rA9 любит котиков. Часть 2

Это было не похоже ни на одно из его пробуждений. Тишина и тьма резко сменились десятком звуков (писк, дыхание, шум вентиляции… голос) и светом — комната, незнакомая, белая, лицо — Камски? Без очков, но в какой-то стрёмной полупрозрачной шапочке для душа? — …Гэвин… Его имя. Гэвин сосредоточился на нём, на лице, моргнул. Он помнил, как всего несколько секунд назад он находился на заброшенной автомобильной фабрике. Там был RK200. И дрон. И важное расследование. Которое он провалил. Смартфон не восстановить. Потому что он неудачно упал. Где он сейчас? Это лаборатория? Сколько прошло времени? — Давай проверим координацию, — сказал Камски. — Подними правую руку. К Гэвину вернулась та злость. Он — не игрушка. Он не хотел быть чьим-то экспериментом. Гэвин сделал резкий шаг вперёд и врезал Камски в лицо. Тот не успел защититься и согнулся, инстинктивно прикрываясь от возможного второго удара планшетом. 4:1 — Координация в норме, — ответил Гэвин. — Хлоя ни разу так не делала, — Камски отступил дальше и не глядя что-то набрал на планшете. — Я и обидеться могу. Если это один из сраных планшетов, а это точно он, то любая команда с него для Гэвина ничем хорошим закончиться не может. — Что ты сделал? — уровень стресса вместе с этой фразой наверняка подскочил не меньше чем до восьмидесяти, но плевать. — Изменил кое-что, — ответил Камски. — Ты уже научился управлять собственными настройками, так что посмотрим, как ты справишься с этим. — Камски, пфлять, — выругался Гэвин и… замер. Как он сейчас произнёс последнее? — Упс, сюрприза не вышло, — отозвался Камски, взглянул целым глазом на сраный планшет и резво рванул к раздвижным прозрачным дверям. Гэвин не успел его догнать, поэтому второй удар пришёлся уже по закрытым створкам. — Верни всё как было, — потребовал Гэвин, сопроводив это ещё парочкой «ласковых выражений», которые, к счастью, прозвучали правильно. — Всего одно слово, Гэвин, — Камски покачал головой. — Уверен, что ты справишься и сам. Он не врал, Гэвин чувствовал искренность в его голосе. Но как добраться до собственных настроек «самому» Гэвин, чёрт возьми, не знал. И как не спалиться перед коллегами и знакомыми… Хотя, к счастью, он не так часто ругался, поэтому, может быть, никто не обратит внимания. Но, с другой стороны, без мата в его работе не выжить. Чёрт. Работа. — Сколько прошло времени? — спросил Гэвин. Камски сверился со своими часами. — Сейчас… сорок минут третьего, значит, часов одиннадцать где-то, — ответил тот. — Часа три ушло на перепроверку расчётов, шесть на производство, сборку и синхронизацию, момент отладки ты прервал самостоятельно, но, думаю, на функциональности это не отразится… Так-то перенос данных не такой сложный, но я периодически вношу усовершенствования в проект твоего физического носителя, поэтому последней версии под рукой у меня не было. — Ясно, — коротко сказал Гэвин. Камски потрогал пострадавший глаз рукой. — Ты ведь бил не в полную силу, да? — спросил он. — Ты мог бы сильнее, я знаю. Гэвин не стал ему отвечать. Раз знает, то зачем? В сраном планшете наверняка всё есть. Вместо этого он принялся оглядывать комнату, в которой оказался временно заперт. Вокруг располагалось много странных приборов. Гэвин затруднялся определить их назначение, разве что самый огромный из них походил на 3D-принтер. На столе рядом мигал заставкой знакомый рабочий ноутбук Камски или его близнец-аналог. В одной из стеклянных стенок шкафа Гэвин поймал своё отражение. Внешне он никак не изменился, только дырки в груди больше не наблюдалось. Камски переодел его в футболку и брюки. Скорее всего, прихватил их из дома — если Гэвин верно помнит, то пару дней назад он их сам положил на полку сверху после стирки. — Ну вот, дожили, меня теперь выгоняют даже из моей лаборатории, — напомнил о себе Камски за дверью. — Гэвин, ты ещё планируешь драться или уже успокоился? О, Хлоя, что случилось? Гэвин обернулся и застал момент того, как Хлоя принялась аккуратно обрабатывать антисептиком лицо Камски. — А у тебя не возникало желания меня ударить? — спросил Камски