Васильки в твоих волосах

Понедельник и вторник для Усаги пролетели незаметно. Девушка была загружена учебой, эти учителя как с цепи сорвались, работой по дому, и зачем она затеяла перекрасить потолок гостиной в благородный синий? Ещё Уназуки понадобилась помощь с волонтёрством, и Усаги с Макото напекли больше сотни кексов для дома престарелых. Она в помощи почти всегда не отказывала. К счастью, и у Мако была возможность помочь, без неё Усаги бы не справилась. Эти два дня её отец с Шинго взяли всю готовку и уборку на себя. Цукино очень благодарна им за это. У них в семье все заботы по дому делились поровну, но чаще всего на неё выпадала обязанность по готовке. Когда мама Усаги была жива, еду девушки мог попробовать только человек с очень крепким желудком. Однако в связи с обстоятельствами Усаги пришлось быстро вырасти и научиться готовить. Спасибо Макото. Цукино думала, что безнадежна, но подруга верила в неё и не оставляла попыток научить Усаги искусству кулинарии. Не то чтобы теперь из-под её ножа выходят одни кулинарные шедевры, но у девушки почти всегда получается вкусная домашняя еда. Из-за забитых делами дней, как только голова Усаги касалась подушки, она тут же проваливалась в сон без сновидений. Поэтому после просыпалась весьма бодрой. Пусть это время было насыщенным и Усаги очень уставала, она всё же была довольна собой. Обычные, не вызывающие труда у многих, вещи требовали больших усилий для неё, и тем не менее по итогу Цукино справлялась, возможно, даже лучше некоторых. Она гордилась собой и радовалась хорошему результату. В среду учителя значительно умерили свой пыл, поэтому Усаги решила сразу после школы проведать Зоя в больнице. От Ами она знала, что он идёт на поправку, и поэтому меньше переживала на счёт его здоровья. Цукино два дня подряд звонила и спрашивала друга о самочувствии и не особо доверяла его заявлению: «Всё превосходно». Но когда сегодня услышала слова Мицуно, что врачи будут готовы выписать Зоя на следующей неделе, у Усаги наконец свалился камень с души. Она шла в больницу не только для того, чтобы увидеть друга, но и надеясь получить ответ на вопрос: «Что же с ним произошло?» Однако почему-то так и не решилась этот вопрос задать. Возможно, Усаги думала, что всё написано на её лице и слов не нужно. Зойсайт наверняка видел невысказанное в изломанных бровях и неловкой улыбке девушки. Не то чтобы между ними не было никаких секретов. По крайней мере о серьезном и важном они говорили открыто. Но что-то незримо поменялось. И это тревожило Усаги. Решив поднять себе настроение, девушка заскочила в магазинчик, где всегда покупала расходники для своих живописных идей. Как только она переступила порог, её почти сразу поприветствовала продавщица и художница Юмеми. — Прости, что ещё не посетила твою выставку, — Усаги сложила ладони в молящем жесте. — Я хочу насладиться твоими работами, а свободного времени выдаётся на десять минут. — Перестань, я всё понимаю, — отмахнулась Юмеми и поправила очки. — К тому же выставка продлится до конца месяца, и ты успеешь на неё посмотреть. Кстати говоря, там не так уж и много картин, которых бы ты не видела. — Девушка смущённо улыбнулась. — Каждая твоя работа уникальная и ценная, и я непременно должна увидеть их все без исключения. — Пробормотала Усаги, рассматривая прилавок с оттенками акриловых красок. — В понедельник мне пришла идея перекрасить потолок. — Снова? Кажется, это второй раз за полгода? — Ты же знаешь, как это бывает. Сидишь и залипаешь в одну точку, паришь между сном и явью, как тут в голове проносится мысль «а собственно говоря, почему потолок до сих пор не синий?» — с воодушевлением проговорила Усаги. — Ещё мне видятся на потолке хаотично разбросанные золотые звёзды. — Цукино задумчиво постучала по подбородку. — Покажи мне поталь, пожалуйста. Юмеми с улыбкой кивнула и направилась куда-то вглубь магазина. Усаги наклонилась к стенду с различными