rA9 любит котиков. Часть 2

— И я услышал голоса, которые мне сказали, возьми Нескафе Классик красненький и высыпь его, — мистер Моргенталер, главный подозреваемый по делу о кофейном преступлении, звякнул наручниками и откинулся на стуле. Он косил под ненормального после разговора с адвокатом, думая, что в психбольнице ему будет лучше, чем в тюрьме. Гэвин, который часто по долгу службы посещал и то, и то, знал: тюрьма в Детройте более приличная. Особенно после того, как их взяли на контроль после смерти заключённого. Однако разубеждать мистера Моргенталера не стремился. Бойтесь желаний своих. — А сахар тогда зачем? — спросил он. — Чтобы муравьи-людоеды замели следы, — заявил мистер Моргенталер. — Ридли ж хотел стать Человеком-Муравьём, так вот получите и распишитесь! — Но кофе их отпугнуло, — спокойно заметил Гэвин. — Какие нехорошие муравьи! Как можно не любить кофе? — Растворимый кофе многие не любят, — пожал плечами Гэвин. — Не мне осуждать муравьёв за это. Человек-Муравей предпочитает чай. И закрыл папку с делом перед собой. Не было смысла продолжать допрос сегодня. Признание он получил, хотя преступник вполне мог отозвать его до суда и притвориться: «Ой, меня заставили» — а коллеги за стеклом услышали всю необходимую информацию для подсчётов итогов тотализатора. Завтра по плану проведение следственного эксперимента. На нём можно будет допросить более тщательно, без фарса и «голосов в голове». По версии Гэвина, мистер Моргенталер не смог договориться об изменении условий договора с фирмой мистера Линделофа, и когда попытка споить не увенчалась успехом, в ход пошёл топор. Психанул. Потом испугался и снова психанул. Гэвин вычислил его по камерам отеля и после долгого сопоставления номеров машин. В целом, расследование шло неплохо. В багажнике личного автомобиля нашли и следы кофе, и кровь жертвы. Доказательств хватало. Это, конечно, не означало скорого закрытия дела, но теперь задача смещалась с «найти и доказать» до «не развалить до суда и всё перепроверить». Что нельзя было сказать о паре-тройке других дел Гэвина, кандидатов в висяки. Один застреленный наркокурьер в районе без камер и свидетелей, пара (муж и жена), убитые грабителями в собственном доме, и мумифицированное тело связанной женщины, найденное в подвале при сносе старого здания. Если подбросят ещё парочку «глухарей», так вообще в текущем месяце он провалит плановые показатели. Не все преступления удавалось раскрыть. У каких-то вообще было непонятно, с какого конца надо браться. Вот взять ту же мумию: личность установить не удалось, обнаружить свидетелей тоже, пролежала она в подвале минимум двадцать лет, а обстановку преступления знатно порушили при строительных работах. Короче, работы, как обычно, много. И Гэвин крутился по мере своих возможностей. Иногда ему советом помогал лейтенант Андерсон, когда замечал, что Гэвин особенно сильно зависал перед материалами очередного дела. Один раз и Гэвин смог ему помочь, подсказав парочку технических нюансов, которые позволили раскрутить логическую цепочку событий. На пару крупных дел их даже ставили вместе (лейтенант Андерсон руководил, Гэвин на подхвате), и Гэвин постепенно привык не так сильно волноваться при прямом взаимодействии. В то время как у Гэвина работа более или менее пришла в стабильное русло, у Камски, наоборот, явно застопорилась. В первую очередь, из-за постоянных препирательств с Карлом в попытке отстоять свои понятия об идеальном доме. Из обрывков их споров, Гэвин уже боялся представлять результат их совместного труда, но отсидеться тихонько в стороне ему не дали. Как-то раз Камски, отловив момент благоприятного настроения Гэвина (по сраному планшету, может, сверялся?), взял с него обещание: если ему не поставят ночную смену, то они вместе отметят Рождество в его новом доме. («Иначе Карл мне голову оторвёт за обесценивание его трудов» — «Он в коляске, успеешь сбежать» — «Но у него есть Маркус! От Маркуса так просто не сбежишь, он догонит, задержит, а Карл за это время доедет и оторвёт» — «Сам виноват, что подарил художнику