rA9 любит котиков. Часть 2

— Привет, — кивнул Гэвин RK400, припарковав свой мотоцикл. Умный чёрный автомобиль, стоящий рядом, мигнул фарами и, как всегда, промолчал. Последнее Гэвина полностью устраивало. В первый раз он поприветствовал RK400 несколько недель назад, не особо рассчитывая на ответ, но тот отозвался сообщением на азбуке Морзе. А потом такая традиция здороваться закрепилась. По словам Камски, для RK400 был создан его собственный уникальный голос, да и его программа социализации не уступала остальным, которые гений создал для других ИИ. Однако почему-то тот выбрал линию поведения интроверта и предпочитал оставаться немногословным. Даже Хлое по их внутренней сети отвечал словно неохотно. Сам Камски последние недели чаще проводил время на своей вилле. Явно работал над чем-то, что Гэвину не понравится. Тут и детективом быть не надо. Подробностей Гэвин не спрашивал, а Камски специально не рассказывал. Да и было не до разговоров особо: расследование дела маньяка отнимало много времени, текучку никто не отменял (пусть август обычно спокойный месяц). Дома Гэвин только ночевал, и то недолго. Похоже, поинтересоваться всё-таки стоило… — Здравствуйте, мистер Камски сейчас занят, — сообщил ему незнакомый андроид, открыв дверь перед Гэвином раньше, чем тот успел до неё дойти. — Как вас зовут? Мистер Камски не говорил, что ждёт гостей. — У Камски для этого есть Хлоя, — заметил Гэвин. — Отойди. — О, вы знакомы с Хлоей? Её создал мистер Камски. Как и меня, — рассказал андроид, не двигаясь с места. — Ой, вы не представились…. Так, этот андроид уже начинал раздражать. — RK800, ты выбрал неверную тактику, — раздался голос Камски. — Сначала принеси Гэвину кофе, тогда он подобреет и, может быть, даже не будет тебя бить. — Я не бью андроидов, — заметил Гэвин. — Я знаю, — сказал Камски, появившийся полностью в прихожей. О, он перекрасил волосы в ярко-голубой на этот раз. — Но от кофе не отказывайся всё равно. А RK800 должен сам научиться различать, говорят правду или ложь. — Часть про задабривание при помощи кофе была правдой, — вставил RK800. — Тогда чего ты ждёшь? — намекнул ему Камски. — RK800? — уточнил Гэвин, когда андроид скрылся на кухне. — А где RK600 и RK700? — У меня бывают неудачи, — признался Камски по пути в гостиную. — Может быть, потом переделаю, но пока я их отложил. — Ясно, — кивнул Гэвин. — Как этого назовёшь? — Ещё не придумал, — пожал плечами Камски. — Пусть сначала себя проявит, а если ничего не придёт в голову, то свалю данную обязанность на твоего лейтенанта. — Он не мой лейтенант, — возразил Гэвин. — Ты всё-таки не отказался от идеи пропихнуть Хэнку андроида? — Мне нравятся сложные вызовы, — ответил Камски. — Но в данном случае работы ещё много, код сырой, функционал носителя тоже пока не весь реализован, хотя многое из устройства Нормана я уже перенёс. Несколько месяцев точно уйдёт на калибровку. Это процесс небыстрый. Маркуса-то ты на финальной стадии видел. — Пока он слишком настырный. — А должен быть просто любопытным, — пожаловался Камски. — Он отключён от сети и Хлой, поэтому задаёт очень много вопросов. — К слову, где все Хлои? — обратил внимание Гэвин на подозрительную пустоту в гостиной. — Она слишком много подсказывала, в то время как RK800 должен научиться действовать самостоятельно, — ответил Камски. — Мне её поведение не понравилось, и я на неё в какой-то момент просто посмотрел, после чего у каждой нашлось занятие за пределами дома. Пока они не возвращались. — А с кофе-то он справится? — уточнил Гэвин. — Хлоя тут пошла на опережение, — пожал плечами Камски. — Так что должен. И RK800 действительно справился. Даже лимон не забыл, явно руководствуясь подсказками Хлои. Камски тоже получил себе чашку с американо и отправил «помощника» в лабораторию «отдыхать». Теперь можно было перейти к делу, о котором Гэвину при посторонних (будь они даже «сырыми» лабораторными андроидами) говорить