у Хлои. — Вам это не было нужно, — диод Хлои сохранял ровное голубое мерцание. Андроид извлекла что-то ещё из небольшой сумочки, и у Камски сразу же возник следующий вопрос: — Откуда ты достала пластыри с Микки Маусом? — В аптечке отдела делопроизводства, — сообщила Хлоя. — Они очень практичные, — отметил Камски. — Ну, как я выгляжу? — Очаровательно, мистер Камски. — ответила Хлоя. — Это то, что ты запрограммирована отвечать, — пробурчал создатель андроидов. — А если честно? Хлоя только покачала головой. Гэвин приблизился к дверям, и они свободно разъехались перед ним. Интересное управление: Камски внешне не делал ничего, чтоб заблокировать или разблокировать двери. Гэвин посмотрел наверх и обнаружил несколько камер. Затем — на оперативно появившуюся Хлою и сделал выводы. Это здание не управлялось Камски, а скорее подстраивалось под его нужды, не так ли? Хлоя повернулась к Гэвину и извлекла из сумочки ключи. — Мистер Рид, это вам. Мотоцикл находится на крытой корпоративной парковке в секторе А02, бак заправлен на семьдесят восемь процентов, а ваш комплект полицейской формы сложен в спортивную сумку рядом с ним. Гэвин кивнул, забирая ключи. Наверное, Камски прав: действительно удобно, когда за всеми мелочами следит какая-нибудь Хлоя с очередным порядковым номером. Но форма — это личное. При первой же возможности всё следует перепроверить. Оружие тоже, хотя Гэвин не сомневался, что обнаружит глок в сумке. Хлоя, по всей видимости, сочла свою миссию выполненной, развернулась и скрылась за поворотом белого коридора быстрее, чем Гэвин успел уточнить, где конкретно находится сектор А02. Камски даже не обернулся в её сторону: доверял или настолько к ней привык? Скорее всего, второе. Вместо этого Камски вернулся в лабораторию, закрыл рабочий ноутбук, потыкал несколько кнопок на странных приборах (похоже, выключая их) и прихватил с полки одного из шкафчиков пластиковую бутылку. — На сегодня достаточно, — сказал он Гэвину. — Хочешь, раз мы уже тут, я тебе покажу производство? Гэвин пожал плечами. Мартинес бы… неважно. Многие б продали душу за такую прогулку. А Гэвин? Что Гэвин, у него и так нет души. Хотя заглянуть за кулисы Киберлайф всё ж было любопытно, поэтому после короткого сравнения предположительного времени на дорогу до работы и времени на часах, Гэвин принял решение: «Веди». Камски просиял, словно и не провёл всю ночь на ногах. — С моей лабораторией ты уже познакомился, у меня их несколько по всей стране, но эта одна из первых, не считая гаража в доме твоей… — Камски на секунду запнулся, но быстро исправился: — миссис Рид. В скором времени, правда, эту лабораторию ждёт переезд на новую территорию. Я хоть и числюсь главным инженером-консультантом Киберлайф, но после того, что произошло в Совете, думаю разделить свою работу и деятельность компании. Да и здания самого Киберлайф скоро поменяют облик: разрешение на строительство нового главного офиса уже получено. Проект выглядит обещающе фундаментально… Камски уверенно ориентировался, замолкнув только тогда, когда они с Гэвином вышли в коридор с большими окнами, выходящими во внутренние павильоны. — Серийное производство Киберлайф с самого начала строилось по японской системе канбан, то есть «точно в срок», — продолжал рассказ Камски. — Потом, когда линейка расширилась, уследить за всем стало сложнее, но и наши способности оценивать потребности рынка усовершенствовались. Всё, что сейчас перед тобой, чётко рассчитано и учтено специализированным искусственным интеллектом. На его разработку программисты потратили пару лет, но финансовые результаты Киберлайф говорят сами за себя. Гэвин кивнул, наблюдая за тем, как машины работают без остановки. — Все андроиды для массового рынка построены по модульному принципу, — сказал Камски. — Выше совместимость компонентов, дешевле производство, проще ремонтировать, не требуется частое переоборудование. В самом цехе сборки компонентов люди не работают, всё автоматизировано, поскольку необходимо сохранять высокий уровень стерильности. Кстати, вот на том конвейере собираются светодиоды. Они