перламутровыми красками, где ей особенно приглянулся фиолетово-зеленый дуохром. Прозвенел колокольчик, сообщая о прибытии потенциального покупателя, на что Усаги даже не обернулась. — Здравствуйте! — раздался приятный мужской голос слишком близко к девушке, отчего она крупно вздрогнула. Усаги нахмурила брови и осмотрела молодого человека, который остановился от неё на расстоянии вытянутой руки. — Извините, вы не подскажите, нет ли тут по соседству магазина автозапчастей? Мне дали этот адрес и сказали, что он находится здесь. Симпатичный на вид шатен смущённо почесал затылок и неловко рассмеялся, а затем выудил из кармана тёмно-синей куртки маленький лист, на котором действительно был написан адрес магазина Юмеми. — Ничем не могу помочь. Здесь всю мою жизнь продавались материалы для художников и никаких автозапчастей. Сейчас подойдёт продавец, и можете спросить у неё, — холодно ответила Цукино. От пустых глаз мужчины вкупе с его искусственной улыбкой у неё появились неприятные мурашки. Как по заказу к прилавку подошла разрумянившаяся Юмеми. — Выбирай, всё, что нашла. — Она водрузила коробку на стол и перевела взгляд на шатена. — Доброго дня, чем могу помочь? — Приветливо отозвалась девушка, встряхнув ладошкой сбившуюся чёлку. — Кажется, мне по ошибке дали адрес вашего магазина вместо автозапчастей. Здесь рядом есть что-то подобное? — Изрёк он, продолжая зловеще улыбаться. — К сожалению, в этом квартале нет интересующего вас магазина. Вы можете спросить, где продаются автотовары в кафе через дорогу. Думаю, вам там могут помочь, — улыбнулась Юмеми и указала рукой на «Корону», видневшуюся сквозь стеклянную витрину. Она, похоже, не видела ничего жуткого в этом мужчине. Шатен поблагодарил Юмеми и на секунду задержал взгляд на Усаги. Она уверено встретила его взор и сощурила глаза. Он быстро покинул магазин. — Какой очаровашка, — вздохнула Юмеми. Усаги не отводила глаз от удаляющейся спины мужчины и, как только он скрылся в дверях «Короны», посмотрела на подругу. — Мне так не показалось, — задумчиво проговорила Цукино. Она обратилась к содержимому коробки, чтобы сбросить неприятное оцепенение. И выбрав первую попавшуюся золотую поталь, отдала её Юмеми. — Дорогая, тебя есть кому встретить после смены? — спросила Усаги, пока подруга складывала покупку в крафтовый пакет. Тревожность никуда не испарялась, а наоборот увеличивалась, как воздушный шар. — Обычно я сама возвращаюсь домой. Но могу попросить отца забрать меня, а что такое? — Юмеми с непониманием глядела на Цукино. — Просто появилось плохое предчувствие. Если этот мужчина снова заявится, набери меня, пожалуйста. Он мне не нравится, — проговорила Усаги, придавая голосу большую решительность, чем сейчас с ней была. — Хорошо, — кивнула Юмеми, с беспокойством осматривая подругу. — Береги себя, — добавила Цукино и забрала пакет с прилавка. Когда Усаги добралась до двери, она обернулась на Юмеми и, натянуто улыбнувшись, махнула ей на прощание. По дороге домой Цукино постоянно оборачивалась, боясь обнаружить гнавшегося за ней мужчину. Но каждый раз не находила ничего подозрительного рядом. Страх творил с людьми страшные вещи, и она не хотела ему поддаваться. Нутро при этом подсказывало, что осторожность никогда не помешает. Усаги остановилась и посмотрела по сторонам, затем залезла в сумку и нащупала кармашек, где стабильно находился баллончик с перцем. Почувствовав холодный флакон под пальцами, ей стало немного легче. Она пыталась вспомнить все уроки самообороны, которые бросила ещё в прошлом году. Тренер говорил, что женщине нужно использовать эффект неожиданности (пускаем слезу, расслабляемся, словно теряем сознание, а затем быстрый удар коленом в пах), перец и свои ноги. Отбиться в рукопашную не получится, преимущество почти всегда на стороне мужчины. Отец заставлял ходить туда дочь после гибели матери. Неожиданную мысль о маме Усаги спрятала в крошечный уголок