rA9 любит котиков. Часть 2

— Давай ещё раз, — услышал Гэвин слова Камски, доносящиеся с кухни. Гэвин сонно замер на лестнице, но потом ускорился, чтоб выяснить, в чём дело. За Камски не водилось говорить сам с собой, а это значило только одно. Конечно, тот притащил домой какого-то андроида. Ожидаемо. Странно, что Хлоя не поселилась у них в гараже ещё несколько недель назад. Гэвин влетел на кухню, собираясь выгнать конкурента, но от увиденного слова застряли в горле. Камски обернулся, вытер рукавом муку с лица и довольно сообщил: — Доброе утро, Гэвин. Кофе? Андроид — с тёмным скином и в испачканной домашней одежде — невозмутимо подбросил блинчик на сковородке, перевернув его в полёте. Один блинчик валялся на полу. Мусорное ведро, вытащенное из-под раковины, намекало на то, что таких блинчиков было больше одного. Кто-то, наоборот, выжил и стал частью съедобной башни на тарелке рядом с плитой. На столешнице неаккуратно расположились практически все миски, которые обычно прятались по шкафам и в ящиках. Рядом с раковиной несчастно покосился разорванный полупустой пакет с мукой. Апогеем хаоса являлось жирное пятно на потолке. — Кофе, — согласился Гэвин. Отличное, блин, начало выходного дня. Андроид вернул сковородку на плиту и отошёл в сторону, уступая место Камски. — И что это такое? — спросил Гэвин. Камски поставил перед ним кружку с кофе. — Я закончил адаптировать программу и теперь проверяю работу алгоритма в реальных условиях, — ответил Камски и, сгрузив миски в раковину, принялся их мыть. — Я приберусь, не переживай. — Почему ты не прикажешь сделать это… этому? — Гэвин кивнул в сторону замершего андроида. — Он ещё не умеет, — ответил Камски. Гэвин с сомнением изогнул бровь. Журналисты б оценили такое высказывание. — Это прототип, — пояснил Камски. — Как зовут? — спросил Гэвин. — Линейка RK, думаю сразу присвоить номер 200, — сказал Камски. — А обычное имя? — Не придумал, — пожал плечами Камски. — Там где-то на чердаке валялся сборник ирландских имён, можно подобрать. Но вообще пусть Карл выбирает. Я обычно всех зову Хлоями или по номеру, так проще. — Для Хлои он слишком… он, — заметил Гэвин. — Я не слышал об этой линейке. Очередной домашний помощник? Камски довольно улыбнулся. — Нет, лучше. Революционная модель, новое поколение, — сообщил он. — Он не просто копирует заданные действия, а может совершенствовать их. Гэвин скрестил руки на груди. — Не смотри на меня так, — ответил Камски. — Да, я пытался воссоздать аналог кода, на котором построена твоя способность импровизировать, но практически не помню, как его писал. Мне тогда… было не очень хорошо. И резервных копий исходного кода тоже не осталось. Поэтому нет, эта версия написана практически с нуля. — Твоя революционная модель устроила погром на кухне, — отметил Гэвин. — Что ж тогда творят обычные версии? Камски пожал плечами. — Я дал ему прочитать рецепт с кулинарного форума без адаптации, — сказал Камски. — Обычный андроид бы его не понял и просто ничего не сделал. Ну, может быть, отправил бы отчёт об ошибке на сервер, но сейчас RK200 отключён от основной сети, поэтому не тот случай. К тому же невозможно приготовить яичницу, не разбив яиц. Яйца, кстати, дома закончились. — Внесу в список, — сказал Гэвин. Камски резко повернулся к плите, пробормотал: «Совсем про него забыл», — подхватил сковородку и, оценив содержимое, сбросил почерневший блинчик в мусорное ведро. RK200 в процесс вмешиваться не стал, просто безразлично наблюдал зелёными глазами. Гэвин тоже не стал помогать. Ему было любопытно, как именно Камски доберётся до пятна на потолке. — Ты делаешь это для Карла? — спросил Гэвин. Камски справился с посудой и тоже задумчиво оценивал пятно на потолке. — Гэвин, Гэвин, я ж предупреждал, что являюсь эгоистом, — сообщил Камски. — Я всё делаю для себя. Если эта модель попадёт в руки спецслужб, для которых она изначально разрабатывалась, то они похоронят весь её потенциал. Их методы работы… оставляют желать лучшего, проверено. Камски взял один из стульев, поставил рядом со столешницей и забрался на неё с тряпкой наперевес. — К сожалению, не все в Киберлайф со мною согласны. — Поэтому ты ушёл из Совета директоров. — Не только, но и это в том числе, — не стал отрицать Камски. — Не переживай, Хлои не дадут компании развалиться. Гэвин кивнул. Как ни странно, звучало разумно. Он как-то видел трансляцию презентации новых продуктов Киберлайф с текущим исполнительным директором Ниной Зайфрид — и, конечно, обратил