не хотелось. — Тебе знакомо имя Эдвард Абрамсон? — спросил Гэвин. Камски нахмурился. — Журналист? Если не ошибаюсь, он один из тех, кому давать какие-либо интервью пресс-служба Киберлайф мне запретила, — ответил он, немного подумав. — Не то чтобы я сейчас стремился кому-либо давать интервью вообще. — Почему? — спросил Гэвин. — В его случае, превентивная мера, — сказал Камски. — Когда от моей репутации напрямую зависел успех Киберлайф, то мы в первую очередь озаботились правильной подачей информации в СМИ. Иногда ты договорился об одном, а журналист, пытаясь заработать на сенсации, или вопросы сменит с согласованных на провокационные в прямом эфире, или напишет статью под другим углом, вырвав фразу из контекста. Конечно, меня тренировали на такой случай, однако всё равно старались сократить риски. И для этого пресс-служба проверяла репутацию не только тех, с кем я встречался, но и тех, с кем даже случайно мог бы пересечься. Меня даже заставили выучить их имена и фотографии, чтобы они не смогли подловить меня где-нибудь на конференции или вечеринке. — Кто ещё в данном списке? — спросил Гэвин. Камски дотянулся до ближайшего сраного планшета. — Сейчас скину, — сказал он. — Он большой и не обновлялся последние пару лет за ненадобностью. Запросить актуальный? — Начну с того, что есть, — ответил Гэвин, открывая полученный файл с телефона. — Этот журналист получил новую порцию фотографий? — спросил Камски. — Да, — подтвердил Гэвин, закапываясь в список. Первая публикация про AX400 несколько недель назад оказалась лишь началом, разогревшим общественность. Заявление полиции о том, что речь идёт о серии убийств, раззадорило её ещё больше. Но капитан Фаулер сознательно пошёл на непопулярный шаг: слишком высокая вероятность будущих публикаций. И не ошибся. Через неделю другому журналисту пришёл конверт с подробностями смерти «строителя» и короткой инструкцией, напечатанной на самом обычном листке А4. Среди фотографий даже имелась одна, снятая сверху, очевидно, незадолго до падения на жертву плиты. И ужас на лице от осознания скорой смерти подчёркивался красным горением имитации диода на его виске. Пресса долго смаковала эти детали и возмущалась недостаточно эффективной работой полиции. А полиция в свою очередь сбивалась с ног — но фотографии не давали зацепок. Затем последовала третья публикация, четвёртая — словно по графику. Критика обрушилась и на Киберлайф, однако последние отбивались намного лучше полиции. Кристина Уоррен накатала огромную статью с заголовком «#ЖизниАндроидовВажны?», после которой на лице капитана Фаулера на несколько часов замерло очень сложное выражение, словно от очень неприятных воспоминаний. Камски же решил заблокировать релиз андроидов-детей, чему, понятное дело, не обрадовались в Совете директоров компании. С ними у него и так были напряжённые отношения (к тому же, если судить по поведению Камски, он никому не объяснял причины своих действий). В итоге релиз состоялся, но на месяц позже, чем предполагалось: не в июне, а в июле 2033 года. Гэвин слышал, как исполнительный директор Нина Зайфрид пересказывала Камски расчёты Аманды недополученной прибыли Киберлайф из-за упущенного оптимального момента старта продаж перед каникулами. Зато за это время капитан Фаулер организовал усиление мер безопасности в школах, Хэнк же сформировал списки детей с похожей на YK500 внешностью. Релиз, конечно, вызвал бурную реакцию среди андроидоненавистников, которые ходили митинговать перед Башней Киберлайф ещё более рьяно, чем обычно. По словам Тины, пару раз даже доходило до стычек с полицией. А новые выпуски с фотографиями только подливали масла в огонь. Статьи писались разными журналистами, кто-то имел алиби, кто-то нет. Прямой связи между ними Гэвин изначально не видел, но в чёрном списке Камски отыскались все имена. Пфлять. Ладно, это было не так очевидно: некоторые из них не являлись