему правому плечу и спросил:       — Наш клуб был первым клубом школы Терикагаяку. В самом начале многие родители протестовали и говорили, что боевые искусства и в принципе такие клубы не нужны в нашей школе, что здесь будут только клубы, нацеленные на развитие интеллектуальных или иных способностей, не связанных с травматичностью. – Хирозаки хмыкнул многозначительно и продолжил, — но после долгих переговоров он все же продолжил свое существование, правда при этом из-за него же и не существуют другие клубы, которые могли бы существовать. Такие как клуб бокса, айкидо или карате. Клуб кэндо не в счет, для совета школы это не является контактным видом боевых искусств.       Хирозаки снял очки и ловким, отработанным до автоматизма движением, достал из внутреннего кармана школьного пиджака тряпочку серого цвета. Перекинув ногу на ногу, он начал протирать стекла очков       — Именно поэтому в нашем клубе можно найти представителей многих школ, так скажем. От дворового стиля до тайского бокса.       — То есть по факту у вас что-то вроде клуба по интересам, я так понимаю? Только с упором на то, что вы занимаетесь отработкой ударов и лупите груши в перерывах. А в соревнованиях вы выступаете?       Он поднял очки и посмотрел сквозь стекла в небо, затем выдохнул на стекло, заставляя его запотеть, и еще раз протер:       — Ты верно уловила суть. Такой клуб помогает выявить самых упорных и нестандартных ребят. И нет, отвечая на твой вопрос, мы не выступаем на соревнованиях. В этом просто смысла нет, ведь мы не занимаемся одной дисциплиной, а хватаем по верхам из каждой школы. Но многие ребята, конечно, выступали в индивидуальных соревнованиях, это не запрещено.       — То есть вы просто можете поддержать своего товарища и все?       — Да. –Хирозаки кивнул. — Мы ездим на соревнования, если кто-то выступает, но только в роли группы поддержки.       Светловолосый шатен приподнял свои очки и, прищурив один глаз, устремил взгляд на стекла, словно проверяя есть ли там какой-то невидимый мусор или нет. Агата же в это время спросила:       — Слушай, а почему парни так удивились, что я решила вступить в клуб? Это запрещено или что?       — А, это. – Он улыбнулся и, опустив очки, перевел взгляд на Агату. – Тут все просто. До тебя каждый год приходили десятки девчонок, кто-то зарился на парней и порывался стать менеджером, лишь бы быть вхожей в наш клуб. Многие шли на, различного рода, ухищрения. А кто-то просто хотел состоять «в каком угодно» клубе – эту цитату он взял в воображаемые кавычки. Видимо, такую фразу он слышал не один раз. Хмыкнув, Хирозаки проговорил дальше, покрутив в очки в руках дужку: — Но практически все из таких людей довольно быстро отсеивалась.       — А почему? У вас, конечно, довольно серьезные тренировки, но я бы не сказала, что они зверские.       В этот момент парень перестал вертеть очки в руках и остановился, затем медленно повернул голову и посмотрел на Агату:       — Ты так считаешь?       — Я побывала только на одной тренировке, и, возможно, я потом изменю свое мнение, но да. Это не бахвальство, – она вскинула руки и немного улыбнулась, – просто правда я не вижу в них ничего ужасного и сверхъестественного. Скорее просто тренировка в обычном, среднем темпе.       — Хм… — Он задумчиво хмыкнул, не сводя взгляда. – Ты говорила ребятам что у тебя красный пояс по тхэквондо.       — Да.       Глаза парня сощурились всего на долю секунды, но затем он чуть улыбнулся:       — Возможно, для тебя это так и есть, но некоторые даже такого давления не выдерживают.       — Ты прав, конечно…       — Но в этом, если честно, виновато основное правило нашего клуба. Знаешь, как оно звучит?       Агата отрицательно покачала головой.       — «Все равны». Это значит, девушка ты или парень, если ты переступаешь порог клуба, все это остается там. Ко всем относятся одинаково и дают одну и ту же нагрузку. Многие уже на этом этапе сдувались, чего уж тут говорить. Многие уходили даже из-за банальной нехватки времени.       — Вы так часто занимаетесь?       — Три раза в неделю. Один раз в школьном спортзале, два раза в другом зале. – Опережая её вопрос, Хирозаки добавил, — этот зал передал нашему клубу спонсор школы, который сам когда-то был в нашем клубе.       Девушка присвистнула:       — Да, все время забываю, что здесь учатся в основном дети довольно богатых родителей.       