rA9 любит котиков. Часть 2

— Нам не стоит бояться будущего. Но мы должны подходить к нему с трезвой головой и, конечно, его контролировать… — вещала зеленоглазая блондинка Кристи с экранов смартфонов и планшетов. Гэвин не приглядывался к цвету глаз, просто информация об этом на её страничке в Википедии висела выше, чем сведения о образовании или родственниках. Кристи, или Кристина Уоррен, популярный блогер, тоже не осталась в стороне от обсуждения свадьбы Джерри Ши с андроидом. Она не стала осуждать певца за техносексуализм, но обвинила Правительство в бездействии. «Мы не можем позволить себе потерять границу между людьми и андроидами окончательно» — эти слова Кристи репостили миллионы её подписчиков, а потом шли подписываться под новенькой петицией по ссылке в Твиттере. Десяток миллионов электронных подписей, собранных всего за неделю, намекнул расчётливым конгрессменам, что горячую тему нельзя упускать, и двое особо юрких из них внесли на обсуждение каждый по законопроекту о «Регулировании деятельности андроидов на территории Соединенных Штатов Америки». Эти конгрессмены даже успели поругаться между собой в прямом эфире, кто был первым и кто у кого какие положения украл, но Гэвин не дослушал до конца трансляцию из-за очередного вызова. (Бытовая ссора, перешедшая в драку с ножевыми ранениями. К сожалению, не редкость. Но мужу, уехавшему на скорой, всё же следует решиться подать на развод с женой-тираном, которой теперь предстояло провести минимум несколько неприятных часов в участке.) Следующим событием, подстегнувшим ускоренное принятие закона об андроидах, стала трагедия в Питтсбурге, когда андроид-смертник подорвал себя в баре в самый разгар пятницы. Погибли четыре человека, десятки попали в больницы, а журналисты вновь завопили об опасности современных технологий. Как выяснили местные полицейские, причиной трагедии стала банальная ревность: мужчина по имени Ник Уолкер не смог смириться с разрывом с девушкой и продумал план. Он приобрёл андроида, замаскировал его под обычного человека, избавив от диода и переодев в свою одежду, приказал ему отправиться в бар, где она работала, сесть за стойку и нажать кнопку при её приближении. Кнопка приводила в действие самодельное взрывное устройство, которое Ник Уолкер спрятал под одеждой самого андроида. Андроид об опасности взрыва, конечно, не знал. Он просто выполнил приказ. Но на десятках барах по всей стране, как и, конечно, в Детройте, тут же на дверях появились таблички «Андроидам вход воспрещён». Особо активные даже пытались продвинуть статью о запрете управлении андроидом в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, но эта инициатива не встретила большой поддержки, а потом и вовсе заглохла после обещаний Киберлайф встроить фильтр «рациональности» в новые модели. Сама Киберлайф достаточно активно продвигала свою позицию в информационном поле. Их исполнительный директор Нина Зайфрид, по ощущениям Гэвина, проводила пресс-конференции даже чаще, чем когда-то Камски на самой заре Киберлайф. Мисс Зайфрид лично прилетела к руинам того бара в Питтсбурге, пообещала поддержать семьи всех пострадавших и торжественно подарила новенькую партию андроидов местной больнице. Последнюю идею подал Камски, как уловил случайно Гэвин из обрывка телефонного разговора. Но сам Камски продолжал