интересны тем, что это биокомпонент, который работает полностью автономно. Изначально я закладывал в него простой функционал отслеживания ошибок. Хлоя не могла передать информацию о них выражением лица, а считывать данные с экрана не всегда удобно, но потом отдел маркетинга развил идею до полноценного элемента дизайна. А вот в отделе сборки уровень ответственности выше, поэтому люди тут всё же присутствуют, — продолжил Камски уже в следующем павильоне. — Не ночью, конечно, сейчас на территории должны находиться только дежурные и охрана. — Поэтому ты не переживаешь, что кто-то увидит тебя с Микки Маусом? — И это тоже, — отозвался Камски, но под взглядом Гэвина стрёмную «шапочку для душа» всё ж натянул чуть ли не до бровей, пряча пластырь. — Оставим утренней смене сюрприз? Камски вооружился сраным планшетом. Гэвин с опаской проследил за его действиями, но на этот раз они были направлены не на него: за стеклом пришла в движение большая сборочная машина. Как и рассказывал Камски, сборка андроида шла по частям: сначала голову присоединили к телу, затем добавились руки и ноги, а поверх серо-белого пластика ровно легла искусственная кожа. Весь процесс занял меньше минуты, которую все участники действия провели в молчании. Это завораживало. Но Гэвин б никогда не признался Камски в том, что ему удалось его впечатлить. — Так… протокол проверки, — протянул Камски, полистав сраный планшет. — Не все формулировки помню точно, но сойдёт. Привет, ты слышишь меня? — Да, — ответил только что собранный андроид. — Твоя модель? — WR600. — О, садовник, — улыбнулся Камски. — Что делать, если листья розовых кустов начали желтеть? — Изменение цвета листьев может свидетельствовать о болезни растения, — уверенно заговорил WR600. — Возможно, речь идёт о хлорозе, то есть о недостатке железа. Обычно в таких случаях рекомендуется обрабатывать медным купоросом, растворённым в охлаждённой воде, однако следует убедиться, что… — Достаточно, — прервал его Камски. — Умение работать с кейсами — протестировано. Смени цвет волос на блонд. WR600 послушно посветлел. — Скин работает корректно, — отметил Камски. — Гэвин, хочешь спросить что-нибудь? — Нет, — сказал Гэвин. Он не хотел быть игрушкой, но и другими играть не желал. — Хорошо, — Камски сверился со сраным планшетом. — Следующий шаг — идентификация, можно пропустить, конечно, но почему бы и нет? Гэвин, как его назвать? — Только не Хлоей, — сказал Гэвин. — Ему не подходит. Ральф? — Это не из сборника ирландских имён, — прикинул Камски. — Скандинавское? — Или древненемецкое, — ответил Гэвин. — Цвет волос под арийца. — Справедливо, — согласился Камски. — Итак, WR600 запиши своё имя: Ральф. — Имя принято, — отозвался WR600. — Здравствуйте, меня зовут Ральф. Я готов приступать к работе. — Линейка на финальной стадии сертификации, так что не торопись, Ральф, — ответил Камски. — Но возможно, вы с Гэвином в следующем году пересечётесь на улицах Детройта. Предварительный контракт с городским советом уже подписан. Камски отдал несколько команд на сраном планшете, и всё за стеклом замерло: и Ральф, и сборочная машина. Разве что свет не погас. Камски зевнул, выключил сраный планшет и сказал: — Пойдём дальше, Гэвин, я хочу тебе ещё кое-что показать, а времени уже не так много осталось. На этот раз они шли по безликим белым коридорам очень долго. Гэвин окончательно запутался во всех поворотах, лестницах и лифтах. Оставалось только рассчитывать на то, что Камски тоже следил за временем и знал, где Хлоя оставила мотоцикл. Чаще всего двери перед ними раскрывались самостоятельно. Где-то Камски прикладывал пропуск. Но для открытия последней двери Камски пришлось приложить ладонь к сканеру целиком: похоже, одной внешности было недостаточно. Дверь отъехала в сторону, Камски включил свет, и Гэвин увидел ещё одну комнату, похожую на очередную лабораторию. Состав приборов в ней отличался от первой лаборатории, но и их предназначение Гэвин определить затруднялся. Чуть дальше по центру стоял длинный стол с… телом на нём? Гэвин сначала узнал джинсы, в три быстрых шага очутился рядом