андроидоненавистниками. В паре домов Гэвин, приходивший с допросом, видел и домашних помощников. Хотя если список старый, то они могли поменять своё мнение, а Гэвин мог не успеть раскопать соответствующие статьи. Но несколько имён в списке пока ничего не публиковали. Любопытно, они отказались или маньяк до них ещё не дошёл? — Кто знает об этом списке? — спросил Гэвин. — Он ведь неофициальный? — Да, конечно, публично мы не сообщали, что определённым журналистам не рады, мы просто не выдавали аккредитацию без объяснения причины, — сказал Камски. — Хлоя, проанализируй, у кого был к нему доступ. Сраный планшет в его руках издал звуковой сигнал, и он добавил: — Она ответит тебе в течение часа, ей потребуется время. — Хорошо, — кивнул Гэвин. А потом нахмурился, перебирая имена. Одно из них показалось знакомым, но очень-очень смутно. Память, где он его видел? Вспомнить быстро не получалось. — Ты обедал? — спросил Камски. Гэвин покачал головой, не сейчас. Память не отзывалась, возможно, это имя ему попадалось очень давно или среди множества других имён. — А кто такой Роквел Селигман? — решил уточнить Гэвин. — О, ему удалось обманом заполучить у меня интервью, — ответил Камски. — И там пресс-службе пришлось приложить кучу усилий, чтобы оно не увидело свет. К счастью, они среагировали быстро и, насколько я знаю, убедили большинство крупных издательств прекратить с ним сотрудничество. — Жёстко, — оценил Гэвин. — Это бизнес, все понимают его правила, — пожал плечами Камски. — Или ты сожрёшь, или тебя. Память наконец-то отозвалась, но выдала лаконичное: один из свидетелей по какому-то из архивных дел, увиденных Гэвином в процессе оцифровывания базы. Спасибо, Память. За подробностями придётся заглянуть в полицейский участок, доступа к базе с телефона у Гэвина, к сожалению, не было. — Мне пора, — сообщил Гэвин. — Надо проверить кое-что. — Если дашь мне минут пять, то могу завернуть тебе с собой обед, — сказал Камски. — Хорошо, — не стал спорить Гэвин. Всё равно, день впереди длинный — пригодится. Как и ещё одна чашка кофе, которую Гэвин сделал себе сам.

***

Гэвин дождался, когда принтер полицейского участка распечатает ему запрошенные документы, собрал их стопкой и положил на стол перед Хэнком. Лейтенант предпочитал читать с листа. — Я нашёл потенциальную «Хлою», — сказал Гэвин и занял место за своим столом. Хэнк взял в руки распечатки. — Самоубийство, Дейзи Беннет, тридцать четыре года, не замужем, — озвучил он, изучая распечатку. — Дата смерти… Ровно за год до первой жертвы. Любопытно. — Она работала главным помощником исполнительного директора крупного интернет-издания, — рассказал Гэвин, потративший половину дня на изучение всех документов и дополнительные запросы. — Пока тот не решил её заменить на андроида линейки ST200, которому не надо было платить зарплату и социальный пакет. Дейзи жила своей работой, поэтому не смогла принять увольнение, впала в депрессию, а спустя пару месяцев в квартире обнаружили её тело. Передозировка антидепрессантами плюс алкоголь. Она жила одна. Никто рядом не смог вовремя оказать медицинскую помощь. — Грустная история, — сказал Хэнк, бегло просматривая отчёты врачей, допросы психиатра, самого директора, фотографии квартиры. — Но она не первая, кому Киберлайф поломала судьбу. — Угу, — кивнул Гэвин. — Также в издательстве работал журналист, Роквел Селигман, которому она нравилась. В момент её увольнения он был отправлен в длительную командировку на Восток. Там опять обострился вооружённый конфликт между двумя группировками террористов, а ему всегда поручали самые сложные репортажи. Я распечатал расшифровку его допроса, он вернулся сразу же, как до него дошли новости, и проходил по делу свидетелем. Поэтому его имя Гэвин видел в материалах архива и соотнёс с чёрным списком Камски. Правда, говорить данную информацию он вслух не стал. Ведь в официально добытом у Киберлайф списке его уже