сознания. Она представляла хрустальный шар, в котором всегда сияло солнце, пахло морем и маленькую девочку обнимали ласковые руки. Встряхнув головой, она продолжила движение. Через несколько минут оказавшись у дома, Усаги осмотрелась, прежде чем зайти во двор. Когда за ней захлопнулась дверь, она закрыла её на все замки. К счастью, у остальных домочадцев были свои ключи. Усаги поднялась к себе в комнату и переоделась в домашнее. Розовые шорты с оборками и безразмерную футболку с сердечками. Она собиралась спуститься на кухню, как из сумки раздалась трель её мобильного. Усаги мгновенно ответила на звонок, даже не посмотрев, кто, собственно, ей звонит. Она думала, это Юмеми. — Здравствуй, Усаги, — чарующий баритон никак не походил на голос Юмеми, она посмотрела на экран. — Привет, Мамору! Ты меня напугал, — выдохнула девушка и посмотрела на себя в зеркало на туалетном столике. Она была бледна, а её глаза широко распахнуты. Сердце бешено колотилось. — Прости, я думал, ты записала мой номер, — сконфуженно раздалось в ответ. Они обменялись номерами в воскресенье, когда ждали Кенджи, который отходил для долгого разговора с Куном. — Нет, что ты, не извиняйся. Просто я не глядя ответила на звонок. — Усаги продолжала смотреть в зеркало, где лицо вновь обретало прежние краски. — Не обращай внимания. — Я хотел узнать, как себя чувствует Зойсайт? — спросил Мамору, и Цукино подумала, что знает его вопрос — это искренний интерес и беспокойство. — Ему уже лучше, обещают выписать на следующей неделе, — с улыбкой ответила девушка. — Здорово! А как ты? — добавил он, и ей показалось, что Мамору смутился. Усаги представила его порозовевшие скулы и почему-то мокрые волосы. Похоже, от волнения она начала сходить с ума. — У меня всё хорошо. Как твои дела? — Усаги придала голосу беспечности. — Всё замечательно, меня взяли на работу, — ответил Мамору. Послышался шелест бумаг и звук закрытия выкатного ящика. — Поздравляю! Это и правда чудесно, — Усаги постаралась умерить свой восторг, ведь действительно была очень рада за него. — Надеюсь, Саори не сильно расстроилась, что мы похитили тебя на весь вечер в воскресенье? Ответом было молчание, а затем на том конце раздался глубокий вздох. — Что-то случилось? — Мы отменили свадьбу, — уверенно ответил Мамору, Усаги послышалась лёгкая улыбка в его голосе, — ни она, ни я оказались не готовы к такому серьезному шагу. Слишком скоропалительно нами было принято решение связать себя узами брака. — Он сделал ударение на слове «узами». — Даже не знаю, что сказать. Отчего-то мне кажется, ты не ждёшь слова сочувствия. — Ты полностью права. С самого начала я знал, что затея со свадьбой неудачная. — Значит, всё к лучшему? — с сомнением пробормотала Усаги. — Определённо, — мягкий смех был самым правдивым ответом. — Я хотела позвать вас всех на ужин в субботу, но теперь не пойму, уместно ли это? — задумчиво протянула девушка и неопределенно повела плечом. — Всё в порядке, я и Хелен обязательно придём. Тебе нужна будет помощь на кухне? Должен предупредить, мои кулинарные способности находятся на уровне приготовления немного пережаренного омлета, пересоленого супа и недопеченого мяса. Но я в любом случае буду счастлив помочь! Усаги засмеялась, и Мамору вторил её смеху. — Что ты, я справлюсь. В крайнем случае, найду себе помощников не из числа гостей, — сказала девушка, отсмеявшись. — Я, собственно, зачем звоню, — чертыхнулся мужчина. — Джед спрашивал, как он может с тобой связаться по поводу щенка. Прежде, чем дать ему твой номер, я решил узнать, готова ли ты забрать пёсика? — Ох, вот я дуреха! — Усаги хлопнула себя по лбу. — Извини, совсем вылетело из головы. Ты, наверное, считаешь меня бессердечной, раз я забыла о собачке? — Прекрати, ты совсем не дуреха и точно не бессердечная, — строго сказал Мамору и уже мягче добавил: — Думаю, из-за того, что пострадал твой друг, ты полностью сосредоточилась на этом, и