успешно прятаться от журналистов и публично не комментировал происходящее. Казалось, Камски совсем не читал новостей. Он работал. Правда, как обычно, со стороны невозможно было точно сказать: над чем. Они с RK200 за весну привели в порядок деревья в саду вокруг дома. Камски грозился всё засадить розами. Угроза звучала странно. Гэвин не обращал внимания на происходящее в саду, но, похоже, личные счёты с розами вёл сам Камски. Камски не боялся, что его заметят соседи и сдадут журналистам, поскольку соседей на улице Гэвина по-прежнему не наблюдалось. Но совсем от новостей спрятаться ему не удалось. Гэвин нашёл его в саду, показал ему экран смартфона с новостью о принятом «Американском законе об андроидах» и сказал: — Теперь моё существование незаконно. Камски отослал RK200 на кухню варить кофе, стянул перчатки и мельком глянул на экран. Гэвин не сомневался, что Камски знает все положения закона наизусть. — Это вызывает у тебя внутренние противоречия? — спросил он. Гэвин покачал головой. Казалось, должно было. Он же клялся защищать закон. Его задача — пресекать любые правонарушения, которые попадают в поле зрения. Полицейский — это не гражданский, он не имеет права закрыть глаза и пройти мимо. И теперь он сам являлся ходячим правонарушением по десяткам пунктов действующего закона, начиная от «Андроиды должны быть чётко идентифицированы и носить визуальные специфические «знаки отличия», чтобы их нельзя было перепутать с людьми» до «Андроидам категорически запрещается ношение, хранение или применение оружия». Никому свой глок Гэвин отдавать не собирался. Он чувствовал разницу между тем андроидом, нажавшим кнопку подрыва, и собой. Когда Гэвин стрелял — это было его собственное решение, основанное на анализе текущей ситуации. Решение, за которое он нёс ответственность сам. Не Камски, хотя технически, наверное, и он тоже. Не в этом ли всё дело? Гэвин не мог соотнести себя с другими андроидами. Он считал себя человеком дольше, чем обладал настоящим знанием о своём происхождении, и сам выбирал, кому подчиняться. Например, соблюдал субординацию. Капитан Фаулер ждал от него такой же безупречной работы, как и от остальных полицейских. Когда-то на его месте были капитан Уайт и сержант Бех. Вот оно, внутреннее противоречие. Гэвин не хотел быть андроидом. Это не то, что находится в его власти. Но мелочно не признавать себя объектом андроидского закона он мог. — Тогда, по сути, ничего не меняется, — сказал Камски. — Киберлайф получила государственный заказ на разработку проверочных сканеров. Они не станут для тебя проблемой. — Когда-нибудь ты не сможешь предусмотреть всё, — заметил Гэвин. — Значит, мы придумаем что-нибудь ещё, — сказал Камски и, бросив взгляд на свой электронный браслет, где отобразилось уведомление, добавил: — Ты не знаешь, зачем для варки кофе RK200 заказал килограмм апельсинов и отыскал отцовскую походную горелку на чердаке? — Ты не отключал его от того кулинарного форума? — уточнил Гэвин. — Нет, — нахмурился Камски. — Ладно, лимон, но зачем добавлять в кофе апельсин? — Скорее всего, это рецепт кофе по-карибски, — определил Гэвин. — Только апельсин в него не добавляют, его варят в апельсиновой кожуре. — Значит, американо я не дождусь, — печально произнёс Камски. — Придётся делать самому. Гэвин на это просто усмехнулся.