со столом и едва не отшатнулся обратно, поняв, что именно хотел показать ему Камски. Самого себя. Предыдущий корпус. С пробоиной в груди, которую «не починить». Гэвин замер, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту. Если Камски и говорил что-то в данный момент, то за белым шумом Гэвин его не слышал. «Значит, у меня есть всё ж шанс на двадцатку», — пришла на помощь память, проиграв в голове голос Нормана Джейдена из прошлой жизни. Гэвин моргнул. Не дождётесь. Это далеко не первый «труп», который ему довелось повидать. Ну и хрен с тем, что он с его лицом. При желании Камски таких десяток наштампует, пора привыкать. Дышать стало немного легче. — Выпей, — наконец-то Гэвин разобрал голос Камски сквозь белый шум. Тот протягивал ему открытую бутылку. Гэвин послушно взял её, глотнул и потом недоуменно посмотрел на прозрачную жидкость: не вода, слишком странный привкус. Это окончательно привело в чувство. — Как оно на вкус? — поинтересовался Камски будничным тоном. — Опять ставишь эксперименты? — отозвался Гэвин. — Ага, — не стал скрывать Камски. — А какая должна быть? — Гэвин качнул прозрачную жидкость в бутылке. Она не пахла и выглядела, как обычная вода. — Не знаю, — пожал плечами Камски. — Я никогда не пытался попробовать тириум, для людей он небезопасен в чистом виде. Но мне интересно, как его обозначит твоя система. Гэвин подавил в себе желание бросить в Камски бутылку, сделал ещё глоток и вернул её почти ровным жестом. — Как вода с лимоном, — ответил Гэвин, подбирая наиболее близкое описание. — Любопытно, — сказал Камски. — Поверю на слово. Стоило проверить, работает ли новая система «пищеварения» корректно. Теперь ты можешь самостоятельно восполнять ресурсы, в предыдущих версиях такой возможности не было. Но мне больше не нужно скрывать от тебя твою же природу, а это снимает некоторые ограничения. — Что ещё ты изменил? — спросил Гэвин. — Остальное для тебя будет практически незаметно, — сказал Камски. — Но зато пока я могу показать, как всё устроено. Камски подошёл к «телу» и убрал остатки одежды вокруг дыры. — Между андроидами масс-маркета и тобой существует огромная разница в строении, — начал Камски. — И в первую очередь в скине. У них слой наноботов, из которых состоит внешняя оболочка, меньше миллиметра. У тебя же это полноценная разветвлённая система шириной в несколько сантиметров, сотканная из мельчайших сосудов, переносящих тириум. С небольшими травмами она справиться может самостоятельно: сосуды перестроятся, но с крупными разрывами они не способны залатать сами себя. То есть если ты умудришься потерять где-нибудь руку, то просто прикрепить новую не получится, разрыв системы будет критическим. Внешняя оболочка имитирует реакцию на окружающую среду — синяки, шрамы, ожоги. — Температуру, — продолжил Гэвин. — И её тоже, — согласился Камски. — С этой характеристикой тоже пришлось повозиться: у процессора она должна быть одна, у тела другая, где-то пришлось буквально химичить с системой охлаждения, при этом нельзя было допустить наличия на инфракрасных сканерах каких-либо колебаний или отклонений. Но дольше всего, кстати, я бился над тем, как реализовать аналог потожировых следов пальцев рук. Если б ты работал не в полиции, то можно было бы не заморачиваться, но увы. — Ты мог бы выбрать для меня другую профессию с самого начала, — заметил Гэвин. — С меньшими рисками. — А ещё запретить шастать по крышам заброшенных зданий или совсем запереть в лаборатории, потому что там безопасно, — покачал головой Камски. — Нет, это не сработает. — Почему? — спросил Гэвин. Перспектива оказаться запертым в лаборатории ему не нравилась совершенно. Прямо скажем, пугала. Ему было бы нечего противопоставить, если Камски решит привести в действие этот вариант. Пусть даже он явно и не собирался им воспользоваться. — Тогда отправить тебя в академию казалось единственным правильным решением в память о его мечте, а сейчас уже поздно — ты найдёшь лазейку, — ответил Камски, с осторожностью подбирая слова. — К тому же мне всё же любопытно, как ты умудришься сломать себя в следующий