Осенние истории

Павел Дорохов уважал людей, которые не лебезили перед ним и не норовили свалиться в обморок, когда он на них смотрел. Поэтому сообщение, что к нему на встречу записался опальный Ярослав Игоревич Маслов, удивило и почти заинтриговало. Старшый сын проигравшего по всем фронтам «мусорного короля» возглавлял исследовательскую группу в Институте общей генетики и в политику с делами отца старался не лезть. Но старшая дочь «мусорного короля», недовольная, что отцовская империя достанется не ей, попыталась убить родителя и подставить Ярослава, заодно втянув в интриги младшего брата. В итоге после покушения «мусорный король» выжил, а принцесса и принц находились под следствием. Павел после избрания губернатором вплотную занялся экологической обстановкой региона. На модной волне для обычных людей и на своей собственной ― для земных колдунов. Комок подкатывал к горлу всякий раз, когда Павел смотрел на незаконные вырубки и стихийные свалки, старые очистные сооружения и отнятый у браконьеров улов. Ведь и он был таким же. Некроманты стерегут мёртвое, лешие поддерживают живое. Таков был непреложный закон их мира, тонкой прослойки земных колдунов, черпавших силу из самой природы. Никто не даровал им кусочки силы богов, как было у их небесных собратьев. Всё, что имели, земные колдуны получили долгим становлением. Кто-то называл это мутацией, кто-то ― магией. Но Павел, стоя на могиле матери, похороненной спустя двадцать шесть лет после смерти, поклялся, что теперь он будет по-настоящему исполнять свой долг. Стеречь мёртвое, а не умножать его. Тени льнули к нему из углов просторного кабинета. Летнее солнце клонилось к закату. Пока никто этого не ощущал, но Павел чувствовал, что солнцестояние пройдено, и колесо года катится к зиме. Теней станет больше, а, значит, придётся всё время оставлять включенным свет и прятать за шторами вечные свечи из Атлантиды, горевшие чёрно-красным стеклянным пламенем. Ярослав Маслов видел перед ним бледный и сам походил на труп. Если бы не стук его сердца, отзывавшийся жизнью в пламени свечей, Павел решил бы, что Ярослав уже почти перешёл грань. Может быть, даже вызвал бы «скорую», мало ли, у человека на фоне переутомления случился инфаркт. ― Павел Константинович, я пришёл попросить у вас снисхождения для моего отца. Павел с интересом посмотрел на Ярослава. Надо же, сразу перешёл к делу. Не стал пустословить и хвалить, плохо скрывая страх и ненависть. В Ярославе ощущалась разве что вселенская усталость и желание спасти отца. ― Я не собираюсь таскать вашего отца по судам, ― спокойно отозвался Павел. ― И озвучил свои требования давно: рекультивация по всем правилам и устранение всех нарушений, выявленных независимой экспертизой. Вам же это по силам, Ярослав Игоревич? ― Если спать по сорок секунд в день, то да. ― Ярослав поднял взгляд, и Павел поразился глубоким теням, залёгшим под его глазами. На миг даже захотелось предложить Ярославу убить его, а затем поднять: работоспособность прибавится, а разницы в целом не будет никакой. ― Привлеките ресурсы из университетского Ботсада и своего Института. Это отлично подходит под новую областную программу по улучшению экологической обстановки региона. ― Хоть кто-то не называет это «улучшить экологию», ― усмехнулся Ярослав и отпил кофе. Хорошо, что не отказался. Павел даже подумывал попросить у секретаря ещё порцию. ― А то я устал доносить до всех, что нельзя улучшить науку. Разве только диссертации писать и инновационные методы патентовать. ― А воз и ныне там, ― кивнул Павел. Крепкий чёрный кофе горчил. Павел даже подумывал подлить горного хмеля Ярославу. Напиток самой матери-земли, хмель, неважно, луговой или горный, насылал крепкий сон. А выспаться, Павел понимал, Ярославу было жизненно необходимо. ― Похвально, что вы, Ярослав Игоревич, ратуете за отца, даже когда он оказался в таком положении. Не бросаете его на произвол судьбы. ― Ярослав уже собирался уходить, но Павел решил озвучить свои мысли. И подбодрить несчастного. Ведь и сам Павел был сыном, который старался сделать для своих родителей, как лучше. У него не вышло. Он предал мать годы назад, а потом и отца. И неважно, что его отец попрал все мыслимые и немыслимые законы земных и не только колдунов, нарушил волю Гасящего. ― Верный до последнего. ― Ярослав с горечью улыбнулся. ― Сестра бы не оценила. ― Мой отец ― тоже. ― Павел поднялся и протянул Ярославу руку. ― Поезжайте домой и выспитесь. И отпустите сестру ― ещё один гештальт вам ни к чему. ― Спасибо за понимание. И кофе. Шаги Ярослава давно затихли в коридоре, а Павел, глядя в окно на приготовившееся умирать солнце, думал, что в его жизни было слишком много гештальтов, и он едва не пал под их тяжестью. Теперь он стал мудрее и постарается всё сделать правильно. Раздал все долги. И другим поможет.