Хирозаки как-то угрюмо хмыкнул и поднялся на ноги. Затем он надел свои очки и чуть повернулся в сторону девушки, посмотрев на неё поверх оправы, произнес:       — Я сегодня буду заниматься в зале, ты не хочешь присоединиться ко мне?       — У вашего клуба опять будет тренировка?       — Нет, скорее я бы хотел… — Он чуть помедлил, — проверить тебя.       — Ха, — девушка выдохнула и ухмыльнулась, — говорить такое в лоб довольно смело, не находишь?       — Мне кажется, ты тот человек, которому смелость и честность нравятся.       Парень был чертовски прав, девушке действительно нравилась эта черта в людях. Агата прищурилась, этот Хирозаки будто прочитал её во время разговора, и сейчас, имея на руках козыри, заканчивал партию, хотя сама девушка только села за стол.       — И зачем это?       — Просто я думаю, ты вполне можешь подойти на одну роль.       Он медленно направился в сторону выхода с крыши. Агата поднялась на ноги и громче спросила:       — Стой, на какую роль?       Хирозаки остановился и наклонил голову к плечу от чего его стекла очков чуть блеснули:       — На роль заместителя капитана, конечно же.       Он это сказал так естественно, будто это было нечто само собой разумеющееся. Агата даже на несколько секунд остолбенела, и пришла в себя, когда Хирозаки снова отвернулся от неё:       — Эй, подожди, Хирозаки-кун. Заместитель же у вас этот бугай, как его там… Монокума, то есть Азумане.       — Все верно. – Очкарик почесал затылок, – только у него будет роль капитана, когда я выпущусь из школы, и ему нужен будет тот, на кого он сможет положиться.       Парень махнул рукой и неспешно поплелся к лестнице. Агата же опять крикнула:       — Но мы с тобой только познакомились, как ты можешь быть уверен, что я могу подойти на эту должность?       — Считай, — он повернулся к девушке, — что у меня очень развита интуиция.       Он подмигнул ей и чуть улыбнулся. Затем повернулся опять к лестнице и махнув рукой громче сказал:       — Я тебе скину адрес в смс. Буду ждать тебя там после дополнительных.       Сообщение с адресом пришло на её телефон практически в начале следующего урока. Вот только когда она посмотрела, где это находится, девушка немного приуныла. Это был довольно средненький район, до которого нужно было добираться с несколькими пересадками, как от школы, так и от её дома. Просчитав маршрут и все взвесив, Агата после школы направилась прямиком домой. Там уже переодевшись и поужинав, она захватила экипировку с несколькими рабочими тетрадями и направилась в это место, которое было указано в адресе. Добралась она туда только в районе семи вечера. При этом, успев по дороге уже проголодаться и по пути в метро сделать домашнюю работу. В мирно покачивающемся вагоне метро, сидя в самом укромном уголке, она на коленке записывала верные варианты ответа под аккомпанемент тяжелого металла в наушниках. Агата специально захватила тетради, так как что-то глубоко внутри неё подсказывало, что после встречи с Тео, она навряд ли будет в состоянии решать задачи по тригонометрии.       Наконец выйдя на необходимой станции, девушка с трудом пропихнулась сквозь огромную толпу народа, которая спешила с учебы и с работы домой. Выйдя из метро, она укуталась в шарф плотнее, пряча свой курносый носик. Накинув на голову капюшон, девушка устремилась по уложенным плиткой улицам, мягко ступая своими белыми кожаными кроссовками по холодной земле. Коричневая парка была полностью застегнута, черные джинсы с прорезями на коленях, были немного подвернуты, и в этом небольшом прогале между краем джинсов и кроссовками, виднелись белые носочки с эмблемой какой-то гильдии из популярного аниме.       Руки были засунуты в карманы парки, а через плечо висела объемная черная спортивная сумка, на её замке покачивалась фигурка-чибик, которая смотрела на все вокруг огромными глазами, будто удивляясь тому, куда его хозяйка отправилась на ночь глядя. Здание, которое она все же смогла найти, было небольшим и двухэтажным, на втором этаже судя по всему были небольшие квартирки, а на первом этаже располагался тот самый спортивный зал, о котором говорил Хирозаки. Никаких вывесок не было, если не считать небольшой указатель в виде флага, что был прикручен к светло-фиолетовому сайдингу здания. На нем были нарисованы скрещенные гиря и гантеля. Скорее, всего этот сайдинг когда-то имел красивый темно-фиолетовый цвет, но с годами он выцвел и стал уже грязноватым и светлым. Помедлив, девушка подошла к стеклянным дверям, на которых были наклеены два мускулистых карикатурных культуриста в стиле 80-х или 90-х. Их лица уже выцвели и больше представляли собой какие-то белые фигуры, в которых слабо угадывались лица и телосложение персонажей.       