Осенние истории

От матери у Павла Дорохова остались портрет, тяжесть вины и потёртые гримуары – дневники с записанными, но так и не рассказанными пророчествами. После её смерти у Паши не было сил и морального права прикасаться к этим вещам: долгие годы дневники лежали в комнате матери, которую он запретил трогать. Только наводить уборку и больше никогда не заходить. Отец, грязно ругаясь, пытался убедить Пашу выбросить «хлам», на что он только ответил: ― Ты же первый побежишь за этих хламом на помойку, чтобы принести назад. Отец вспыхнул, а Паша со вздохом притворил дверь, оставив Ирину Дорохову наедине с её тайнами. После смерти отца, свержения Семиголового Дракона и перемирия с Альфредом Паша, наконец, решился зайти в комнату матери. Долго стоял, глядя на аккуратно заправленную кровать и брошенную на туалетном столике расчёску, словно мать секунду назад вышла и сейчас вернётся. Но Паша точно знал, что Ирина не вернётся. Она пала от его руки, а предсказатели платили за свой дар подсматривать за судьбой окончательной и бесповоротной смертью. Разбитую вещь часто не склеить, а даже если удастся, сколы постоянно будут напоминать об обидах и боли. Но никто не мешал постараться создать новое. У Паши получилось наладить отношения с бывшей женой и сыном. Последний в какой-то момент даже перестал перекрашивать доставшиеся ему в наследство иссиня-чёрные волосы, и Паша молча воспринял это как добрый знак. Он творил ужасные вещи и до сих пор не до конца осознавал, что те, кто ему был дорог, простили его. У матери осталось много дневников в тайниках, разбросанных по всему особняку, и вместе с Альфредом Паша постарался найти их все. Он никогда не говорил с другом о том, что пережила жена Альфреда в невоплощённой реальности минувшего будущего, но отчётливо видел, как на середине разговора она периодически замирала, глядя вдаль, словно старалась услышать или увидеть нечто недоступное другим. Паша чувствовал дыхание смерти, видел густые позёмки теней у своих ног, ощущал покалывание острых золотых искр на кончиках пальцев, но не находил и следа ужасных событий, которые никогда не произойдут. И с упорством искал дневники дальше. Мать писала о невоплощённых реальностях, о бесконечном разветвлении, словно крона мирового древа, событий. О предсказаниях, часть из которых сбылась, а часть ещё ждала своего часа. …то, что выверено, отмечено и обговорено, исполнится в срок. …Алконост увенчан золотой короной, а райский цветок красной нитью стелется. Кому суждено, обязательно встретятся. И ещё много разного. Паша осторожно переворачивал исписанные крупным чётким почерком Ирины пожелтевшие страницы. Он чувствовал шлейф аромата чёрного винограда, был на грани обмана, когда готовился поверить, что мать зайдёт в комнату, сядет рядом и расскажет о своих пророчествах. Но Паша помнил, что на самом деле она не вернётся. Он больше не грустил, а потеря отболела. Ему дали шанс прожить жизнь достойно. И он его не упустит.