мысли о щенке вытеснились сами собой. — Спасибо, — улыбнулась Усаги. — Я готова взять на себя ответственность за этого пёсика. Буду ждать звонка от Джедайта с нетерпением. — Хорошо, тогда увидимся в субботу? — спросил Мамору. — Конечно. Была рада поболтать с тобой. — Я тоже был очень рад услышать твой голос, — тихо проговорил мужчина, — до встречи! — Пока! Усаги положила трубку и вновь обратилась к зеркалу. Лицо порозовело, губы растянулись в широкой улыбке, а в глазах появился прежний блеск. Но всё же немного ярче, чем обычно. Когда она заглянула в сумку и достала на свет купленную поталь. Усаги в который раз почувствовала тревогу, не столь сильную, как в магазине, но её навязчивое жужжание никак не оставляло девушку в покое. Было бессмысленно поддаваться панике, во-первых, предчувствие могло оказаться ложным, а во-вторых, постоянные переживания не приведут ни к чему хорошему. Но хоть кого-то успокаивали рациональные доводы? Поэтому Усаги приняла решение отвлечься на дела по дому. Правда, только после того, как отговорила себя от прогулки до «Короны» и последующему наблюдению из окон кафе за магазинчиком Юмеми. Усаги спустилась на кухню и стала готовить ужин из продуктов, найденных в холодильнике. Никакого настроя на готовку не было, но она заставила себя продолжать, чтобы не возвращаться к снедающим мыслям. Поэтому использовала приём, которому её научила психолог: «Моешь чашку — думай о чашке». Усаги он помогал не только в том, чтобы концентрироваться на происходящем, но и здорово очищал голову от посторонних мыслей. Закончив с готовкой, Цукино почувствовала, как у неё появился прежний аппетит. Из-за переживаний ей совсем не хотелось есть, но отвлечение делом и дивный запах пищи сделали своё дело. Достав вчерашнее жаркое и салат, Усаги принялась поглощать еду, так заботливо приготовленную отцом. Настроение после сытного обеда значительно улучшилось. К тому же скоро должна прийти Мако и принести черничные булочки. Что в свою очередь напрочь разбивало волнения Усаги. Она взглянула на потолок в гостиной и прикинула, с какой его части нужно будет начать. Цукино решила двигаться от центра к периферии и полезла в кладовку за стремянкой. После снова поднялась в спальню, чтобы переодеться в рабочую экипировку и взять паталь. Спустившись, девушка включила музыку, скрутила волосы в жгут на затылке и поверх повязала бандану. Она научена горьким опытом и не хотела потом битый час выбирать из шевелюры кусочки патали. Не очень ловко забравшись на стремянку, Усаги принялась творить. Она отвлеклась, когда услышала звук открывающейся двери. Обратившись к часам на стене над арочным дверным проёмом, девушка подсчитала, что занималась потолком больше полутора часов. — Что на этот раз пришло в твою светлую голову? — насмешливо спросил Шинго, заходя в гостиную. — Звёзды. Улыбнулась Усаги и облокотилась на стремянку, та опасно накренилась, к счастью, брат вовремя среагировал и предотвратил падение. Чудо, что она недавно переместилась ближе ко входу и к месту, где остановился для разговора с ней Шинго. — Как с такой грацией ты всё ещё жива? — риторически заметил он и укоряюще посмотрел на сестру. На что Усаги показала ему язык. — Мне везёт, вокруг много спасателей, — с усмешкой проговорила Усаги и присела на верхнюю ступеньку стремянки. — Что нового? — Всё по-старому, люди воюют, продукты дорожают, а я продолжаю искать смысл жизни, — протянул Шинго, высыпая в корзину на столе яблоки, которые принёс с собой. — А разве смысл не в том, чтобы просто жить? — спросила Усаги и перевела взгляд на потолок. Она насчитала тридцать две звёздочки. — Это слишком простое объяснение для меня, — Шинго сел в кресло и посмотрел на сестру. — Мы так и не обсудили с тобой расширение нашего семейства. — А что ты хочешь услышать? — проговорила Усаги, спускаясь со стремянки. — Правду. — Они были очень милы и мне понравились, — начала она, забравшись с