Взявшись за ручку, девушка потянула дверь на себя, и та с характерным скрипом открылась. Её встретил небольшой узкий и темный коридорчик, с темными обшарпанными стенами. Пройдя несколько метров, она прошла в единственную дверь, которая здесь была. Открыв её, девушка не смогла сдержать удивления и приподняла брови, широко распахнув глаза.       Зал был очень просторным и хорошо обставленным. Висело несколько груш и находились различного рода приспособления для отработки ударов. В центре зала на довольно высоком подиуме находился ринг. Тишина в зале нарушалась только хлесткими ударами о деревянную поверхность пола и тихими прыжками. Немного пройдя вперед, Агата увидела того, кто прыгал на скакалке. Это был тот самый Хирозаки Тео. Только сейчас он был уже не в школьной форме, а в темно-синем компрессионном белье, поверх которого были надеты свободные шорты ярко-оранжевого цвета с черными вставками по бокам и белая футболка. Парень методично отбивал ритм свой скакалкой, по его вискам стекали капельки пота, а он сам был сосредоточен на этом однообразном действии. Он двигался довольно быстро, и словно в каком-то трансе, не замечая ничего вокруг. Но стоило девушке сделать небольшой шаг, как Хирозаки поднял свои темные глаза и остановился:       — О, ты пришла. – Тео сложил скакалку в руках и, пойдя к небольшой лавочке, на которой стояла бутылка воды и лежало полотенце, проговорил: — Я боялся, что ты забьёшь на это.       Агата бросила сумку на пол и размотала шарф:       — Я не могу так просто проигнорировать приглашение сэнпая, это было бы невежливо.       На его губах появилась едва заметная улыбка, и он проговорил, бросив взгляд куда-то за её спину:       — За твоей спиной дверь, там можешь переодеться, я пока подожду.       Она кивнула и направилась туда, куда её направил Тео. Комната была небольшой, и из обстановки было всего лишь нескольких высоких металлических шкафчиков, стоявших по обеим сторонам и узкая лавка по середине. На которую Агата поставила свою сумку, и стала раздеваться.       Вскоре она вернулась в зал, переодевшись в серые легинсы и такого же цвета топ. На руки она наматывала красные бинты, а под мышкой у неё были зажаты бутылка с водой, полотенце и коробочка с капой.       — Давай немного разомнемся. – Бросил в её сторону парень, когда только услышал как она вернулась.       — О, не переживай если ты размялся, то можем начинать.       Тео прошелся пятерней, взлохмачивая свои короткие светло-каштановые волосы:       — Ага, а потом предлагаешь мне нести ответственность за твои растяжения? – Он качнул головой, — нет уж, давай разомнись.       Агата цокнула языком, на что Хирозаки приподнял бровь, словно говоря: «Ты там хочешь мне что-то сказать?». Но Агата все же послушалась и начала разминаться, встав рядом с ним.       — Ты давно занимаешься? – Задал он вопрос в перерыве между упражнением.       — Ну, — она стерла тыльной стороной ладони пот со своего лба, – сколько себя помню. Мои родители, скажем так, фанатели от боевых искусств.       — И ты дошла всего лишь до красного пояса? – Он явно не верил тому, что она сказала тогда при первом знакомстве ребятам.       — Ха… мне всегда казалось, что эта тема с поясами глупость, которой кичатся только люди, зацикленные на кусках ткани разных цветов.       Хирозаки бросил странный взгляд на Агату, но никак не откомментировал её реплику. Дальнейшую часть небольшого разогрева они провели молча.       После очередного круга Тео наконец проговорил:       — Ты как?       — Да все отлично. Ну что, начнем уже?       — Боже-боже, Хоторибэ-тян, ты такая нетерпеливая. – Он чуть хохотнул, но все же двинулся в сторону ринга. Поднявшись по небольшой лесенке, что была приставлена к одной из сторон, он уперся ногой в нижние канаты и поднял верхние, создавая небольшой прогал меж ними, в который дал возможность пройти девушке. Агата, когда проходила мимо, со смешком заметила:       — Это так по-джентельменски.       