внимание на неприметную Хлою в углу сцены. Люди доверчивы. По работе Гэвин знал, как много информации можно извлечь из простого телефона или ноутбука. Что уж говорить об андроиде-помощнике, который всегда был рядом, всё запоминал и никогда не ошибался. Камски мог позволить себе подстраховаться. Делегировать свои обязанности андроиду, а самому заниматься более интересными делами Например, разбираться с тем пятном на потолке, которое постепенно поддавалось. Камски придирчиво осмотрел результат, а потом резко развернулся спиной и шагнул назад, словно пытаясь оказаться на спинке стула. Стул не выдержал, качнулся и… Гэвин не успел среагировать, как RK200 стартовал с места и аккуратно поймал своего создателя. Ставить на пол, правда, он его не спешил. — Камски, твою мать! Ты мог сломать себе шею, — выругался Гэвин. — Ещё один дурацкий эксперимент? — Он тоже это просчитал, — довольно сообщил Камски. — И, видел, как ловко перехватил? То есть проблема с утренними блинами не в координации, а в постановке задачи. По части расчёта непредсказуемых траекторий инженеры Бостон Динамикс обходят мои навыки на порядок, но, к счастью, я купил их ещё в 2020 году, и можно не опасаться конкурентов. RK200 их ребёнок в том числе, моё в основном вот тут, — Камски указал в сторону головы. — А вот тут, — Камски опустил руку ниже, — один из самых надежных регуляторов тириумного насоса. Думаю, он заменит предыдущую версию на масс-маркете, которая в целом не так плоха, но… я увлёкся, да? — Угу, — сообщил Гэвин, наливая себе ещё одну чашку кофе. Камски, увлечённый работой, выглядел намного лучше, чем тот, который ждал новостей в больничной палате. Но говорить ему об этом Гэвин не стал, а просто утащил вторую чашку с кофе к себе под возмущённый монолог: «А теперь можешь опустить меня на пол. И что тормозишь? Пол безопасный, а я не люблю повторяться. Хм… эту задержку надо разобрать, отправь Хлое записи о работе алгоритмов 348, 653 и 117. Вот, хорошо. А теперь пойдём расчищать снег вокруг дома!»

***

В зоне ответственности офицера Рида и офицера Филлипса находилось ровно сто тридцать семь точек общественного питания. Из них около двадцати нельзя было найти на карте, у сорока лицензия или отсутствовала, или оказывалась просроченной, и только в семнадцати подавали кофе с лимоном. Гэвин не стремился специально собирать эту статистику. Но офицер Филлипс очень сильно любил есть. И не любил готовить. Он жил один — было ли это его собственным выбором или результатом того, что никто не хотел целыми днями слушать вечное брюзжание, Гэвин не знал и особо не углублялся. Ему оказалось достаточно отсутствие у офицера Филлипса скелетов в шкафу даже после тщательных (и по возможности тайных) проверок. Он не брал взяток, правда, в некоторых заведениях ему делали скидки и могли налить бесплатный кофе, не превышал никогда скорость на дороге и даже не курил. Гэвин продолжал ему не доверять, но признавал за ним право быть напарником. В любом случае это просто работа. За зиму Гэвин собрал и изучил всю доступную (и не очень доступную) информацию практически по всем своим непосредственным коллегам и другим работникам. В среднем в его полицейском участке работало около семидесяти офицеров полиции: тридцать два днём, где-то тридцать шесть ночью — и двое, офицер Декарт и офицер Хауз, почему-то по индивидуальному графику. Капитан Фаулер не врал: людей отчаянно не хватало. И особенно не хватало молодых, которые б успевали за юркими ворами, хулиганами и торговцами наркотиков. Эксперты возлагали надежды на повсеместное использование полицейских дронов. Гэвин слышал, что в Орландо они уже стали такой же частью жизни, как уличные камеры безопасности, но видел (и даже один раз разгонял) их противников, отстаивающих право на приватность частной жизни. Пока в Мичигане дроны использовались только при отдельных операциях. Но для дронов требовались специальные люди, способные оценить: сработал ли он по делу или это ложный вызов. Последнее было не редкостью. В новостях как-то даже писали о спецназе, которого дрон вызвал явиться на тренировку реконструкторов-любителей в общественном парке, приняв постановочные бои за массовую драку. «Улица слишком непредсказуема, чтоб искусственный интеллект мог с ней справиться», — когда-то сказала офицер Ын. Теперь Гэвин не мог с ней согласиться. Он сам справлялся, значит, разработчикам дронов просто нужно чуть больше времени. Как там, интересно, поживает Дин Юнь, бывший студент факультета робототехники