rA9 любит котиков. Часть 2

Свою речь на похоронах агента Джейдена Нормана Гэвин не запомнил. Точнее, конечно, он чувствовал, что внутри него всё аккуратно записано, и он сможет вернуться к этим воспоминаниям позже, но пока был не готов. Слишком переволновался, публичные выступления — не его сильная сторона. Если честно, то перед такой толпой — а на похороны Нормана пришло огромное число людей, включая мэра города Нью-Йорка и каких-то высокопоставленных шишек из ФБР — Гэвин никогда не выступал. Наверное, он справился. Помог и вспомнившийся совет Камски выбрать из аудитории кого-то одного и сосредоточиться. И, возможно, у него сработало что-то типа защитного механизма «автопилота», на котором он дошёл до своего места и приготовился слушать остальных. Всё. Сейчас уровень стресса должен восстановиться до приемлемых значений. Ну, по ощущениям. На сцену следом за Гэвином вышла Сьюзан Блейк. Она тоже волновалась. Сьюзан рассказала о том, как начинала работать с Норманом в Сан-Франциско и как ценила его советы в работе. Естественно, она ни слова не сказала о слухах про наркотики. Но если это было правдой… Стоп, что-то не сходилось. Всё не сходилось. Не стали бы наркоману организовывать такие похороны. Но и погибшему от обычного сердечного приступа — тоже. Подобные почести предназначены тем, кто погиб при исполнении. Но ведь Нормана нашли в своей квартире, он не был… или был? Вряд ли это можно узнать из открытых источников. Агенты не пишут о миссиях в Твиттере. Да и на похоронах они держались единой кучкой. Кроме, пожалуй, одного невысокого агента с хищным взглядом, вокруг которого почему-то образовалась некая зона отчуждения. На нём, кстати, Гэвин и сосредотачивался во время речи. Именно из-за этой «пустоты» вокруг. И когда этот агент начал движение к сцене, то Гэвин уловил с трудом скрываемое то ли презрение, то ли злость. — Кто вообще пустил сюда Шакала? — долетел до Гэвина откуда-то недалеко чей-то шёпот. — Лучше бы не вылезал с задания под прикрытием. Но возмутившийся ответа не получил, а Шакал на недовольные взгляды не обращал внимания. Надо будет узнать его имя. Стоп, Гэвин, ты не на расследовании. Это не твоё дело. Оставь его профессионалам. Он постарался сосредоточиться на речи Шакала. — …я знал Джейдена не так долго, — голос у Шакала звучал сухо и гулко. — Мы познакомились в академии ФБР, затем начали работать в одном отделе. Признаю, у нас часто возникали разногласия по тем или иным моментам, да и последний наш разговор состоялся на повышенных тонах. Теперь, Джейден… мне остаётся сказать только одно: «Я же говорил». Но ты не переживай, хотя тебя уже ничего и не волнует, твоя смерть не будет напрасной. Твоё дело продолжится, и ни один преступник не уйдёт от возмездия, я прослежу. На этом у меня всё. Шакал очевидно ходил по тонкому льду. Гэвин чувствовал ненависть со стороны его вероятных коллег и… промелькнувшее напряжение со стороны агента ДеФалько. Последнее тоже казалось подозрительным. Ведь именно он занимался организацией похорон, у него-то была власть не допустить этого «Шакала». Ведь многие приехали из разных концов страны. Сам Гэвин из Детройта, Сьюзан из Сан-Франциско… И, может, в этом скрывался смысл? Гэвин вспомнил, как внимательно его опрашивал агент ДеФалько. Похороны — отличный способ собрать вместе всех знакомых и друзей Нормана, чтобы найти… что? Гэвин не знал. Данных недостаточно. И, похоже, уровень стресса из-за этих мыслей возвращаться к приемлемым значениям не желал. Пфлять. Может, после того, как всё закончится, долгая прогулка поможет привести голову в порядок. А пока Гэвин продолжил наблюдать за разворачивающимся представлением. Норман, во что же ты влез?

