Осенние истории

Они победили. Вера до сих пор не верила, что у них получилось отстоять Чашниково, и с замиранием сердца смотрела на новенькую, сверкающую на осеннем солнце металлическую табличку, гласившую, что теперь окрестности деревни Чашниково ― особо охраняемая территория местного значения «Природный комплекс «Чашниковский». От осознания того, что они выиграли, сердце сладко замирало, но крохотный уголок памяти холодил и продолжал сомневаться. Радоваться было страшно: а вдруг ещё ничего не закончилось? Вдруг владельцы птицефабрики вернутся, а экологов заставят написать «правильный» отчёт? Вера зажмурилась и плотнее запахнулась в поношенную, но тёплую куртку и притянула к себе верный велосипед. До конца её пребывания в Чашниково оставалось всего ничего. Она и приехала на пару дней, чтобы убедиться в реальности происходящего. Пальна быстро, так, что отдавало отчётливой мистикой, очистилась от загрязнений и спокойно несла свои воды в сторону памятного кардона. Крест остался нетронутым, а в одну ночь каменные бабы оказались на своих законных местах, словно никогда их и не выкапывали. Вера невольно поёжилась, вспомнив обрывки услышанных когда-то хакасских историй о выкапывающихся из земли и ходящих по степи идолах. Быть может, местные каменные бабы были такими же? Вера на миг представила, как в осенних сумерках на неё надвигается, переваливаясь, каменный колосс, но постаралась выбросить эту мысль из головы. На неё нападать нечего. Она ведь столько помогала Ярославу и его стае, Пальне, деду Григорию и… Ветрову. Вздохнув, Вера продолжала ехать по кочковатой пыльной дороге, по обочинам которой лежали ковров красные и жёлтые листья. Всё вернулось на круги своя, стало правильным. Но сказок в реальной жизни не бывает, и не все получают свой счастливый конец. Игорь Семёнович Ветров так и не вернулся на свой кардон, и даже всеведущая тёть Нина не знала, где он и вернётся ли. Соседка, как могла, успокаивала Веру, словно понимала, что творилось у той в душе, но помалкивала насчёт «женихов». За это Вера была ей благодарна. Она понимала, почти призналась самой себе, что делала всё это не столько ради Чашниково, а ради Ветрова. Увидеть его ещё раз: о большем она и не мечтала. Потрепать по голове волкособа Грека, посидеть в срубе на два окна, вдохнуть запах сушёных трав ― эти мечты загнездились в сердце и не отпускали. Ветров мерещился Вере постоянно, но его самого она так ни разу и не увидела. В сумеречных тенях замаячил, затемнел силуэт дома Ветрова, сердце Веры радостно подпрыгнуло, а в следующий миг ушло в пятки от страха: между деревьев обочины что-то белело. Понимая, что этого делать не стоит, Вера остановилась и, оставив велосипед, осторожно побрела к белевшему предмету. Как назло сел телефон, а фонарик она не захватила: думала вернуться засветло, но странное чувство тянуло её сюда. Будто было здесь что-то важное, то, что надо найти прямо сейчас, иначе поздно будет. Белым предметом оказался олений череп. Явно молодой зверь, но уже с довольно ветвистыми рогами. Череп смотрел на Веру пустыми глазницами и скалил выбеленные с потёками черноты коренные зубы, выдавался вперёд тонкой пустой челюстью. Неожиданно взгляд оленя не показался Вере страшным. Она присела и уже хотела протянуть руку и потрогать череп, как вдруг ветки за её спиной хрустнули. С застрявшим в горле криком Вера обернулась, потеряла равновесие и повалилась бы на землю, но сильные знакомые руки подхватили её. Отряхивая опешившую Веру от прелой листвы, Ветров поставил её на ноги. ― Не бойся, ― произнёс он, глядя на Веру сверху вниз. ― Череп на своём месте. Охраняет природный комплекс. У всего здесь свои обереги. ― Давно ты вернулся? ― Дыхание перехватило так, что не было сил удивляться, радоваться или злиться. Вера осторожно провела ладонью по плечу Ветрова и сжала в пальцах рукав его камуфляжной куртки. Настоящий. Здесь. С ней. ― Только что. ― Ветров кивнул на заляпанный грязью внедорожник, который Вера не заметила, поглощённая своими мыслями. ― Увидел тебя и подумал: подойду ― поздороваюсь. Вера только улыбнулась в ответ и, не сдержавшись, обняла Ветрова. Вот теперь всё точно стало правильным.