rA9 любит котиков. Часть 2

Возвращаться на территорию заброшенной фабрики не имело смысла. Потенциальный труп и полицейский дрон однозначно простимулировали наркоторговцев сменить место встречи. Улики тоже вряд ли там остались. А вот риск, что кто-то его запомнил хотя бы со спины, — оставался крайне высоким. Об этом Гэвин размышлял, охраняя порядок на выставке суперсовременного искусства, где основной проблемой было отделить перформанс эпатажных художников от реальных нарушителей порядка. Изначально выставку устраивали в поддержку Карла Манфреда, но, судя по тому, что Гэвин видел перед собой, её участники просто нашли повод весело провести время. Парочка даже пыталось сделать с ним селфи. К счастью, хмурый взгляд и значок офицера полиции смогли включить чувство самосохранения даже у отбитых в детстве инстаграмеров. Напарник Гэвина, офицер Филлипс, на таких мероприятиях не особо сильно страдал, а, напротив, даже неведомым образом умудрился продегустировать меню для привилегированных посетителей выставки (и его покритиковать). Вытащить данные из старого телефона так и не удалось. Они не успели улететь на внешнее облако, поэтому восстановление аккаунта на новом смартфоне не помогло. А с тем, что было аккуратно собрано в зип-лок пакет RK200 или Хлоей, могли б работать только такие специалисты, как Кевин из его прошлой жизни, но… скорее всего, даже их технический гений из Сан-Франциско не справился б с задачей. Гэвин не стал даже пытаться с ним связаться. Прошлое — в прошлом? Под рукой у Гэвина, правда, был другой технический гений. Со специализацией не по телефонам, да, но… ведь, по сути, если сам Гэвин помнил о происходящем на фабрике, значит, эту память возможно как-то извлечь. Обработать, приложить к делу, работать дальше. Он же андроид. Ещё не всё потеряно. Но тогда ему придётся самому просить Камски покопаться в его голове. А этого делать совершенно не хотелось. Что важнее: дело или призрачная независимость? Крики с другого конца выставки из эпатажных стали более злыми, и Гэвин двинулся на них, успев добраться к самому началу драки. Причина спора между посетителем выставки и художником так и осталась загадкой. Аргументация вышла на уровень кулаков, а затем разъярённый посетитель попытался атаковать и полицию, после чего был тут же скручен лицом в пол. Зак Уитт, студент художественного колледжа, в кармане которого обнаружилось сразу три грамма красного льда, что и могло служить причиной неадекватного поведения. Не первая и, к сожалению, не последняя жертва наркотика. Ладно. Гэвин погасил экран планшета, куда заносил данные протокола о задержании, выдохнул и принял решение о расстановке приоритетов. Если есть шанс сократить число таких случаев — стоило всё ж обратиться к Камски. А со своими чувствами Гэвин договорится потом.

***

Отловить Камски дома оказалось не так просто. Он сутками пропадал в своей лаборатории, как гласила записка на холодильнике. RK200 без Камски вёл себя на порядок приличнее: не пытался залезать на территорию Гэвина внутри дома, не чудил, а чаще занимался садом за его пределами. Последнее Гэвина устраивало. И вот наконец-то в один из дней Гэвин, вернувшись поздно со смены, ещё по ботинкам в прихожей понял, что Камски дома. Гэвин вздохнул, по свету определил: тот в гостиной и явно не спит — и приготовился озвучить свою просьбу. Но когда Гэвин зашёл в гостиную, то вместо заготовленной фразы у него случайно вырвалось: — Почему розовый? — Привет, Гэвин, — отозвался Камски с обновлённой причёской. — Вот поэтому. Я решил, что если журналисты меня увидят возле Киберлайф с твоим автографом справа, то у них возникнут вопросы. А так вопросов у них будет ещё больше, а с этим уже можно работать. Гэвин скрестил руки на груди. Камски воспринял жест по-своему. — Ой, не подумал, — продолжил он. — Если тебе захочется сменить имидж, то это можно перенастроить через планшет или Хлою. От