***

От нового закона Киберлайф, казалось, только выиграла. Ценник на лицензированную одежду для андроидов тут же подскочил раза в три. На это громко пожаловалась офицер Хауз своему временному напарнику офицеру Гризли перед планёркой. Для неё проблема с одеждой стояла ребром: в обязанности её андроида входил присмотр за тремя сверхактивными детьми. Камски переодевать RK200 не спешил. Но он был в своём праве, андроид не покидал пределы дома, а это являлось одним из исключений в законе. Вслед за ценами по Детройту прокатилась волна атак на андроидов. Некоторые почему-то решили: если что-то помечено «не человек», то за его порчу им не полагается наказания. Но огромные штрафы за повреждение чужого имущества в случае поимки они не учитывали. А каждый андроид с повязкой на руке обязательно кому-то принадлежал. Зато андроидов больше не похищали ради тириума. Среди бандитов быстро распространился слух, что теперь во всех андроидах тириум был дополнен наноботами, которые не просто не давали получить красный лёд, но и при взаимодействии с ацетоном превращались в маячки, облегчающие поиск нарколабораторий. Киберлайф собирала информацию о сработавших маячках самостоятельно и оперативно сообщала в соответствующие полицейские участки. Не всем нравилась такая политика — люди возмущались, что их жизнь зависела от какой-то частной компании. Но реалисты понимали: человеческих ресурсов в полиции всё ещё не хватало. По слухам, полицейские дроны уже находились на последней стадии тестирования, но приводить в порядок Детройт требовалось уже сейчас. Теперь для создания красного льда требовался только чистый тириум. Для его хранения и использования и раньше требовалась специальная лицензия, но регулирование ужесточилось, а Киберлайф, объявив акцию о пожизненной бесплатной гарантии на ремонт андроидов вне зависимости от страхового случая, обанкротила большинство мелких частных точек по ремонту. Для Гэвина это всё в первую очередь означало много сверхурочной работы, десятки рейдов на наркопритоны в составе оперативных групп и меньше сил на самостоятельное исследование города. К тому же собранная им информация ещё и быстро теряла актуальность. Криминальные авторитеты сменяли друг друга: одни арестовывались, вторые прятались на дне, третьи растворялись в других штатах. Наверное, в Сан-Франциско сейчас происходило то же самое. Но некоторые вещи не менялись. Таксисты… таксисты по-прежнему циркулировали по городу на старых машинах. Что, после внимательного изучения, казалось всё более и более странным. Держать таксистов-людей было нерентабельно с 2021 года, и знаменательный крах Убера в начале двадцатых это только подтверждал. Нет, премиум-сегмент мог брать особую плату за водителя, но отнести к нему автомобиль, который Гэвин видел перед собой, не представлялось возможным. Он предпринял попытку прижать одного из таксистов. Успех можно было назвать сомнительным: в машине мужчины по имени Тодд Уильямс действительно обнаружились пакетики с наркотиком, но на допросе никакой дополнительной информации Гэвину не удалось выудить до того, пока дело передали профильным полицейским. Гэвин отступил. Не его отдел. Тодда потом почему-то отпустили, продержав всего-то пару недель. Может, он пошёл на сделку. Может, за этим стояло что-то ещё. Стоило быть крайне осторожным, ведь офицер Мартин не упустит возможность его подставить. А ещё Гэвин был вынужден признаться самому себе: он всё же скучал по настоящей оперативной работе, когда из десятков кусочков пазла рано или поздно картина целиком собиралась перед глазами.

***

Но были и хорошие дни для полицейского. Пропавшего ребёнка после долгих поисков удалось отыскать и вернуть родителям целым, хоть и испуганным. Офицер Филлипс рассуждал о поведении молодёжи чуть меньше, чем обычно, а офицер Мартин получил от преступника в глаз и теперь красовался с синим фингалом. (Такие полицейские во вкусе Денни из отдела диспетчеров, но Гэвин не стал давать офицеру Мартину подсказок, просто отпустил едкую шутку на его счёт.) Домой Гэвин вернулся всё ещё в приподнятом настроении и сразу же отметил отсутствие знакомой куртки на вешалке. — Где Камски? — спросил Гэвин у RK200, стоящего в гостиной. — В Нью-Йорке, — не