ногами на диван напротив кресла, где разместился Шинго, — Хелена открытая и приятная женщина, другую отец бы не выбрал. Мамору более сдержанный, но в целом показался мне хорошим человеком. — Может, он пытался создать впечатление, что хороший? — спросил Шинго, на что Усаги вперила в него недоумевающий взгляд. — Его невеста, когда Мамору уехал с вами, начала так странно себя вести. — Он замолчал и посмотрел на сестру, та кивнула, чтобы Шинго продолжил. — Ну, это тяжело объяснить. В общем, человека будто подменили. Она просто перестала общаться, что со мной, что с Хелен, с её лица словно исчезли все эмоции. Саори отвечала односложно на все вопросы Хелен, либо «да», либо «нет». До этого момента я думал, что она играла на публику, мол: «посмотрите, мой жених меня обидел, но сейчас мне вспомнилось дело, о котором нам как-то рассказывал Кун. Ты наверняка о нём помнишь, девушка сошла с ума и убила ради парня, который был нарциссом и манипулировал ей. Кун описывал, что та девушка зависела от своего молодого человека и оживала только на очных ставках с ним, а остальное время проводила в отрешенном состоянии. Вот я и подумал, не кроется ли в их отношениях нечто подобное. — Нет, тут дело в чем-то другом. Я разговаривала с Мамору пару часов назад по телефону, — проговорила Усаги, и Шинго с удивлением взглянул на неё, она махнула рукой, показывая, что не собирается рассказывать ему подробности. — И он сказал, что расторг помолвку. Конечно, мы с тобой любопытны не в меру и любим докапываться до сути вещей, но сейчас заходим на закрытую территорию. — Это у нас от мамы, — проговорил Шинго, грустно улыбнувшись. — Угу. Вместо сказок на ночь Агата Кристи, — Усаги улыбнулась брату и сощурила увлажнившееся глаза. — Когда уже перестанет болеть? — спросил он надломившимся голосом. — Никогда, — сказала Усаги, присела на подлокотник кресла к брату и крепко обняла Шинго. — Но нам легче проживать боль вместе. Они просидели молча, обнявшись, около пятнадцати минут. Разделяя общую скорбь на двоих. Усаги отстранилась, когда услышала звонок в дверь. Она вытерла мокрые щеки и, печально улыбнувшись, взглянула в покрасневшие глаза Шинго. Он кивнул и поднялся с кресла, а затем направился к себе в комнату. Усаги не винила его за неспособность быстро надевать маску радости. Ей было грустно от того, что она сама научилась с такой лёгкостью эти маски носить. Как только Усаги открыла дверь, её тут же обняла довольная Мако. — Привет! — смеясь, поздоровалась Кино. — Привет! Ты вся сияешь! — заметила Усаги и улыбнулась подруге. Весёлый вид Макото помог Цукино приглушить тупую боль в груди. — Потому что я счастлива! — она, пританцовывая, подняла стоящую у двери большую корзину с выпечкой и протянула Усаги. — Ты влюбилась? — с придыханием спросила Цукино и почувствовала переполняющую душу радость за Кино. — О-о-о, да! Он просто чудо, и это взаимное чувство, — Мако чуть ли не подпрыгивала на месте. — Насколько сильно он похож на твою первую любовь? — спросила Усаги, хитро улыбнувшись. — Ни капельки не похож, — на распев проговорила подруга. И Цукино тут же поняла, что чувства действительно серьёзные. — Расскажи мне всё! — воскликнула Усаги с горящими глазами и с трудом потащила корзинку, точнее корзинищу, на кухню. И пока она ставила чайник, накрывала на стол и искала невесть куда запропостившийся жасминовый чай, Макото говорила о парне. — Масато подвёз меня сейчас сюда и сказал, что я могу звать его по второму имени Нефрит. Добрый знак! Он такой галантный и учтивый, что голова кружится. Кстати, в воскресенье, когда Масато приезжал с другом Мамору, если я правильно запомнила имя, то он так его и называл Нефрит, — протараторила Кино с сияющим взглядом. Усаги слишком давно не видела Мако такой возбуждённой. Это было так приятно наблюдать. И тут щелчок раздался в голове. — Подожди, твоего начальника случайно зовут не Масато Санджоин? — спросила Цукино и