из Колбриджа? К сожалению, Дин Юнь — не Камски, так просто по имени в Интернете не пробить. Зато коллег из полицейского участка разыскать в социальных сетях труда не составляло. Так Гэвин точно мог назвать, сколько человек было в последнем походе офицера Декарта по барам (семь) или сколько дома кошек у офицера Йеллоу с ночной смены (пять). Конечно, в социальных сетях люди в основном делились только хорошим: офицер Деми не писала о том, как её сын проходит реабилитацию после знакомства с наркотиками, офицер Бейзу молчал о том, как периодически проигрывал всю заплату в подпольных казино, офицер Рэйсин не упоминал нигде, что его способы добычи информации порой включают в себя не вполне легальное силовое воздействие. С полученной информацией Гэвин ничего не делал. Ни один из полицейских в участке не был связан родственными связями с известными преступниками. Проверить же дружеские не представлялось возможным — к тому же, тут всегда сохранялась тонкая грань между дружбой и работой с информатором. Это уже находилось за пределами возможностей Гэвина (но облажаться, как с Лорензо, он больше не мог себе позволить). Детективов в участке работало всего четверо. На бумаге. Фактически, вся нагрузка по убийствам приходилась на новоиспеченного детектива Коллинза, которому перекинули часть дел детектива Андерсона в дополнение к своим. По слухам, детектив Коллинз из-за этого очень глубоко ушёл в работу и только через полгода заметил, что его бросила девушка. Впрочем, он никогда не жаловался: понимал, как сейчас всем нелегко. Детектив Симпсон нёс ответственность за дела, связанные с изнасилованиями и похищениями. Он умел проникновенно допрашивать свидетелей и жертв, но абсолютно не мог ни о чём договориться со своей дочерью-подростком. Последняя, как стало известно Гэвину, под Рождество собрала все карманные деньги, покрасила волосы в красный цвет и уехала в Нью-Йорк покорять Бродвей. Отец нашёл её за неделю, но так и не смог убедить вернуться домой. Детектив Ларсен занималась делами, связанными с грабежами и взятками. Реже подростками. К своей работе она относилась по-особенному цинично и ядовито, но почему-то уличная шпана на это успешно клевала — её сеть информаторов вполне впечатляла. Муж детектива Ларсен преподавал математику в школе для трудных подростков — в Детройте пока оставались школы, которые не могли позволить себе заменить всех учителей андроидами. И был ещё один детектив. Детектив Андерсон. Формально он относился к их участку и даже иногда привлекал патруль к своим операциям, но фактически детектив Андерсон продолжал руководить оперативной группой «Красный лёд», зона ответственности которой распространялась за пределы Детройта. Он тоже много работал. Сложно представить, какой объём информации поступал на стол детективу Андерсону ежедневно со всех уголков страны, но тот справлялся. А ещё находил время и на совет для Бена Коллинза, и на свою жену (рассказы о легендарном мальчишнике детектива Андерсона, подготовленном ему коллегами-сослуживцами, добрались до асоциального Гэвина даже спустя два года). И на участие в полицейской баскетбольной команде штата, и на рыбалку с лодки (конечно, по оформленной лицензии). Детектив Хэнк Андерсон при рассмотрении издалека казался слишком правильным. Идеальным. Гэвин мог точно сказать: в полиции таких людей обычно не встречалось. В сериалах — да. В кино тоже. Но ведь жизнь — это не кино. Не так ли? Гэвин сделал выводы и пошёл атаковать Камски. Услышав вопрос «Могут ли в их участке работать ещё андроиды под видом людей кроме меня?», тот не только отозвался искренне звучащим «нет», но и тут же перешёл в ответное наступление: «А кто у тебя вызвал подозрения?». Затем Камски пять минут ржал, пока RK200 не начал его зачем-то поливать из лейки. Столько же Гэвин наблюдал, как мокрый Камски пытается отнять лейку у «революционного андроида», и в принципе даже перестал злиться на такое отношение к своим выводам. Порой Гэвин не был уверен, кто кого на самом деле тестирует: Камски RK200 или наоборот. Или они оба — его самого. Но хотя бы кухню они больше не разносили. — Иногда такие люди действительно существуют, — сказал Камски, переодеваясь в сухую футболку. — У тебя выборка статистически нерепрезентативная, поскольку состоит преимущественно из преступников. И это логично с учётом твоей работы. Возможно, секрет детектива Андерсона прост: ему нравится то, что он делает, и он уверен в своих силах. А чем увереннее себя ведёшь — тем больше шансов