химии наноботы могут начать некорректно работать. — Меня полностью устраивает мой облик, — сообщил Гэвин, поёжившись от представившихся вариантов себя в дикой расцветке. — Ты не договариваешь, опять. — Почему розовый? — переспросил Камски. — Ну, мне давно хотелось, а сначала не разрешала мама: «Это недостойно нашего рода, Элайджа» — в колледже было не солидно, на меня и так смотрели, как на диковинную мелочь, а потом в компании наняли стилиста и: «Такой облик скажется негативно на деловой репутации». И, наконец-то, я никому ничего не должен! Гэвин кивнул, принимая ответ. — Тебе не идёт, — сообщил Гэвин. — Я знаю, — фыркнул Камски и принялся активно печатать на ноутбуке, лежащем у него на коленях. Гэвин проследил за его действиями и обнаружил длинный провод, который тянулся от ноутбука по дивану до RK200 и присоединялся к андроиду непосредственно к затылку. Сам RK200 стоял с нейтральным выражением, мигал жёлтым диодом и не шевелился. — Что ты делаешь? — спросил Гэвин, подозревая: ответ ему не понравится. — Карла выписывают завтра утром, — сказал Камски. — Мне надо провести финальную подготовку RK200 к этому моменту: прогнать последние проверки, отладить программу социальной адаптации и зачистить память о тестовом периоде. Так оно и было. — Зачем стирать память? — Гэвин нахмурился, по-новому оценив спокойное выражение RK200. — Обезличенный опыт, который он усвоил за тестовый период, останется, но сохранение памяти о событиях может послужить причиной возникновения ошибок в дальнейшем, — ответил Камски. — RK200 будет проще подстраиваться с нуля под Карла, чем пытаться адаптировать уже сформированные под нас с тобой модели поведения. К тому же я не могу допустить утечку информации о твоём происхождении, а RK200 видел больше, чем следует. Гэвин повёл плечами. Да, упал неудачно. И что, теперь из-за него этот андроид никогда не узнает, почему «Синяя мазня» устроена так, а не иначе? Это нечестно. — Почему тебя это так взволновало? — спросил Камски. — Как долго длился мой тестовый период? — ответил вопросом на вопрос Гэвин. — Как много я не помню? — А, в этом всё дело? — отозвался Камски. — Всё зависит от того, как проводить границу между твоей версией и предыдущими версиями. От недели до двух лет. — Ты можешь восстановить мою память об этом периоде? — Нет, — твёрдо сказал Камски. — Я не стал бы этого делать, даже если б и мог бы. Гэвин по голосу и малозаметному переходу Камски в оборонительную позицию уловил, что переубедить его не получится. Тоже нечестно. Гэвин имел право знать. От двух лет до недели. Предыдущие версии. Какие? В сраном планшете он обозначался как rA9. Их было ещё восемь? Меньше? Или код его линейки родился случайным тыканьем на клавиатуру — Гэвин уже успел неплохо изучить Камски, чтоб не исключать и такую версию. «До недели». Неделя — это ровно столько едет поезд от Чикаго до Сан-Франциско. Болтливый попутчик, который исчез раньше, чем Гэвин проснулся в текущей версии. Очевидно, это был Камски. Но вспомнилось ещё кое-что. — Корейский язык, — произнёс Гэвин. — Тогда, в поезде, я ведь услышал, как Тина говорит по-корейски, и запомнил это. — Алгоритм отбора информации на тот момент работал с перебоями, — признался Камски. — Ты занёс информацию о языке в факты, а не в текущий кэш, а я не отследил. У RK200 система обработки данных лучше, чем у тебя была тогда. — Почему я с ней заговорил? — спросил Гэвин. Камски переставил ноутбук с колен на столик. — Один из тестов, — начал Камски. — Я отправил тебя в обзорный вагон, задача звучала как: «Установить контакт с любым пассажиром». Мне было интересно, кого выберет твоя программа импровизации. Я ставил на ближайшего к входу пассажира, но ты выбрал того, чья речь для тебя звучала непонятно. Я не мог предполагать, что вы потом снова встретитесь. Гэвин выдохнул. То есть Тина Чэнь — для него просто «задание»? Память услужливо подкинула номер её