заварила наконец отыскавшийся чай. — Да, это он. Вы знакомы? — Мако вдохнула аромат жасмина и блаженно улыбнулась. Усаги, конечно же, поделилась историей их знакомства. — Как твоё плечо? — обеспокоенно спросила Кино и осмотрела руку подруги. — Ни следа, как видишь, — беспечно отозвалась Цукино. Ей больше нравилась счастливая Макото, чем встревоженная. — Вечно ты попадаешь в неприятности, — проговорила подруга, качая головой, и легонько потрепала Усаги за плечо. Взволнованно-тёплый взгляд Мако был так похож на материнский, что у девушки сжалось сердце и бесконечная печаль затопила грудь. От мысли, что она ещё раньше потеряла мать, чем Усаги. Двоюродная тётя Мако очень редко общалась с племянницей. В связи с рядом обстоятельств, в числе которых была слабая эмоциональность женщины, они не были близки. Мако признавалась, что чувствует некую неловкость в общении с тётей, потому что просто не знает, как вести себя с ней из-за неоднозначности реакций женщины. От осознания, что на Мако с десяти лет никто не смотрел подобным взглядом, Усаги стало больно. — Это мой природный дар! — Цукино широко улыбнулась, скрывая за шуткой рыдания своего сердца. Перед сном, оказываясь один на один со своим я, она плакала почти ежедневно. И каждый раз клялась, что завтра не будет это делать. Но вновь натыкаясь на новости о несчастных случаях, трагедиях и несправедливости, давала волю слезам в постели. Потому что Усаги не могла держать в себе эту печаль. Она больше не смотрела телевизор, но то тут, то там слышала грустные известия в разговорах одноклассников, знакомых и прохожих на улице. От этого никуда было не деться. Усаги почти смирилась со своей особенностью, но всё ещё надеялась, что когда-нибудь начнёт гораздо реже засыпать с чувством бездонной пустоты в сердце. Усаги мечтала, что в мире станет меньше зла. — Скорее, проклятие, — заметила Макото и села обратно за стол. — Не-а, ведь ему сопутствует моё впечатляющее везение. Благодаря сверхъестественной способности влипать в истории, Усаги и познакомилась с Макото. Двое воришек выхватили сумку из рук Усаги, которую она, увы, держала некрепко. Это увидела шедшая ей навстречу Макото, хотя тогда она была для Цукино лишь незнакомкой, что не остановило её от решительных действий. Она сбила с ног одного из них, значительно приложив нерадивого преступника головой об асфальт и тем самым нокаутировав его. А затем нагнала и подельника, который, к счастью, не успел скрыться. Усаги сразу позвонила Куну и в ожидании полицейских не переставая благодарила Макото и восхищалась её смелостью, ловкостью и недюжинными навыками самообороны. Так они и подружились. — Ты была сегодня у Зоя? — Мако вырвала Усаги из воспоминаний. — Да, не продолжай, я знаю, что ты хочешь спросить. Он действительно ведёт себя странно. — Я сначала думала, что просто накрутила себя. Человек, подвергшийся нападению с избиением, по умолчанию должен вести себя не как обычно, но что-то такое есть в его глазах. — Мне кажется, это страх, — тихо вымолвила Усаги, словно боялась услышать подтверждение своим словам. — Бинго! — Всё же Мако согласилась с её мнением. Затем она хлопнула в ладоши: — Возможно, это и не связано с нападением на него. Он переживает за Нару, Зой видит, как ей тяжело бороться. К тому же, она опять попала в клинику. — Я беспокоюсь за него, — взволнованно заметила Цукино. — Естественно, основания для этого имеются. У нас есть полное право на тревогу. — Да! Однако ни Кун, ни сам Зой не считают должным рассказать нам, как всё это произошло. Макото задумалась, потом покачала головой. — Не знаю. Но, если честно, мне всё это не нравится. Что-то точно происходит, и я ненавижу не знать, что именно. Она резко встала, взъерошив волосы. — Мы должны быть рядом, когда он захочет заговорить. Усаги кивнула, но потом её взгляд стал более сосредоточенным. — Знаешь… Может, стоит спросить моего отца? Макото нахмурилась. — Дядя Кенджи? — Он