Васильки в твоих волосах

Усаги познакомила меня и Хелен со своими подругами — быстро, без пауз, будто это было чем-то само собой разумеющимся. И, пожалуй, так оно и было. Я знал их по рассказам, по именам, мелькавшим в её речи между делом, но по-настоящему сталкивался раньше только с Макото — через Нефрита, через пекарню, через те редкие моменты, когда жизни пересекались не по плану, а по совпадению. Остальные пока оставались частью её мира. И всё же, наблюдая за ними сейчас, я понимал: это не гости. Это — система. Поддержка. Та самая сеть, которая не даёт упасть, даже если ты сам ещё не успел осознать, что теряешь равновесие. Усаги хлопнула в ладоши — резко, по-детски. — Не знаю, как вы, — сказала она, — но я голодная как волк и готова проглотить быка. — Всегда поражаюсь твоей прожорливости, — тихо усмехнулась Рей. — Такая маленькая… и куда в тебя всё лезет? Усаги расплылась в широкой, совершенно довольной улыбке. — Я весьма поразительная девушка. — Обожаю, — криво усмехнулась Рей, не пытаясь скрыть тёплого отношения за иронией. — Взаимно, — Усаги легко хлопнула её по плечу и уже разворачивалась в сторону кухни. На ходу она обернулась, глядя сразу на всех — и на меня тоже. — Присоединяйтесь. Не приглашение. Утверждение. Я не анализировал возможные угрозы, не просчитывал варианты. Просто следовал за ними — за ней — туда, где смех и осторожность умеют существовать одновременно. Кухня быстро наполнилась движением и звуками. Усаги уже хозяйничала у холодильника, Макото ставила чайник, Рей прислонилась к столешнице, наблюдая за всем с ироничной отстранённостью. Ами спокойно заговорила: — Думаю, это был лучший вариант — идти вместе, будто ничего не происходит. Усаги обернулась к ней: — Вот! Я же говорила. Ами чуть улыбнулась, но продолжила уже серьёзнее: — Мы специально не меняли маршрут. Шли громко, не скрываясь. Если кто-то и наблюдал, мы выглядели как обычная компания после школы. Она посмотрела на меня — без напряжения, но внимательно. — Я предложила не расходиться раньше времени и вести себя… шумно. Когда всё слишком нормально, сложнее понять, что тебя просчитали. — И сработало, — заметила Макото, разливая чай. — Я бы заметила, если бы кто-то шёл за нами дольше пары кварталов. Рей кивнула: — Я тоже. Я медленно выдохнул. — Это было хорошее решение, — сказал я, глядя на Усаги. — И вовремя. Она пожала плечами, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Ну а что ещё оставалось? Бояться — не вариант. — Важно только, — добавила Ами уже тише, — не повторять всё одинаково. Если завтра будет иначе — это создаст шум. Не панику. Шум. Я невольно кивнул. Она просчитывала ходы наперёд. Было видно, что девушка — стратег. — Мы разберёмся, — сказала Усаги и потянулась за тарелками. — Но сначала — еда. На голодный желудок даже хорошие планы кажутся катастрофой. Рей усмехнулась: — С этим трудно поспорить. И напряжение растворилось — не исчезло, а стало управляемым. Я привык сначала наблюдать, а уже потом делать выводы. С Ами оказалось проще, чем с остальными. За фасадом тишины и кротости чётко проглядывался далеко незаурядный ум. Её выдавал наблюдательный взгляд. Она не повышала голос. Не брала на себя лидерство. Не искала одобрения. А с предельной ясностью видела полную картину событий и суть вещей. Такие люди опасны, если по другую сторону. Надёжны — если рядом. Я запомнил это. Макото поставила передо мной чашку чая — как-то между делом, будто делала это уже не в первый раз. — Ты выглядишь так, будто мысленно уже выстроил три плана эвакуации, — сказала она негромко, почти дружелюбно. — Плохая привычка, — ответил я. Она усмехнулась — не насмешливо, а понимающе. — Нефрит тоже такой. Если что-то, по его мнению, идёт не так, он продумывает тщательный план действий. Я поднял взгляд: — Он рассказывал? — Нет, — пожала плечами Макото. — Просто видно. Похоже, в этом и была её особенность — она не лезла глубже, чем позволяли, но видела ровно столько, сколько нужно. — На самом деле, такой человек, как ты, — добавила она спустя секунду, — необходим Усаги. Я посмотрел на неё, затем на Усаги — и снова на Макото. Взгляд её лучился теплом и добротой, и эта обезоруживающая искренность подкупала. Поэтому я честно ей ответил: — Я нуждаюсь в ней больше, чем она во мне, и согласен быть тем, кем она захочет. — Это дорогого стоит, — ответила Макото и легко коснулась моего плеча, прежде чем вернуться к столу. — Есть ещё одна проблема, — сказала Рей, нарушив общее оживление. Голос у неё был спокойный, но в нём чувствовалась та самая интонация, от которой хочется не спорить, а слушать. Все обернулись к ней. — Этот дом, — она чуть склонила голову, — буквально проходной двор. Усаги возмущённо ахнула. — Обижаешь! — сказала она. — Прямо-таки проходной?! — Не отрицай, — Рей посмотрела на неё с кривой усмешкой. — У тебя вечно ошивается полрайона. — Я всем рада! — тут же отозвалась Усаги, раскинув руки, словно это было не оправдание, а жизненная позиция. Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Рей, в отличие от меня и Усаги, не улыбнулась — но и жёсткости в её взгляде не было. Скорее забота, спрятанная за прямотой. — Я не про людей, — добавила она уже мягче. — Я про то, что не все могут приходить с добрыми намерениями. И это место слишком… открытое. Она говорила как человек, привыкший чувствовать опасность раньше, чем она становится видимой. Усаги на мгновение притихла. Не обиделась — задумалась. — Что ж, отчасти ты права, Рей, — сказала она наконец. — И я понимаю, насколько важна безопасность. Но всех людей, которые здесь бывают, я прекрасно знаю. В её голосе не было защиты. Только уверенность — спокойная и взрослая. Ами тихо кивнула, подтверждая не столько слова Усаги, сколько сам подход. А я вдруг ясно понял: этот дом открыт не потому, что здесь не видят рисков, а потому что здесь осознанно выбирают доверие. Я выслушал их, не вмешиваясь сразу. Рей считала подругу чересчур беспечной. Она из тех людей, которые чутко относятся даже к малейшей угрозе их уютному миру. Осторожная, проницательная девушка. Усаги, в свою очередь, была не готова отказываться от людей, которые для неё семья. Отворачиваться от тех, кто открыл ей свои сердца. Ибо тянулись не к дому как таковому, а к её теплу. Она была центром притяжения. Добрая, светлая, волшебная. И только когда пауза повисла сама собой, я заговорил. — Это здорово, — сказал я, не торопясь, подбирая интонацию не возражения, а продолжения мысли. — В какой-то мере. Усаги посмотрела на меня внимательнее. — Большинство людей в округе знают, кто здесь живёт, — продолжил я. — И, учитывая, что у них хорошее отношение к твоей семье… они сообщат, если увидят незнакомцев поблизости. Это не было теорией. Скорее наблюдением. Дом Цукино жил не за заборами и замками, а связями. Взглядами, привычками и узнаваемостью. Рей чуть приподняла бровь — не удивлённо, а оценивающе. Ами кивнула первой. — Социальный фактор, — тихо сказала она. — Он действительно работает, особенно в таких районах. Усаги улыбнулась — уже иначе. Не защищаясь, а принимая. Рей скрестила руки на груди и чуть наклонила голову — разговор для неё ещё не был закрыт. — Это работает, — сказала она. — До тех пор, пока тот, кто наблюдает, не решит притвориться «своим». В её голосе не было ни паники, ни гнева. Только предупреждение. Я заметил, как Усаги уже собиралась что-то возразить, но Ами опередила её. — Тогда задача не в том, чтобы закрываться, — спокойно сказала она, — а в том, чтобы сделать присутствие посторонних заметным. Мы все повернулись к ней. Ами говорила без нажима, будто продолжала мысль, начатую давно. — Если люди вокруг знают, кто здесь живёт, — продолжила она, — то любой, кто не вписывается в привычную картину, будет бросаться в глаза. Плюс… — она на секунду задумалась. — Простые вещи. Освещение. Фиксация времени. Не контроль, а наблюдение. Она посмотрела на Усаги. — И главное — чтобы ты всегда была не одна, когда возвращаешься. На этот раз Усаги не стала спорить. — С этим я согласна, — сказала она и кивнула. — Абсолютно. Рей усмехнулась краешком губ. — Иногда и у нас получается найти компромисс, да, кролик? — Конечно, огонёк. — О! Вот это прозвище мне по душе, не то что уголёк. — По-моему, оно тоже очень милое. Разговор постепенно рассыпался на бытовые мелочи. Кто что будет есть, у кого какие планы на вечер. Макото уже открывала холодильник с видом человека, который здесь как дома — и это действительно было так. Я стоял у стола, опершись ладонями о край, когда почувствовал, как кто-то легко ткнулся мне в бок плечом. Усаги. Она ничего не сказала. Просто встала рядом — слишком близко для случайности — и, не глядя на меня, потянулась за чашкой. Её локоть задел мой. Потом ещё раз. Я не отстранился. Наоборот — позволил себе чуть сместиться, чтобы контакт стал устойчивым, а не прерывистым. Тепло. Настоящее. Не из головы — из тела. Она посмотрела