боевого андроида» — «Я знаю, но… давай ещё Тину позовём! Наличие гостей может переклассифицировать семейное празднование в вечеринку, Карлу понравится» — «Хорошо, я спрошу у неё».) Камски повезло. Ночные смены на Рождество достались проигравшим в тотализаторе, среди которых ни Гэвина, ни Тины не было. Следовательно, празднику быть. Камски подошёл к делу ответственно: начал с перекраски волос в зелёный цвет, едва не изобрёл кибердерево (по крайней мере, бегающей по дому зелёной конструкции с огоньками возможно предполагалась роль ёлки) и несколько дней подряд Гэвин дегустировал разные варианты рождественских блюд, потому что Камски не мог определиться, чего он хочет. Сначала Гэвин не сильно понимал, почему тот так старается. Память услужливо подбросила воспоминание времён полицейской академии о программисте в библиотеке, который «не любил Рождество». Возможно, так Камски хотел изменить своё отношение к празднику и прочувствовать его атмосферу по-настоящему: без ссор, по своим правилам. Конечно, если не считать условие Карла отметить в своём доме за чужое правило, но зато оно послужило толчком. К тому же в доме Гэвина Камски явно ощущал себя гостем, а не хозяином. Прошлое-то Рождество они оба не заметили из-за работы. Как сказал на это Карл: «Так жить нельзя». Правда, потом у него появились другие планы на Рождество, поэтому своим присутствием он их не осчастливит. А вот Тина согласилась прийти. Она не отмечала с семьёй. Как помнил Гэвин, её отношения с ними сейчас оставляли желать лучшего. Конечно, Тина захотела выведать больше подробностей предстоящего события, но натренированный допросами Гэвина Камски стойко сохранял перед ней загадочный вид. Тина лишь добилась слов: «Хлоя поможет тебе в сборах». Как успел изучить его Гэвин, за загадочностью Камски часто прятал неуверенность. Что же такое всё-таки придумал Карл? И вот нужный день (точнее вечер) настал. Гэвин дождался Тину, которую обещал довезти до дома Камски на мотоцикле. Судя по навигатору, Камски выбрал место для своей резиденции недалеко от дома Гэвина, на побережье напротив Башни Киберлайф. Маршрут построен, до пункта назначения всего пятнадцать минут. Гэвин просмотрел на карту. Других строений на пару километров вокруг дома Камски он не увидел: опять кое-кто скупил большую часть территории, чтобы не встречаться с соседями. Гэвин обновил карту в голове. Так вот как те два парка, прилегающие практически к самому центру Детройта, избежали реконструкции и застройки! Хотя пометки «частная территория» на них не было, упоминаний о принадлежности к городу — тоже. За их видом следят «Ральфы» в стандартной одежде? Это вообще ничего не значит! Конспиратор. Зато больше никаких журналистов в кустах. Территория вокруг дома Камски, отметил Гэвин, сворачивая на прямую дорогу, также маскировалась под парк-заповедник. Внешне — ни ограждений, ни ворот, но… да, Гэвин почувствовал, что их приближение было просканировано и зафиксировано. А вот Тина за его спиной вряд ли обратила на это внимание. Дорога на навигаторе заканчивалась за несколько сотен метров до реки тупиком, однако на деле шла дальше. Белые огоньки по краям отмечали путь. За поворотом показался и сам дом Камски. Да уж, такого Гэвин точно не ожидал увидеть. Его воображение (или правильнее сказать, система просчёта событий) рисовало роскошный особняк вроде того, в котором жил сам Карл. Возможно, даже чем-то похожий на дом самого Гэвина. Или хотя бы что-то в духе Киберлайф: выделяющиеся, масштабное и запоминающиеся. Карл же так много говорил о «бренде Камски». Дом Камски не выделялся. Он, однозначно, был необычным, представляя собой конструкцию неправильной формы. Однако он сливался с обстановкой, прятался среди камней, засыпанных снегом. Даже рождественские украшения отсутствовали. Вилла интроверта-отшельника, а не… стоп. А с чего Гэвин вообще взял, что бренд Камски — про роскошь? В истории Камски всегда вопросов было больше, чем ответов. Даже Хлоя, кто бы мог подумать, не знала всего. И таинственная вилла подчёркивала эту же черту своего хозяина — загадочного мистера Камски. «Добро пожаловать, но тут вам не слишком рады», — словно говорила она миру. Гэвин притормозил на площадке перед домом. Огоньки вокруг немного замигали, правые ярче, чем левые, и, проследив за ними, Гэвин успел увидеть, как в одной из стен открывался проход. Гараж? Да, похоже на то. Причём подземный и хорошо замаскированный: с внешней стороны крыша представляла из себя продолжение лужайки, а зимой — сугроба. И этот человек ещё заявлял ему, что нет у него своей Бэт-пещеры! Гэвин припарковал мотоцикл рядом с солидным автомобилем. Кажется, он его ни разу не видел. Возможно, Камски прикупил машину исключительно для статуса и не приезжал на ней в район Гэвина, желая не привлекать к себе внимания. Регистрационный знак на автомобиле значился как «K4M-SK1», сверху гордо выделялось название штата «Мичиган», а внизу шла маленькая подпись «Мировой центр робототехники». Позёр. Но тот бы на это сказал: «Могу себе позволить». Гэвин отдал Тине её вещи из багажника мотоцикла, забрал шлем и убрал его к своему, и они вместе направились к входу в дом по небольшому странному мостику. Звонить не пришлось, Камски открыл им первым. — С Рождеством, — поприветствовал он их, пропуская в прихожую. Там их уже поджидали Хлои, готовые помочь с верхней одеждой, и довольный Арчи, которого Камски одолжил у Гэвина для традиции «запусти в новый дом кота» и коварно не вернул. — Стильно, — прокомментировала Тина. Гэвин просто молча кивнул на огромный портрет Камски, перерисованный очевидно после той «приличной» фотосессии с короткими чёрными волосами. «Оригинал» тяжело вздохнул. — Да, этот бой Карлу я проиграл, — развёл он руками. — Может быть, когда он забудет, то получится сменить на что-то нейтральное. — К сожалению, нет ничего более постоянного, чем временное, — хлопнул его по плечу Гэвин и… замер перед другой фотографией. Юный Камски, сжимающий какие-то папки, и Аманда Стерн, такая, как Гэвин помнил её сам. А за ними располагалось здание Колбриджской библиотеки. — Почти пять лет я не заглядывал в гости в мою альма-матер. Там сейчас, наверное, многое изменилось, — вздохнул Камски. — Гэвин, не хочешь слетать на выходных? — Когда-нибудь, — ответил Гэвин. Он, пожалуй, ещё не был готов. Ни вернуться в Сан-Франциско, ни увидеть, каким стал Колбридж без Мартинеса. Но, видимо, Камски испытывал похожие чувства. По приблизительным подсчётам Гэвина, Аманды не стало чуть больше четырёх лет назад. Когда-нибудь они с этим справятся. Но пока. — Так вот зачем Хлоя подложила мне с собой купальник! — воскликнула Тина, которая в попытке догнать и погладить Арчи, заглянула в соседнюю комнату. — Да, у меня есть бассейн и чуть дальше — сауна, — рассказал Камски. — Сейчас всё покажу. Внутри вилла Камски оказалась несколько больше, чем снаружи, и вполне функциональной. Карл действительно выложился на полную. Изящные деревца, абстрактные скульптуры, дорогая мебель — интерьер был продуман до мелочей. А если вы не поняли идею, то это ваши проблемы. Вот, например, на вопрос Тины, почему бассейн красный, Камски улыбнулся так загадочно… и Гэвин понял: скажите спасибо, что бассейн хотя бы с вами не разговаривает. Честно говоря, в доме Камски потенциально завести диалог мог любой предмет, не только вездесущие Хлои (как выяснил Гэвин, им сегодня компанию составляли Хлои под номерами 5, 17 и 28). Однако пока вся техника вела себя прилично и молчала. Или, может быть, Камски прожил в этом доме не так долго, не успел. Что ещё удивило Гэвина: Камски предпочёл украсить к празднику настоящую огромную ель в горшке, а не пластиковый аналог. И даже не киберёлку. Запах хвои от живого дерева по гостиной распространялся, конечно, потрясающий. Про подарки тот, конечно, тоже не забыл, но раскрывать их было рановато. А вот веселиться — самое время. Еда, настолки, весёлые разговоры. И, конечно, целый игровой комплекс с дополненной реальностью и системой захвата движений игроков, который Тина освоила даже быстрее, чем Камски. Потом коварно развела последнего на танцевальный батл. Как оказалось, Камски танцевал