был близким другом отца Кунсайта. — Усаги слегка наклонилась вперёд, понизив голос. — Когда тот умирал, он пообещал заботиться о Кунсайте. Макото удивлённо вскинула брови. — Ого… Я не знала. — Да, они были как братья. А после смерти его отца Кунсайт какое-то время вообще отдалился от всех. Папа помог ему встать на ноги. Макото задумчиво постучала пальцем по чашке. — Дядя Кенджи действительно умеет заботиться. Ты же знаешь, как он мне помогал, когда мы только познакомились… Усаги улыбнулась. — Конечно знаю. Он сразу начал относиться к тебе как к семье. Макото с тёплой улыбкой покачала головой. — Значит, если Кунсайт что-то знает о Зое, дядя Кенджи сможет его разговорить. — Именно. Макото вздохнула, но потом уверенно кивнула. — Ладно, хватит о грустном! Я тебе рассказывала, что у нас в пекарне теперь новое меню? Усаги оживилась, поставив чашку на стол. — Нет! Что-то особенное? Макото улыбнулась, и в её глазах вспыхнул азарт. — Нефрит сам его разрабатывал. Я, конечно, тоже участвовала, но он такой… ответственный, дотошный. У него даже подход к выпечке серьёзный, представляешь? Мы экспериментировали с французскими рецептами, и… Она закатила глаза, вспоминая вкус. — Честное слово, Усаги, это было божественно. Он не просто красивый мужчина, а ещё и настоящий профессионал! Усаги с трудом сдержала улыбку. — О-о, Мако, так ты не просто влюблена в работу? Макото вспыхнула, но быстро нашла, чем ответить. — Допустим, я очарована его подходом к делу. — Ага, конечно. — Усаги хитро прищурилась. Макото покраснела ещё сильнее, но сделала вид, что не замечает. — Просто он удивительный человек. Сначала кажется строгим, серьёзным, а потом… вдруг приносит тебе свежий круассан и спрашивает, не устала ли ты. Ну как тут не растаять? — Ой, Мако, мне кажется, ты уже пропала. — Я ещё держусь! — Макото засмеялась. Усаги подумала, что подруга больше всех нуждается в любви и как никто другой её заслуживает. Потому что способна не только принимать, но и с лихвой отдавать. — Так! — Кино, прищурившись, посмотрела на Усаги. — Помощь с ужином нужна? — Нет, я уже… — девушка кивнула на плиту, где стоял остывший сотейник и пара кастрюль. — Чудесно! Тогда посуду помою я. — улыбнулась Макото, закатав рукава и надела фартук с кроликами. — Спасибо! Как насчет того, чтобы потом подняться ко мне и сделать уроки? — наигранно шалавливо спросила Усаги. — Ты хочешь, чтобы я осталась на ночь? — Конечно хочу! Обожаю болтать с тобой перед сном. — Усаги обняла подругу со спины. — Я бы с радостью, но у меня с собой не все учебники… — Завтра встанем пораньше и прокатимся на моей отремонтированной малышке, — отпустив Макото, Усаги широко улыбнулась. — Твоя «Хонда» снова на ходу? — закончив с посудой, Кино удивлённо посмотрела на подругу. — Вчера папа забрал из сервиса. — Значит, сегодняшний вечер будет гораздо лучше, чем я предполагала. Макото засмеялась, и Усаги тут же подхватила её смех. Через пару часов, когда отец Усаги пришёл с работы, они вчетвером сели за стол. На кухне пахло тушёными овощами, специями и свежесваренным рисом. Усаги ловко раскладывала еду по тарелкам, а Макото разливала чай. Шинго молча наблюдал за сестрой, явно довольный ужином. — Вот, держите. — Усаги поставила перед Кенджи тарелку и села напротив. — Ты снова превзошла себя. — Кенджи одобрительно кивнул, пробуя рыбу. — Спасибо, училась у лучших. — Усаги скромно улыбнулась и посмотрела на подругу. Макото тепло взглянула в ответ. — Знаешь, я до сих пор восхищаюсь твоими огромными успехами. Странно, что у тебя не получалось раньше? Усаги пожала плечами, перемешивая рис. — Пока мама была с нами, не было особой необходимости стараться. На мгновение за столом повисла тишина. Шинго слегка сжал губы, а Кенджи прикрыл веки, но Усаги тут же встряхнулась и перевела разговор. — Пап, нам нужно поговорить. Кенджи приподнял бровь. — Так и знал, что не просто так сегодня особенное меню. Шинго хмыкнул, но