не значилось… — Он достаточно жёстко критикует деятельность Киберлайф, — заметил Хэнк. — Итак, имеется триггер, мотив, связи, навыки — хороший военный корреспондент вполне способен выстроить кадр, как на фотографиях, которые получают журналисты. А также проявить творческий подход и раскачать общественное мнение против мегакорпорации. — Да, он и пытался это сделать, — кивнул Гэвин. — Но есть нюанс. Хэнк дошёл до последней распечатанной страницы. — Свидетельство о смерти, — задумчиво озвучил он. Гэвин вздохнул. — Его похитили спустя три месяца после самоубийства мисс Беннет, потребовали выкуп с издательства. Директор обратился в ФБР, было принято решение выплатить выкуп, но когда обмен практически состоялся, и деньги ушли, террористы узнали о подключении правоохранительных органов и разозлились, после чего они прислали видеозапись казни. Спустя пару недель агенты обнаружили труп, в котором опознали мистера Селигмана. Тупик. — Ты запросил документы по делу о похищении у ФБР? — уточнил Хэнк. — Да, но они пока не ответили, — сказал Гэвин. — Отдел расследований преступлений по внутреннему терроризму не очень быстрый. — Их всегда можно поторопить, — хитро улыбнулся Хэнк, доставая свой мобильный. — Алекс? Привет! Как дела? Ещё на работе? Как сын? Ого, поздравляю с победой его баскетбольную команду. Уже, наверное, совсем большим вымахал. Коул пока вообще не интересуется баскетболом, но я работаю над этим. Да, представляешь? Слушай, а тебе несложно глянуть, кто занимался делом о похищении некого Роквела Селигмана? Да, по смежному из моих выплыл. Ага, записываю. Роберт Грин. Случайно не тот самый, который занимался делом усатого Пола? Да уж, понял. Да, тогда я с ним знаком. Спасибо, Алекс. Эх, всё строится на отношениях. У Хэнка осталось много друзей из бюро с тех пор, когда он работал в группе по борьбе с красным льдом. У Гэвина таких связей не сохранилось… впрочем, его связи в Киберлайф были не хуже. Завершив вызов, Хэнк кивнул Гэвину. — Роберт хороший человек, но далеко не самый старательный агент, — сказал Хэнк. — Он мог взять очевидную версию и не рассмотреть другие, стараясь поскорее закрыть дело. — Например? — спросил Гэвин. — Похищение могло быть подставным, — пояснил Хэнк. — Тогда к навыкам и прочему добавляется наличие финансов. — Смерть — не повод не приходить на работу, — вспомнил Гэвин слова капитана Фаулера. — Кстати, тоже вероятно, — заметил Хэнк. — Он мог бы продолжать публиковаться под чужим именем. Но ФБР не обрадуется тому, что мы залезем на их территорию. — Определённо, — согласился Гэвин. — Проверишь, есть ли какая-нибудь связь между этим журналистом и известными жертвами? — сказал Хэнк. — Может, они засветились на сайте или иным образом попали в объектив. А я возьму коллег федералов на себя. — Хорошо, — ответил Гэвин. Его взгляд натолкнулся на открытку от Коула, которую в итоге Гэвин принёс обратно на работу и оставил на столе. Коллеги так и не пришли к единому мнению о том, кого изображал Коул, хотя большинство проголосовало за кота. Всё-таки, люди тоже не всегда чётко распознавали объекты, и преступник вполне мог этим пользоваться. Точно. А вдруг?.. Гэвин отыскал фотографию журналиста в Интернете и перебросил её на терминал Хэнка. — Если перекрасить волосы и надеть цветные линзы, то мистер Селигман сам будет похож на WR600, — озвучил Гэвин. — Таких андроидов в Детройте несколько тысяч. — И на них никто не обращает внимания, слишком привыкли. Идеальное прикрытие, — согласился Хэнк, неосознанно бросив взгляд в сторону ближайшей невозмутимой ST300. — Раньше преступники переодевались в таксистов, полицию и коммунальные службы, чтобы оставаться неприметными на виду, но мир изменился. Ясно, почему ты не доверяешь этим машинам. — Ты никогда не знаешь, кто перед тобой, — заметил Гэвин. — И то правда, — сказал Хэнк, не уловив иронии. — Ничего, раскопаем, разберёмся. — Так точно, — ответил Гэвин.