весьма неплохо, хотя, конечно, уступал более опытной Тине. В свою очередь, раньше практически не танцевавший Гэвин (его просто развели на слабо), слишком быстро обучился и побил Тину по очкам. Камски, посмотрев на своё положение по рейтингу, предложил выставить вместо себя любую из Хлой, однако такое жульничество вызвало крайнее возмущение Тины. Гэвин тоже отказался выяснять, кто круче: он или Хлоя. Та и взломать программу, подсчитывающую очки, может! Затем было решено, что ночь самое время для плавания — поэтому Тина отправилась переодеваться в отдельную комнату. Гэвин и Камски остались переодеваться в гостиной, но Гэвин закончил быстрее, чем Камски. Последнего прям в процессе настигла какая-то гениальная идея, и он завис в планшете, яростно её записывая. А потом телефон Гэвина зазвонил. На экране высветилось имя «Норман». Интересно. — Алло, — сказал Гэвин, принимая вызов. — С Рождеством, — произнесли с того конца усталым голосом. — Есть минутка? — С Рождеством, — отозвался Гэвин. — Поговорить могу. — Элайджа, в Рождество нельзя работать! — громко возмутилась Тина. И, судя по звукам, то ли окатила Камски водой, то ли совсем утащила плавать. Шумно. Надо найти другое место. — Весело у вас там, — сказал агент Норман. — Есть такое, но мой брат может сам постоять за себя, — заметил Гэвин, оценив обстановку. — Секунду. Одна из Хлой, вроде 17, поманила Гэвина за собой из гостиной вниз по лестнице, перед ней автоматически открылась дверь, и зажёгся свет в незнакомом помещении, где определённо было тише. — Спасибо, Хлоя, — сказал Гэвин и присел на ближайший диванчик. — Слушаю. — Я давно хотел спросить, но всё не находилось нужного момента, — начал Норман. — Был ли твой переезд в Детройт связан с делами сержанта Беха? Гэвин нахмурился. — О чём ты? — переспросил Гэвин. — Я не… Он попытался меня отговорить, но после ранения и смерти Мартинеса некоторые вещи просто стали восприниматься иначе. — Ясно. Да нет, так, ни о чём серьёзном, — сказал Норман. — Тот день… Да уж, кто б знал… Я не верил, что ты выживешь, когда вызывал скорую. Всё было в крови… Новость об успешной операции нас тогда очень обрадовала. Говорят, ею занимались лучшие специалисты в этом деле. — Определённо, — согласился Гэвин. Он даже знал наверняка, кто именно. — Жаль, что ты не вернулся в наш отдел. — Я не смог, — признался Гэвин. — Ясно, — сказал Норман. — В любом случае, ты продолжаешь двигаться вперёд и, как понимаю, восстановил отношения с семьёй. Это хорошо. После таких потерь начинаешь больше ценить жизнь и отношения с близкими. Я хотел пожелать тебе успешной работы в следующем году. — Спасибо, — ответил Гэвин, немного растерявшись. — Тебе тоже. — Знаешь, если будешь в Нью-Йорке когда-нибудь, то звони, — добавил Норман. — Сходим в бар, например, в The Raines Law Room вполне достойно, поговорим. — Хорошо, — ответил Гэвин. — Возможно, когда-нибудь. — Не буду больше отвлекать, — отозвался Норман и попрощался, поздравив ещё раз. Гэвин положил трубку и какое-то время молча разглядывал комнату, в которую его привела Хлоя. Кажется, его привели в личную лабораторию Камски, судя по рядам смутно знакомой аппаратуры. Вдохнул, выдохнул. И вернулся обратно к общему веселью, временно отодвинув этот немного странный разговор в голове. А закончилось празднование уже ближе к утру, когда умотанный попытками отвоевать свой сраный планшет у Тины Камски уснул на стуле где-то посередине записывания какой-то очередной гениальной идеи. Тина же решила, что из самого Камски тоже бы получилась отличная ёлочка, утащила гирлянду и звезду с настоящей ёлки и украсила его, пока он спал. Гэвин честно зафиксировал происходящее на телефон. Вряд ли Камски придёт в себя в таком виде. Хлои не позволят. Гэвин подозревал: когда вырубит и Тину, то они разберут «ёлочку» обратно и отнесут своего гения в спальню. А потом тихонечко уберут все последствия их веселья. Завтра не надо на смену. Хорошо. Можно будет лениво проснуться, доползти и открыть подарки. Выпить ещё одну чашку кофе. И признать: пожалуй, это было идеальное Рождество.