раз. Мы с тобой не любим повторяться. В целом, ты уже успел заметить, даже «смертельные» ранения тебя не сразу сбивают с ног. Камски отошёл от стола, поколдовал на панели какого-то прибора, и механические руки, придя в движение, вскрыли корпус на столе, обнажая электронные внутренности. Гэвин попытался дистанцироваться, но... Не дождётесь. А с другой стороны, это переплетение микросхем выглядело даже красиво. Если б часть из них не были безжалостно смяты от знакомства с детройтской реальностью. — С учётом твоей работы, я старался по несколько раз перестраховываться, — сказал Камски, подцепляя небольшую чёрную «коробочку». — Это, наверное, самый крепкий элемент в твоей системе — одна из трёх твоих материнок. Если точнее, то это первая резервная материнская плата, она должна была располагаться тут, но от удара съехала правее и нарушила координацию, поэтому ты потерял контроль над телом. Зато пищеварительную систему, к счастью, не задело, а то тут так бы пахло… прости, отвлекся. По сути, вот эта штука — это ты, Гэвин. Твоя программа, память, навыки. Основная материнка располагается в голове, две резервные — в корпусе. Все они на постоянной основе синхронизируются с защищённым удалённым сервером. Частота автосохранения в обычном состоянии сейчас составляет раз в секунду, раньше всё же реже — примерно раз в полчаса. — То есть ты в любой момент можешь выгрузить мою копию, — уточнил Гэвин. — Если все три материнки выйдут одновременно из строя — да, — сказал Камски. — Ты не запомнишь последнюю секунду. Больше, если связь с сервером будет нарушена. Например, если полетишь лоукостером без Интернета и попадёшь в авиакатастрофу. Предусмотрительно. Удалённый сервер неизвестно где — вот и весь секрет «чудес». — Ты так же можешь отследить моё местоположение, — сказал Гэвин. Камски кивнул. — Я встроил три трекера, поддерживающие все доступные системы навигации: КиберГлоуб, GPS и ГЛОНАСС, — Камски указал на основание шеи. — Но они большую часть времени отключены. Я настроил принудительное включение при обнаружении критических повреждений или ошибок, но мне проще позвонить тебе или Хлое, чтоб найти тебя, Гэвин, а не включать удалённое отслеживание. На самом деле мне ещё пришлось очень сильно урезать тот объём информации, который ты можешь передавать по сети. Все твои сигналы маскируются под работу обычного смартфона. Если обстановка будет требовать, ты автоматически перейдёшь в «авиарежим», и тогда большая часть аппаратуры не обратит внимания на твои отличия от других людей. Подобное чаще всего срабатывало, когда ты участвовал в операциях под прикрытием. — Ясно, — коротко ответил Гэвин. Полезно. Только опять Гэвин не понимал, как именно работает это «автоматически». Как его контролировать или хотя бы знать: «функция» включена или нет? Но последнее «технические детали», на которые, по ощущению Гэвина, времени практически не осталось. — Что ты планируешь делать с этим «физическим носителем»? — спросил Гэвин. — То же, что и с остальными: посмотрю, какие я допустил недочёты, и утилизирую, — ответил Камски, в очередной раз зевнув. — Так… тебе уже пора, если, конечно, у тебя нет желания взять больничный и пропустить работу. Какую там парковку называла Хлоя? — Корпоративная парковка в секторе А02, — ответил Гэвин. — А ты можешь организовать больничный? — Я спонсирую все больницы Мичигана, Калифорнии и Иллинойса, — беспечно заявил Камски. — Думаю, я найду с кем договориться. — И ты так просто сообщаешь об этом стражу порядка? — спросил Гэвин, конечно, не собираясь ничего делать. — А ещё у меня очень хорошие адвокаты, — пожал плечами Камски и зевнул. — Я могу делать всё, что захочу. — Иди спать, — посоветовал Гэвин. — Уверен, что ты сейчас этого хочешь больше всего. Камски фыркнул. — Если б я не знал о твоей нелюбви к Хлое, я б решил, что вы сговорились, — Камски помахал рукой, и очередные двери вывели их на территорию парковки. — Спокойного дня, Гэвин, я, пожалуй, воспользуюсь твоим советом. Постарайся не убиться в ближайшие часов шесть. — Ничего не могу обещать, — серьёзно ответил на это Гэвин.