***

Вернувшись с прогулки практически под полночь, Гэвин застал Камски в эпицентре творческого процесса. Вокруг валялись листы бумаги, на голоэкранах мелькали люди. Гэвин мельком узнал среди них нескольких Джеймсов Бондов, агента Джея из Людей в Чёрном, Наполеона Сола из последнего перезапуска агентов АНКЛ 2030 года, какого-то «Иисуса» в костюме из доисторического сериала. Почему-то там же затесалось фото Нормана. — Не то, — пробурчал Камски и отложил лист в сторону. Затем он взмахнул рукой, большая часть картинок сменилась на другие (Гэвину показалось, что даже мелькнул лейтенант Андерсон с женой), Камски хмыкнул и принялся дальше корпеть над листом бумаги. Появление Гэвина Камски не заметил. Гэвин подошёл ближе. С забракованного листа на него смотрел кудрявый парень в пиджаке с треугольником на груди. Будущий андроид? — Не знал, что ты умеешь рисовать, — сказал Гэвин. — Это всего лишь неаккуратные концепт скетчи, Карл бы меня за такие ошибки в саду под розами закопал, — отозвался Камски. — В основном я перевожу бумагу, чем рисую. — И ещё больше я удивлён, что ты делаешь это на бумаге, а не в цифре, — заметил Гэвин. — Мне никогда не нравятся результаты, хотя среди них могут затесаться приличные идеи, — ответил Камски. — И если электронные версии я могу удалить без труда, то бумага таким свойством не обладает и какие-то варианты могут дожить хотя бы до утра. Особенно когда Хлоя успевает их подобрать и спрятать, пока я не успокоюсь. Сегодня я разругался с главой отдела разработки новых продуктов и сообщил, что к утру принесу им концепт лучший, чем тот, который они мне уже год пытаются предложить. Правда, я забыл, как я ненавижу дизайн. Давно им не занимался сам. Камски коснулся очередного сраного планшета у себя под рукой и вывел на экраны несколько десятков картинок темноволосых андроидов. — Это вот их варианты, — пояснил он. Гэвин пожал плечами. — Я не вижу, чем они плохи. — Как домохозяйки — вполне, особенно если волосы осветлить, то вообще будет просто очередная мужская версия Хлои, — ответил Камски. — Обычные клиенты Киберлайф приобретут себе такого с удовольствием. Однако задачу — понравиться тем, кто не в восторге от андроидов — он не выполнит. В первую очередь, слишком идеальный, не вызывает эмпатии. Ему можно доверить вымыть посуду, но можно ли на него положиться в нестандартной ситуации? Пока нет. — Так кого в итоге ты пытаешься создать? — уточнил Гэвин. — Тебе не понравится ответ, — отозвался Камски. Гэвин посмотрел в сторону фотографии лейтенанта Андерсона, вспомнил, что Камски назвал «вызовом» неприятие лейтенантом Андерсоном андроидов, а также подозрительное число «людей в костюмах». — Не понравится, — подтвердил он и нахмурился: — Только не воспринимай это тоже как вызов. — Поздно, — ответил Камски. — А какой цвет глаз, по твоему мнению, лучше: карие или голубые? — А это имеет значение? — Конечно, — ответил Камски и вывел несколько графиков. — Андроидов с голубыми глазами покупают чаще, чем с карими. Исключения — штаты, где большое число жителей испанского происхождения, они предпочитают модели, больше похожие на них самих. А вот афроамериканская внешность продаётся хуже всего из-за исторического наследия. Белые американцы опасаются покупать таких андроидов, чтобы не быть обвинёнными в поддержке рабовладения, темнокожее же население неохотно покупает андроидов вообще. Поэтому большая часть андроидов с тёмным скином или социальные, или муниципальные. К слову, некоторые модели являются сочетанием европейских и афроамериканских черт, а не чистое копирование какой-то конкретной нации. В то же время азиатские модели продаются стабильно. — Ясно, — сказал Гэвин и подобрал несколько листов. По большей части парень с рисунков выглядел дружелюбно, улыбался, но на паре — несколько отстранённо. Камски использовал простой карандаш, поэтому у всех концептов глаза были просто серыми. Какие-то черты казались неуловимо знакомыми, какие-то — нет, что-то вызывало отторжение, что-то — симпатию. Гэвин рассортировал скетчи на две стопочки и вернул их Камски. — У Нормана были голубые глаза, — сказал Гэвин, указав на одну из них. Камски кивнул. — Как всё прошло? — перевёл он тему. — Федералы что-то скрывают, но ближе мне не подобраться, — сказал Гэвин. — Они постоянно что-то скрывают, — заметил Камски. — Тебя это беспокоит? — Я хочу узнать правду, — признался Гэвин. Камски задумчиво кивнул. — Важный вопрос: будет ли тебе достаточно одной лишь правды, или также будет необходимо добиться справедливости? — спросил