мобильного. Гэвин ей так и не позвонил. Она наверняка на него смертельно обиделась за такое исчезновение, и даже если он позвонил бы, то не стала бы с ним разговаривать. Пусть у неё всё будет хорошо. Она сильная, она разберётся. И они же ничего друг другу не обещали, так ведь? Гэвину в голову пришла другая мысль: — Почему ты просто не дал мне ложные воспоминания? Это было бы менее подозрительно. — Это не так-то легко, — возразил Камски. — Ты записываешь одновременно объёмную картинку, звук, время, основные показатели датчиков состояния, проставляешь метки, по которым потом обращаешься к памяти. Компиляция такого объёма данных заняла б слишком много времени, а то, что они фальшивые, ты б разобрался достаточно быстро. Гэвин кивнул и добавил, проанализировав интонацию: — Ты снова не договорил. — Память, опыт, знания, привычки — это то, благодаря чему мы такие, какие есть, — сказал Камски. — Я хотел, чтобы ты был именно ты, а не тенью… в общем, я убрал все условия, которые могли повлиять. Отключи алгоритм допроса, пожалуйста? — Нет, — ответил Гэвин. — Тогда мне нужно больше кофе, — сообщил Камски, выбираясь с дивана. Гэвин вспомнил об ужине, который тоже не помешал бы. Потом — что оттягивать неприятное долго не стоит. — А мою текущую память… её можно как-то извлечь? — озвучил Гэвин. — Зачем? — спросил Камски. Гэвин молча показал на пакет с остатками старого смартфона. — Чисто теоретически да, но на фотографии это похоже не будет, — сказал Камски. — Ты хочешь… но мне придётся тогда, как ты выразился, «залезть в твою голову». Уверен? — Да. Камски открыл рот, словно собираясь сказать что-то, но потом закрыл. Он подвинулся на диване, сдвинул столик, поправил экран ноутбука и сказал: — Давай, садись рядом, посмотрим, чем смогу помочь. Гэвин послушался, впервые оказываясь с Камски практически плечом к плечу. На экране ноутбука крутились индикаторы загрузки, относящиеся, очевидно, к RK200. Камски свернул окно, пощёлкал мышкой, запуская другую программу, где в строку ввёл сначала «rA9», а потом быстро набрал на клавиатуре длинный пароль, затем коснулся датчика отпечатка пальца, и на экране высветилось знакомое меню сраного планшета. «rA9 [статус — активен]». Да неужели? «Список текущих задач: [#дело таксистов, #уборка, #чёрт-осталось-две-недели-до-дедлайна, #кофе, раскрыть дальше]». Чёрт, действительно две недели до дедлайна, убедился Гэвин, взглянув на дату. Ладно, на днях разберётся и с этой задачей. Аналог «диода» в углу мигал жёлтым. Уровень стресса — 65,6%. Считай практически норма. Камски нажал сложную комбинацию на клавиатуре, и внизу окна выскочила дополнительная командная строка. Он замер, словно вспоминал нужную команду, а потом начал вводить её медленнее, чем обычно печатал. Давал передумать? Гэвин уже всё решил. Камски наконец-то ввёл команду «Вывести список файлов с сервера номер 40-779-778-2828960», повторил пароль и… «В доступе отказано», — сообщил ноутбук. Камски нахмурился. Гэвин понял: этого его разработчик точно не ожидал. Камски ввёл несколько других команд, из которых Гэвин уловил только то, что Камски определялся системой как Администратор, но почему-то даже уровня Администратора не хватало для получения доступа к какому-то там серверу. — Интересно, — только и прокомментировал это Камски. — А если так? Он свернул окно «Гэвина», открыл третье, пролистал длинный список номеров, выбрал один, следуя неочевидной логике, опять прошёл систему защиты и уставился на ряды данных. — Я зашёл на резервный сервер, — озвучил Камски свои действия. — Так как тут я не знаю, что под каким именем, то я попробую открыть случайный файл. Можно? — Да, — подтвердил Гэвин. Камски щёлкнул мышкой, файл быстро загрузился, но… «Отсутствует ключ шифрования, — сообщил ноутбук. — Вы уверены, что хотите открыть этот файл?» Камски кликнул «да» и вгляделся в набор бессмысленных с точки зрения Гэвина знаков. — Похоже