Осенние истории

Из Мариборской купальни Лютик вышел счастливый и подавленный. Он всё ещё чувствовал губы Джиллиан на своих губах, а она сама стояла перед глазами. Только руку протяни, и коснёшься вьющихся волос, потемневших от влаги, и вдохнёшь запах чистой кожи. Аромат жасмина всё ещё витал вокруг, казалось, Лютик пропитался им. Он вздохнул и остановился. Было неловко и радостно, но в тоже время очень хотелось понять, чего же Джиллиан на самом деле не хватило. Быть может, он, дубина, был слишком напористым, а, вероятно, Лютик больше всего склонялся к этому, просто-напросто отступил страстный жар боя. Лютик снова красноречиво вздохнул и обернулся, словно надеялся, что рядом окажется Геральд, который своим отстранённым видом вернёт его с небес на землю. Но увидел Лютик вовсе не ведьмака, а вывеску таверны. От жара всё ещё кружилась голова, поэтому Лютик не разобрал названия, кажется, что-то связанное с лесом и ёлками. Но зато неожиданно обнаружил, что его верная лютня при нём. Лютик усмехнулся: привычка профессионального барда давала о себе знать. Геральд никогда не забывал меч, а Лютик ― инструмент, которым честно зарабатывал себе на хлеб. Неожиданно нахлынуло желание купить для Джиллиан в Мариборе что-нибудь красивое, поэтому Лютик решительно толкнул двери таверны. Ему показалось, что неизвестный чародей наслал на него волшебное видение. Стоило Лютику оказаться внутри душного помещения, как звуки лютни под искусными пальцами заставили его открыть рот, а чарующее пение ворвалось в мысли: ― Налейте наемникам полные чаши! Пусть выпьют в память о нас! Песня завершилась, таверна взорвалась аплодисментами, одобрительными выкриками и стуком деревянных кружек, а Лютик стоял у дверей и во все глаза смотрел на ту, что только что виртуозно исполнила новую наёмничью песню. Молодая женщина в изумрудно-зелёном платье, с рыжими, как огонь, волосами, улыбалась искренней и скромной улыбкой, а её карие глаза отражали пламя свечей. В любой другой ситуации Лютик пошёл бы пятнами зависти и оскорблённого достоинства, а потом попытался бы ухлестнуть за прекрасной певицей, но сейчас он просто смотрел, как красавица с цветочным именем Маргаритка настраивала свою лютню для следующей песни. Тихие размеренные балладные аккорды заполнили зал, слушатели притихли, а в гулкой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине и шуршанием опадающей пены на пиве, раздался голос Маргаритки: ― Не нужен бродягам дом и уют, Нужны ― океан, земля. Что звёзды Медведицы им поют, Не знаем ни ты, ни я. Мурашки пробежали по спине Лютика, а ещё не высохшие волосы встали дыбом. Он знал эту балладу, несколько раз исполнял её, но никогда ― так… А Маргарита пела: ― Велик океан, и земля велика, Надо бы всё пройти, Большая Медведица издалека Желает тебе пути. Запах жасмина ворвался в музыкальное очарование, и Лютик обернулся. Геральд и Джиллиан стояли рядом. Ведьмак смотрел куда-то вперёд, невидящим взглядом, а Джиллиан, робко тронув Лютика за руку так, что прикосновение обожгло, прошептала: ― Лютик! Я понимать, что она петь! С самого начала Лютик был уверен, что голос Маргаритки волшебный. Теперь он в этом убедился. ― Твёрд капитан и матросы тверды, Покуда стучат сердца, Большая Медведица, в путь веди! Лютик безотчётно сжал в ладони пальцы Джиллиан, но она не отстранилась. Они ведь и правда были бродягами, все трое. Но если на то пошло, он готов был тысячу раз променять королевские палаты на стоянку в лесу с Джиллиан.