Камски. Гэвин нахмурился. К сожалению, он понимал разницу. Раскрытие дело с полным набором доказательств порою могло развалиться в суде потому что… потому. Кто-то дал кому-то взятку, кто-то где-то прикрыл глаза, какой-то присяжный получил анонимную угрозу — и преступник выходил на свободу. Правда, некоторые из них ненадолго. Но это уже открывалось новое дело. Чаще всего — висяки. Дело Гэвина — раскопать. А не то, что произойдёт потом. — Правды будет достаточно, — сказал Гэвин. — Хорошо, — сказал Камски. — Возможно, я могу немного помочь тебе, но использовать это где-то ещё будет нельзя. — Как? — уточнил Гэвин. — Увидишь, — сказал Камски и произнёс: — Хлоя, а зал демонстраций на двадцать восьмом этаже свободен? На голоэкране высветилась схема небоскрёба, где несколько этажей были выделены зелёным. Очередное напоминание, что даже если Хлою и не видно, она всегда рядом. — Ого, всё свободно, — отметил Камски. — А который сейчас час? — Полпервого, — сказал Гэвин. — Что-то я увлёкся, да, — удивился Камски. — Пойдём. В зале демонстраций, который представлял из себя просторную пустую комнату практически без мебели (с небольшим столиком и несколькими стульями в углу), их, конечно же, поджидала Хлоя-66. С кофе и двумя тарелками бутербродов наготове. Весьма предусмотрительно. Гэвин про еду слегка забыл в последние несколько часов, да и Камски, похоже, тоже. И кое-кого это явно не устраивало. — О, кофе — это хорошо, — среагировал Камски и занял крайний стул, вооружаясь планшетом. — Рядом с квартирой Нормана ты случайно не обратил внимания на серийник какого-нибудь андроида поблизости? Гэвин нахмурился. Память счастливо подбросила картинку с патрульным офицером, любителем кофе, которого увидел в парке перед квартирой Нормана, и следующим за ним андроидом. — Знаю один, — сказал Гэвин. — Хорошо, это сократит время, — сказал Камски и активно защёлкал мышкой. — Хлоя, активируй протокол безопасности «Крепость». — Готово, — сообщила она. — Введи его номер, — Камски передал ноутбук Гэвину. Тот вбил требуемый ряд цифр и вернул его обратно. — Сейчас посмотрю, в какой он сетке, а, ага, понял, — проговорил Камски, и вдруг одна из стен комнаты превратилась в большой экран, где высветилось несколько серийных номеров андроидов и их параметры: статус «в сети» или «нет», координаты, состояние, текущий список задач. — На всякий случай, Гэвин, даже малейшую вероятность существования того, что ты сейчас увидишь, я буду отрицать. Камски набрал команду на клавиатуре, и на экране высветилось окошко с видеозаписью… снятой явно глазами этого патрульного андроида. «— Что ты тут делаешь? Гэвин увидел на ней какого-то агента, обращающегося к знакомому Шакалу. — Я должен осмотреть место преступления сам, — ответил ему Шакал. — Ричард, успокойся. Пока рано говорить, но, скорее всего, произошёл просто несчастный случай. Давай я куплю тебе кофе, и мы поговорим в спокойной обстановке…» Камски отключил видео и начал что-то быстро печатать. — Ты всё-таки создал систему всеобщей слежки за людьми, — сказал Гэвин. — А как же конфиденциальность пользователей, о которой ты так яростно говоришь? — О ней не знает никто, кроме меня и теперь тебя, — сказал Камски, продолжая печатать. — Это не часть Киберлайф, а часть системы Хлои. Доступ есть только у меня. Она собирает эти данные исключительно для обучения модуля взаимодействия с людьми. Я знаю, что многие были бы заинтересованы в них и с другими целями: реклама, власть и деньги, поэтому держу это в секрете. Киберлайф получает пользовательские данные, прошедшие фильтр Хлои, не более того. Почти готово. На экране номера нескольких андроидов подсветились зелёным. Камски выбрал двух из них, в появившемся окошке прописал несколько параметров и нажал на кнопку «Восстановить». На стене появилось окошко загрузки. Оно быстро отыграло и… всё погасло. А потом комната преобразилась. На полу высветилась красным граница в форме прямоугольника, внутри которой выросли голограммы, генерируемые несколькими десятками каких-то устройств на потолке и на полу. Демонстрационная комната впечатляла. Гэвин подошёл ближе. — Андроиды запоминают обстановку до мельчайших деталей, поэтому мы можем заглянуть в прошлое, — пояснил присоединившийся Камски. — С какими-то объектами в симуляции даже есть возможность взаимодействовать, однако так как перед нами запись, а не онлайн-визит, то не гарантирую отсутствие белых пятен. Я постарался докопаться до самого раннего момента, но не могу обещать, что обстановка не была