на мой почерк, но не моя работа, — сказал Камски. — Можно попытаться взломать, но это явно займёт много времени, я примерно представляю с десяток подводных камней, которые тут могут возникнуть. Поздравляю, Гэвин, ты прокачал свою защиту данных сам. — Я ничего такого не делал, — возразил в очередной раз Гэвин. Камски вернулся в окно «Гэвина» и вбил команду «Тест #56742». — Раньше, когда ты не знал, что ты андроид, у тебя и не возникало потребности в изменениях, — сказал Камски, и по голосу Гэвин определил: тот верил в свои слова. — Сейчас, когда ты знаешь, скрытой от тебя системе обслуживания функциональности приходится искать способы, как лучше подстраиваться под поставленные тобой задачи. Ноутбук начал тестирование, выплевывая на экран строчки одну за другой. — Итак, мои права доступа к некоторым твоим системам теперь ограничены, — сказал Камски, задумчиво мусоля кончик диванной подушки. — Память в том числе. Но синхронизация работает в штатном режиме, это хорошо. К критическим и основным остался в прежнем объёме, поэтому, видимо, я ничего и не заметил раньше. — То есть использовать мои воспоминания не получится? — уточнил Гэвин. — Не через меня, — ответил Камски. — А с учётом того, что и у тебя доступ специфический, то пока я не могу предоставить решение. Хотя…а если… нет, вряд ли. Дашь подумать? Тупик. А план был хорош. Ладно, он же специализируется на «импровизации», справится и сам. — Забей, — сказал Гэвин. — Спокойной ночи. Камски щёлкнул на «выход» из окна «Гэвина», развернул окно «RK200» и вернулся к созерцанию индикаторов загрузки. — Прости, что не получилось, — отозвался Камски. — Разберусь, — махнул рукой Гэвин и сбежал из гостиной.

***

Чёрт, осталась неделя до дедлайна. Время утекало сквозь пальцы, а приличных идей всё не наблюдалось. — О чём вы так задумались, господин офицер? — спросила у него бариста Полли Деви, которая была слишком бодра для пяти утра. — Как обычно? Кофейня работала круглосуточно, что делало её пунктом паломничества номер один всего полицейского участка, но сейчас клиентов кроме Гэвина не наблюдалось. Людей-бариста в Детройте оставалось всё меньше и меньше, но они всё ж имели существенное преимущество: с ними можно договориться. Полли согласилась же делать для него кофе с лимоном, пусть его и не было в меню. По цене большого латте, правда, но Гэвина это полностью устраивало. — Да, спасибо, — кивнул Гэвин, отвлекаясь от размышлений. — Что можно подарить на день рождения человеку, который способен купить себе всё желаемое? — Представь то, о чём он однозначно не догадается, — ответила Полли, проведя операцию по кассе. — Вариант внимание и любовь, конечно, не рассматривается? Гэвин сморщился, применив эти понятия по отношению к Камски. Нет, не тот случай, «Пфлять». Полли фыркнула, уловив настроение, и упорхнула колдовать над кофемашиной. — Как прошла твоя поездка в Чикаго? — спросил Гэвин, чтоб не уснуть под шипение аппарата. Впереди ещё смена, а ночью нормально выспаться не удалось. Всего один кошмар. Дедлайн. Таксисты. Неудачные попытки рисовать (ну а вдруг это тоже сгодилось бы для расследования?). — Прекрасно, — ответила Полли и добавила заговорщическим голосом: — Я познакомилась с горячей девчонкой, поэтому вся неделя пролетела как один миг. Вы, кстати, тоже сошлись бы: она тоже предпочитает кофе с лимоном по утрам. И откуда вас таких берут? — Допустимое отклонение, — ответил Гэвин, получая свой стаканчик. — Тоже можешь как-нибудь попробовать. — Не-не-не, — рассмеялась Полли. — Я к такому ещё не готова. Гэвин пожал плечами, поблагодарил за кофе и отправился на очередную смену. Подсказка оказалась стоящей, с такого угла он к проблеме дня рождения Камски ещё не подходил. Надо будет в выходной добраться до магазина (и надеяться, что за это время Камски не подумает покопаться в сраном планшете и испортить себе сюрприз). Ну, а если и подумает, то сам виноват.