оборачиваясь ответил андроид. — Он оставил записку на холодильнике. — Что он там забыл? — пробормотал Гэвин, обходя RK200. У андроида диод на виске ровно горел красным. В полумраке гостиной это выглядело даже зловеще. Сломался, стоило Камски куда-нибудь свалить? Вряд ли. Да и гостиная в таком случае находилась в подозрительно целом состоянии. Гэвин редко видел андроидов с красными диодами. Чаще всего эта «лампочка» светилась голубым, реже — жёлтым. В инструкции на главном сайте писали, что цвет зависел от уровня вычислительной нагрузки андроида или сигнализировал о выполняемых операциях: перевод денег, синхронизация и другие. У Гэвина не было своего диода на виске (только в кошмарах, о которых не хотелось вспоминать), но в углу экрана сраного планшета крутилось цветное кольцо. Чаще всего жёлтое, в первые дни — стабильно красное, а голубым его Гэвин не заставал. Хотя… Гэвин вспомнил самую первую встречу с Камски в библиотеке под Рождество. Тогда кольцо на его экране всё же сменило цвет на голубой, стоило Гэвину потерять интерес к «соседу по учёбе». Теперь стало кристально ясно, о каком «Проекте» шла речь. Значит, тогда Камски ещё мог разобраться в его коде и даже внести изменения (не зря ж тишина квартиры перестала пугать), а теперь уже нет. Интересно. Записка на холодильнике гласила: «Меня настоятельно убедили показаться на пафосной благотворительной вечеринке ради блага компании. Заодно загляну в офис к местным программистам, они обещали меня удивить. Вернусь завтра ближе к вечеру, лазанья в холодильнике. Готовил я, RK200 наблюдал и вымыл посуду. Если он выдаст что-нибудь странное — звони». Камски подписался лаконичной буквой «Э». Гэвин снова заглянул в гостиную. RK200 не шевелился. Пора звонить или это нормальное явление? Ладно, можно же просто спросить. На вопрос про Камски же андроид ответил. Значит, он не завис от перегрузки. — Что ты делаешь? — Я стараюсь понять смысл этого изображения, — ответил RK200. Гэвин включил свет (похоже, RK200 был оснащён лучшим ночным видением, чем Гэвин, и это… возмущало. А ещё тот обладал и более высокой скоростью реакции!) и проследил за взглядом андроида. — Это просто синяя мазня, — сказал Гэвин. — Не ищи смысла там, где его нет. Андроид нахмурился: диод с красного сменил цвет на жёлтый. Ладно, современное искусство действительно могло создать перегрузку у андроида. Гэвину вспомнилось, как Мартинес пару раз вытаскивал его на выставки. Но почему-то в первую очередь в голове возникали не картины в рамах за стеклом, а рассказы друга о том, как можно было бы интерпретировать ту или иную деталь. Что Мартинес рассказал бы о синей мазне? К сожалению, Гэвин этого никогда не узнает. — У некоторых картин идея прослеживается достаточно просто, — сказал Гэвин. — У других — смысл картины проявляется в глазах смотрящего. Я вижу просто синюю мазню. Кто-то — лот на десяток тысяч долларов. Как видишь картину ты, я оценить не могу. — Художник наносил мазки в хаотичном порядке, но в общей структуре наблюдается определённая последовательность, — сказал RK200. — Но я не могу определить, является ли это случайным совпадением факторов или задумкой создателя. — Сам потом у Карла спросишь, — пожал плечами Гэвин. — Но вряд ли он задумывался о математических формулах, когда пачкал краской чистый холст. — Я был бы рад познакомиться с Карлом, — сказал RK200. Цвет его диода сменился на стандартный голубой. Ладно, Камски можно не звонить. Гэвин не стал отвечать. Карл Манфред шёл на поправку и, по словам Камски, всеми силами выводил из себя окружающих. Прилетало всем — врачам, медсестрам, посетителям. Сам Камски возвращался после таких встреч непривычно молчаливым и сразу же садился работать за ноутбук. RK200 тоже достанется своя доля истерик от парализованного ниже пояса хозяина. С главной поправкой, что андроид не сможет от них сбежать, как другие люди. О какой «радости» может идти речь? Гэвин поставил греться лазанью. Но, с другой стороны, это понятие тоже в глазах «смотрящего». И тут уже многое зависело от Камски. Кто кого переиграет: человек с вредным характером или невероятно упрямая программа? Гэвин проследил через проём, как RK200 покинул гостиную. У Карла определённо не было шансов.