Парень же только кивнул в ответ на её реплику:       — Да-да я такой.       Она вышла на ринг, мягко ступая по нему кроссовками. Стянув со своих волос резинку, Агата запрокинув голову, собрала волосы в хвост и закрутила его в небольшую гульку, затягивая её резинкой, убирая более короткие волоски за ухо.       — Ну что, — она улыбнулась, и на её щеках появились небольшие ямочки, – давай начнем, сэнпай.       — Давай для начала кое-что проясним. Если я одержу над тобой победу, – мягко проговорил Тео, – тогда ты станешь заместителем Азумане после моего ухода.       — А если я буду победителем? – Она самодовольно ухмыльнулась и вытянула правую руку, направив её в левую сторону, а левой рукой в районе локтя, прижала свою правую руку к своей груди. Создавая небольшое напряжение и растягивая и без того уже разогретые мышцы.       — Тогда ты просто вступишь в клуб.       — И все?       — А ты что-то еще хочешь? – Он улыбнулся, но почему-то эта улыбка была шкодливой.       — Хм… — Девушка почесала подбородок, — ты угостишь меня обедом как-нибудь.       Тео кивнул:       — Договорились.       Агата вставила синюю капу в рот и чуть оскалилась, встав в стойку перед парнем. Тео последовал её примеру и вставил черную капу в рот. Парень протянул кулак вперед и они легонько соприкоснулись кулаками, ознаменовав начало боя…

***

      — О, эта паршивка еще занимается? – Шамкая челюстью, произнес суховатый старик. Он прошелся левой рукой по своей длинной белой бороде, которая спускалась по его груди и кончиком едва доставала до пупка. Старик был одет в поношенную юкату темно-синего цвета, а его волосы были убраны в высокий пучок на макушке. Длинные кустистые брови спускались на узкие глаза, едва ли не перекрывая их. Испещренное морщинами лицо старика выражало крайнюю задумчивость и даже, можно сказать, раздражение на мужчину с зачесанными назад каштановыми волосами, что сидел перед ним.       — Ямагути-сама, прошу вас. – Мисуми сложил свои руки на татами и наклонился вперед, головой припадая к полу, глухо проговаривая, – нижайше умоляю хотя бы взглянуть один раз на неё.       — Тц, – раздраженно цокнул языком старик, развалившийся на татами и опиравшийся на ладонь виском. – И чего ты такой настойчивый. Я же сказал, проваливай! Дел не хочу иметь с вашим кланом.       — Ямагути-сама…       — Да что с тобой не так, негодник! – Старик схватил лежащую рядом сложенную в виде веера бумагу и шлепнул мужчину по затылку. – Языка человеческого не понимаешь, али что? Я сказал тебе, после того раза я не…       — Неужели вы можете отвернуться от ребенка?       Старик еще раз прошелся рукой по своей бороде и бросил взгляд на этого мужчину в дорогом темно-сером костюме в клетку, который склонился перед ним и не поднимал головы.       — Я не понимаю, почему ты так цепляешься и стараешься ради неё? Она всего лишь ребенок, который хочет уйти из клана, верно? Она ведь поэтому отказывается от своего имени и фамилии.       Шатен из-за этих слов округлил глаза и едва заметно вздрогнул, а старик махнул рукой, прерывая еще не начавшиеся разговоры и споры:       — Я слышал от Игуми, что она за границей представлялась Агатой, говоря, что её имя слишком сложное для янки. А здесь, так вообще приплела иное чтение фамилии… Он мне об этом все уши прожужжал. – Старик ворчливо почесал ухо мизинцем и бросил взгляд темно-синих глаз на Мисуми. – Так ответь мне, зачем ты это делаешь?       — Даже спустя пять лет пребывания в другой стране, она лишь еще глубже увязала в этой трясине. Ей необходимо помочь, и восстановить её связь с «осколком». Это нужно как клану, так и ей.        — Я все еще не слышу причину, почему ты это делаешь.       — Я… — Мисуми запнулся на мгновение, и его голос чуть слышно дрогнул. – Я чувствую вину перед ней. Нет. Я знаю, что я виноват перед ней и перед моим боссом. Должен был настоять… я должен был убедить и остановить Ясиро от полета. Это из-за меня, она стала такой, из-за меня… Я допустил этот полет, и только на моих плечах ответственность за смерть её родителей.       Старик выпрямился и тяжело вздохнул:       — Ну и что бы ты сделал? Перечил бы оябуну? Бросил ему вызов и сказал бы «нет, не летите, иначе умрете»? Сейчас ничего не изменишь своими сожалениями, глупый мальчишка. Случилось то, что случилось.       — Вы… вы не видели её тогда. Я нашел её тогда первым, и я видел, как она сидела на земле, и как голова Изуко лежала на её коленях, она гладила свою… — Мужчина сжал сильнее зубы, и его пальцы подушечками прошлись по татами, собираясь в кулак. — Она сломана, Ямагути-сама, и потеряна.       Небольшая комната в классическом японском стиле погрузилась в липкую тишину. Никто из них не смел нарушать молчание, словно оба в этот самый момент унеслись в своих мыслях куда-то далеко от этого места. Наконец, старик медленно проговорил:       — Она не потеряна, она сама захотела остаться во тьме вместо того, чтобы выйти на свет. – Он выдохнул, – ладно, подними голову.       Шатен помедлил, но все же выпрямился, его взгляд был устремлен на этого старика, который медленно проговорил:       — Тот день, семь лет назад, изменил мир навсегда, Мисуми. Но пойми, если человек сам не желает открыть дверь, застревая навсегда в своем прошлом, никто не может ему помочь.       — Но она тогда была ребенком, который видел смерть своих близких! — Почти выкрикнул шатен. – На её месте и взрослый человек сошел бы с ума, а она еще ребенок!       — Я понимаю тебя, Мисуми. Ты отчаянно цепляешься за прошлое так же, как и она. В отчаянном порыве помочь ей, не видя, что это может только навредить. – В этот момент фраза старика была довольно мягко произнесена, даже его голос стал тише: – Не только ты в тот день, потерял важного человека. И я вижу, что Юмэна для тебя многое значит, но дай мне побыть вредным дедом, который будет просто ждать свою внучку, хорошо?       Старик поднялся на ноги, подошел к открытым сёдзи и вдохнул свежий воздух, затем медленно заговорил:       — Дай ей время, и не думай о ней, как о слабой девочке, которая пережила смерть родителей. Ведь она, один из сильнейших представителей «осколков», которых я видел за свою долгую жизнь. Просто поверь в неё.

***

      — Эй, может ты уже сдашься…– Пропыхтел Тео, удерживая Агату в болевом приеме. Конечно, любой другой с трудом бы понял, что он там сказал из-за капы, зажатой у него меж зубов, но только не она. Светловолосый шатен лежал на спине, его левая нога была согнута в колене и упиралась в подбородок Агате. Другой ногой он обхватывал её за талию, прижимая к себе и немного придавливая. Левая рука девушки покоилась на его правом плече, впиваясь тонкими пальцами в его кожу оставляя лунки от ногтей. Парень же надавливал на локоть девушки, заставляя его немного прогибаться. Словно в ответ на его переживания Агата перенесла вес на захваченную руку и свободной рукой нанесла несколько крепких ударов ему в район рёбер.       — Не сопротивляйся. – Пробурчал Тео и ловко перевел её в другое положение, заставляя теперь лицом упереться в прорезиненную поверхность ринга, а её левую руку выворачивая, и пережимая своим бедром её плечо. Одновременно с этим он удерживал её за талию и наваливался на неё всем весом сверху. Свободной рукой он немного надавил на её запястье. Агата же только еще больше запыхтела, словно отчаянно не желая сдаваться.       — Поддайся. – Опять он бросил, надавливая сильнее на её зажатое запястье, чувствуя, как она сопротивляется и слыша едва уловимый, прерывистый вздох девушки. И наконец, послышалось несколько шлепков по его ладони, которая держала Агату за талию. Мгновенно Хирозаки снизил давление на её руку и выпустил из своего захвата. Шатенка перевернулась на спину и достала из рта капу.       — Блядь, ты меня сделал. – С некой долей сожаления проговорила Агата.       Парень вытащил капу и растянул губы в улыбке, обнажая ряд ровных белых зубов:       — Это было довольно трудно, если честно. Мне, наверное, просто повезло, что ты немного потеряла концентрацию.       — Ага, повезло. – Она саркастично хмыкнула. – Да ты меня зажимал, как только мог.       — Ты, кстати, как? Я руку тебе не сильно пережал?       Агата подняла левую руку и показала большой палец:       — Все отлично. Я аж воспылала, сэнпай. Кстати, — она резко села и во все глаза уставилась на светловолосого шатена, – это же было самбо, да? Ты научишь меня?       Парень на мгновение запнулся, но потом рассмеялся, на что девушка скосила глаза и спросила:       — Ты чего ржешь-то?       — Да просто… Хендерсон был прав, ты действительно занятная, Хоторибэ-тян… — Он сощурил свои темные миндалевидные глаза и уставился на неё.