изменена до прихода патрульных андроидов. Это максимум, на который я способен. Гэвин кивнул и присел рядом с голограммой тела Нормана, внимательно изучая изображение. — Спасибо, — сказал Гэвин и на всякий случай уточнил, заметив, что Камски тоже осматривается: — Тебе нормально? — Я видел трупы и раньше, — спокойно ответил тот. — И выглядели они похуже. Всё в порядке. Логично. Гэвин кивнул и принялся за работу. Труп лежал на спине, правая рука была откинута вверх, левая — вдоль тела. Видимых насильственных повреждений не имелось, хотя… Гэвин обратил внимание на засохшую кровь из носа. Сердечный приступ коварен тем, что каких-либо характерных признаков он после себя не оставлял. Только вскрытие могло подтвердить или опровергнуть эту гипотезу. В тему последнего... — У Хлои есть доступ к медицинским данным Джейдена Нормана? — спросил Гэвин, вспомнив хвастовство Камски про владение больницами. Нарушать так нарушать! — За тот период, пока он не переехал из Сан-Франциско, — сказал Камски. — Хлоя, покажешь? — Хорошо, — кивнула Хлоя-66 откуда-то из-за голограмм. Перед Гэвином прямо в воздухе возникла голограмма с информацией. Он бегло её пролистал. Как он и предполагал, Норман не так давно был полностью здоров. Ладно, что дальше? Гэвин оглядел «обстановку» квартиры. Дорогой телевизор, правда, покрытый пылью, под ним игровая приставка последнего поколения, на кухне новый холодильник, микроволновка, кофемашина и соковыжималка. Гэвин коснулся проекции дверцы холодильника, и она открылась перед ним. Пакет молока, несколько морковок, мясо и половинка кексика. — Для сердечного приступа он слишком был здоров, для наркомана — обстановка не соответствует, — озвучил Гэвин. — Первое, что продаётся ради очередной дозы, а именно дорогая техника, на месте. Предположим: её могли купить раньше, но, насколько я помню, у этой модели игровой приставки релиз состоялся всего пару месяцев назад. На проекции не хватает ни ноутбуков, ни планшетов, ни мобильного телефона. Подозрительно. — Устройства, с которых можно вытащить информацию, — подхватил Камски. — Андроидами Норман тоже не владел. Верно, Хлоя? — В базе данных Киберлайф информация об этом отсутствует, — подтвердила она. Гэвин вспомнил ещё деталь и внимательно огляделся. — Норман ни на секунду не расставался со странными очками, когда мы работали вместе, — добавил он. — Их тоже нет. А андроид помнит, как выглядела комната после осмотра федералами? — Сейчас настрою, — сказал Камски. Обстановка сменилась. Мебель всю перевернули или переставили, полки отчистили от книг, многие предметы отсутствовали, некоторые статуэтки разбили. Трупа Нормана на полу больше не было. — Криминалисты так не работают, — проворчал Гэвин. — Они что-то искали. Но, возможно, не нашли. Верни назад. — Хорошо, — послушно ответил Камски и отошёл в сторону, позволяя обстановке перестроиться. — О, а эти таблетки я знаю. Гэвин, смотри. Он «подцепил» несуществующую баночку и «кинул» её в сторону Гэвина. Тот привычно «поймал» воздух и «развернул» её к себе этикеткой. — Препарат на основе триптокаина, — пояснил Камски. — Мне пытался его пропихнуть нечестный на руку психотерапевт, когда я обратился за помощью после… ты понимаешь, чего, однако мне хватило любопытства и сил разобраться в его действии. Поэтому я уволил психотерапевта, а потом ещё и засудил за угрозу здоровью, но суть не в этом. — Суть в том, что кто-то подсадил на него Нормана, — подхватил Гэвин. — Достаточно аккуратно, и он не замечал, пока не стало поздно. Ведь действие наркотика он знал хорошо. Его звонок на Рождество… Он звучал как прощание, просто я тогда не понял. Но если он уже догадывался о своей приближающейся смерти, то он мог бы обратиться за помощью… или не мог? Триптокаин крайне редкая вещь, на чёрном рынке была практически вымещена другими наркотиками, а вот у медиков-федералов точно найдётся. Понятно, почему они так переполошились… Камски вздохнул. — Честно, я в них не сомневался, — сказал он. — Но больше я не могу ничем помочь. — Лучше, чем ничего, — заметил Гэвин. — Можешь отключать, мне достаточно увиденного. Спасибо. — Пожалуйста, — ответил Камски. — Хлоя, отмена протокола «Крепость». — У тебя же осталось всего несколько часов на доработку того концепта? — вспомнил Гэвин. — Пожалуй, я уже определился с основными моментами, успею, — сказал Камски. — Не против задержаться в Нью-Йорке ещё на пару дней? А потом полетим обратно. — Фаулер дал мне времени с запасом, так что я могу, — заметил Гэвин. — Договорились, — улыбнулся Камски.