продолжил есть. — Речь о Кунсайте. — Макото осторожно поставила чашку на стол. Кенджи нахмурился. — А что с ним? — Мы волнуемся за Зоя. Он не говорит, что с ним случилось, но единственный, кто может что-то знать — это Кунсайт. Кенджи отложил палочки и скрестил руки на груди. — И вы хотите, чтобы я полез к нему с расспросами? — Да! — хором ответили Усаги и Макото. — Нет. — Почему?! — Усаги возмущённо всплеснула руками. Кенджи вздохнул. — Потому что Кунсайт — полицейский. Если он что-то знает, то разберётся сам. Макото нахмурилась. — Мы не думаем, что он не справляется, дядя Кенджи. Но мы не хотим, чтобы Зой снова полез туда, куда не надо. В прошлый раз это едва не закончилось трагедией. Усаги кивнула. — И если Кунсайт знает, что с ним случилось, значит, он может нам сказать. Чтобы мы не допустили повторения. Кенджи покачал головой. — Девочки, если Кунсайт что-то скрывает, значит, на то есть причины. — Но если он просто не считает нужным нас предупреждать? Если он думает, что разберётся сам, а в итоге Зой снова полезет в неприятности? Кенджи тяжело вздохнул. —Допустим. Но если он мне ничего не скажет? — Хотя бы попробуй. — Только если представится удобный момент. Я не буду его допрашивать. Макото и Усаги радостно переглянулись. — Спасибо! Шинго покачал головой. — Вы же понимаете, что только что втянули отца в какую-то авантюру? —Мы просто хотим помочь. — Усаги невинно улыбнулась и вернулась к еде. Кенджи фыркнул, но в глазах мелькнуло тепло.

***

Макото перекинула руку за голову, зевнув и устроившись поудобнее на кровати Усаги. В комнате царил уютный полумрак — уличные фонари мягко освещали стены, отбрасывая тёплые блики. — Знаешь, я всё ещё не могу поверить, что ты перекрашиваешь потолок во второй раз за полгода. — Макото усмехнулась. — Ну не могу я жить спокойно, когда в голове настойчиво жужжит мысль о какой-нибудь переделке! — Усаги хихикнула. — Ты когда-нибудь вообще закончишь делать перестановки? — Сомневаюсь. Интерьер должен отражать внутренний мир. — А у тебя он, похоже, меняется каждые три месяца. Они рассмеялись. Макото потянулась, уже собираясь закрыть глаза, но Усаги вдруг нахмурилась, покрутила телефон в руках. — Знаешь… — Что? — Сегодня в магазине у Юмеми… Макото тут же обернулась. — Что-то случилось? — Да нет… Просто был один парень. Он странно себя вёл, но, наверное, мне просто показалось. Макото слегка нахмурилась. — Ты уверена? — Не знаю… — Усаги пожала плечами. — Думаю, стоит ей позвонить. — Конечно звони, если сердце не на месте. Усаги кивнула и набрала номер. Один гудок. Второй. Третий. Щелчок. — Юмеми? — О, Усаги, милая, добрый вечер. Этот голос… Голос мужчины. Мистер Юмено. Сердце Усаги на секунду сжалось. Она резко выпрямилась, телефон в руках вдруг стал тяжёлым. В голове появились кадры из самых страшных триллеров. — Мистер Юмено? Простите за поздний звонок… Макото тут же насторожилась, заметив, как напряглась подруга. — Где Юмеми? — Она в душе. Усаги выдохнула, плечи расслабились. — Ох… Прошу прощения, я немного заволновалась. Надеюсь, не побеспокоила вас? Мистер Юмено тихо рассмеялся. — Нет повода для волнения. Юмеми на редкость весела после рабочего дня. — Да, наверное, я слишком мнительная. — Передам ей, что ты звонила. — Спасибо. Спокойной ночи. Она отключила вызов, положила телефон на тумбочку и устало вздохнула. — Ну и чего ты так напряглась? — Макото посмотрела на неё с лёгкой усмешкой. — Не знаю. Просто подумала, что раз трубку взял её отец… Ну, ты поняла. — Ну, если мистер Юмено спокоен, значит, и тебе пора расслабиться. Усаги кивнула, но остаточное напряжение всё же не отпускало её до конца. Она всё ещё думала о том парне… Но, похоже, правда накрутила себя. — Ладно, спать. — Усаги натянула одеяло повыше, закрывая глаза. Макото хмыкнула. — Вот только не вставай ночью с идеей переставить мебель. — Без гарантий. Они снова рассмеялись, и тревожные мысли на сегодня отступили.