выгоднее продать себя. Слова Камски подтвердились на деле, когда Гэвин попал в отряд по захвату очередного поставщика красного льда. Детектив Андерсон уверено раздавал указания на летучке, и не оставалось сомнений: если все чётко сработают по плану, то у преступника не будет ни шанса избежать возмездия. А все чётко сработают по плану, подводить детектива Андерсона почему-то никому совсем не хотелось. Весной в участок на работу заступило трое новичков из ближайшей полицейской академии. Один до полиции служил во флоте, другой — прошёл пару горячих точек на Ближнем Востоке и пытался привыкнуть к мирной жизни на гражданке. Третий, новобранец Джерард Мартин, имел за спиной только брошенный юридический колледж, был неприлично молод и болтлив и, как выяснил Гэвин позднее, абсолютно не умел читать инструкции и положения. В академии офицер Мартин, очевидно, привык полагаться на своё умение убеждать других выполнять за него неприятную ему часть работы. В участке он продолжил по той же схеме: очаровал Юки на стойке регистрации, нашёл подход к своему старшему напарнику офицеру Гензелю и неделю назад подбивал клинья к самому Гэвину, выяснив, к чьим отчётам у начальства меньше всего вопросов. Подбил. Но кто сказал, что реальная работа в полицейском участке будет похожа на академию? И вот теперь, когда крупная фигура офицера Мартина преградила дверной проём общей раздевалки, Гэвин усмехнулся и мысленно начал обратный отсчёт. Три, два, один… — Рид, какого хрена? Офицер Мартин мог бы показаться угрожающим — особенно против среднего роста Гэвина, если б тому не было всё равно. Ни один новобранец не рискнул бы пустить в ход силу: первым вылетел бы из участка до окончания испытательного срока. Да и сам Гэвин вполне мог за себя постоять — после четырёх-то лет в полиции. Остальные полицейские уже разошлись (по информации Гэвина, большая часть по трём ближайшим барам, а остальные — домой к семье), поэтому момент офицер Мартин выбрал для себя относительно удачный. Гэвин спокойно закрыл свой шкафчик. С офицера Мартина уже сполз тот оттенок красного стыда, когда начальник смены Робинсон (женат, двое детей, обожает возиться в собственном саду с цветами) публично отчитал его за серьёзные ошибки в оформлении отчётности. Но вот глаза офицера Мартина прямо горели гневом, словно весь мир сейчас ему сильно задолжал. — Из-за тебя я не смог пойти на свидание с Полли, — заявил офицер Мартин. — После твоего долбанного совета меня опозорили перед всеми и ещё всё пришлось переделывать. Ты намеренно это сделал? — Повёлся на чушь — сам и облажался, — припечатал Гэвин. — Первое правило успешного полицейского: «никому не доверяй без проверки». Даже другому полицейскому. Радуйся, что всё ограничилось только бумажками. — Только бумажками? — возмутился офицер Мартин. — Шесть чёртовых отчётов, десять служебок и несколько просранных вечеров. И теперь все — все! — это знают. — Или можно было не лениться и просто самому прочитать регламент, — развёл руками Гэвин. — И к Полли б успел подкатить. Только ты не в её вкусе, поэтому сомневаюсь, что свидание состоялось бы в любом случае. Офицер Мартин от возмущения аж замолк. Во вкусе Полли Деви, работавшей бариста в кофейне недалеко от полицейского участка, как следовало из её тумблера (на него она как-то оставила ссылку в Твиттере, на который шли репосты из Фейсбука с её второго аккаунта), больше были миниатюрные брюнетки, чем шкафы-полицейские, но сообщать подробности Гэвин не счёл нужным. Просто уверенно закинул рюкзак с вещами за спину и двинулся домой, словно не видел перед собой никаких преград. — Ты просто убираешь конкурентов, да? — нашёл наконец-то слова офицер Мартин. — Скучаешь по значку детектива? Гэвин замер буквально на секунду. Да, ему нравилось работать под началом сержанта Беха. Нравилось быть детективом, заниматься поиском конкретных преступников, а не рутинным наблюдением за порядком. Но тогда он не справился со своей работой. А значит, улица — то самое место, где сейчас ему следовало быть. Разумеется, Джерарду Мартину не стоило знать о его внутренних противоречиях. — Я стану детективом раньше, чем ты, — заявил офицер Мартин, почувствовав, что нащупал «слабое место». — Если, конечно, научишься читать, — ответил Гэвин с показным сомнением и окончательно покинул поле боя. Похоже, у него только что появился первый «враг». Гэвин сделал мысленную пометку к остальной информации, собранной об участке, и уверенно двинулся дальше. Это было даже любопытно.