на меня чуть искоса — с той самой лукавой улыбкой, за которой всегда пряталась попытка сбавить градус напряжения. — Ты такой напряжённый, — сказала Усаги негромко. — Это я на тебя так влияю или призрачное присутствие твоей бывшей невесты? Я усмехнулся, не сразу отвечая. Вместо этого позволил себе на секунду задержать на ней взгляд — ровно настолько, чтобы это стало заметно. — Если честно, — сказал я, — когда ты рядом, мне сложно думать о ком-то ещё. Она моргнула. Улыбка на мгновение сбилась, но тут же вернулась — шире, живее. — Это звучит… опасно, — заметила она. — Предупреждаю заранее, — я пожал плечами. — Побочные эффекты возможны. — Какие, например? Я чуть наклонился ближе, не касаясь, но сокращая дистанцию до той самой границы, где уже чувствуется тепло. — Например, — сказал я тише, — мне всё тяжелее отрывать от тебя взгляд. Она рассмеялась, но в этом смехе было уже не только веселье — в нём появилась искра. — Всего-то? — прищурилась Усаги. — А я-то надеялась, что будут предприняты более решительные действия. Я выпрямился, встречая её взгляд. — Не сегодня, — сказал я спокойно. — Но ты их провоцируешь. — Приму как обещание, — ответила она и, проходя мимо, легко коснулась моей руки. Я заметил, как Хелен наблюдает за этим из-за стола — не с любопытством, а с тихим пониманием. Наши взгляды встретились. — Всё хорошо? — спросила она негромко. — Да, — ответил я. И это было правдой. Дом жил. Дышал. Принимал. И мысль назвать это место домом больше не казалась странной. Девочки поднялись наверх почти сразу после обеда. Идея принадлежала Ами — это чувствовалось даже без слов. Она что-то спокойно, но настойчиво объясняла, Усаги для порядка возмущалась, Рей бурчала, что «мир не рухнет, если ещё немного отдохнуть от уроков», Макото не выказывала протестов, по крайней мере, вслух. В итоге — шаги по лестнице, хлопок двери комнаты и тишина, в которой уже угадывалась сосредоточенность. Хелен поднялась следом за ними, направляясь в спальню Кенджи. Ей нужно было заняться некоторыми организационными вопросами, связанными с их свадьбой. — Никогда бы не подумала, что буду просто в восторге от такого шума, — сказала она, улыбнувшись. — Уютного шума. Я кивнул. В доме действительно стало иначе. Не тише — глубже. Я остался внизу. Необходимости работать в гостиной уже не было, но я решил не менять место: оставалось закрыть пару срочных задач, и это не должно было занять много времени. Когда я заканчивал расчёты, приехали Кенджи и Шинго. Сегодня Кенджи держал руку на пульсе происходящего через Хелен, поэтому почти с порога начал подробный опрос — без резкости, но с той самой внимательностью, за которой стоит опыт. Я рассказал всё в общих чертах. Он медленно выдохнул и поправил очки на переносице. — Извини, день был тяжёлый. — Я всё понимаю. Усталость на его лице была заметнее обычного. Даже проявились морщины, которые раньше как будто прятались от взгляда. — Отец, может, мне стоит прервать дополнительные занятия на какое-то время? — проговорил Шинго, не отрывая взгляда от окна. — В этом нет необходимости, — ответил Кенджи. — Мне остаётся закончить некоторые дела на работе, и я последую примеру Хелен. Я сжал челюсти. Злость и вина уже хозяйничали в моей голове. Снова. — Ещё раз прошу прощения за всё это, — сказал я чётко. Кенджи тут же ответил, не повышая голоса: — Ещё раз — прекрати извиняться за то, что не можешь контролировать. — Ага, — добавил Шинго, наконец повернувшись ко мне. — Твоя деморализованность в этой ситуации не к месту. Сейчас нам необходима сплочённость. — Ты прав, сын, — Кенджи коротко улыбнулся ему. — И я уважаю твои границы, Мамору, но не могу не спросить: где ты был вчера вечером? Я прикрыл глаза. Недальновидно было думать, что вчерашнюю вылазку никто не заметит. Пусть я и не особенно скрывался, вернувшись в дом Цукино не с пустыми руками. — Я был у себя, — сказал я. — Чтобы защитить этот дом, мне нужен мой ноутбук. Кенджи нахмурился. — И тебе тоже нужна защита. Ты часть семьи, Мамору. — Но я не хочу подвергать кого-то из вас опасности и оставлять дом без мужчин. Это слишком рискованно. Я предупредил своего друга — если бы что-то пошло не так, он вызвал бы полицию по моему адресу. Поверьте, я не камикадзе. Кенджи опустился в кресло и устало потер лоб. — Ты смелый человек, — сказал он после паузы. — Тебе уже удалось остановить преступника. Но их могло быть больше одного. — Знаю. Но всё обошлось. — К счастью, да, — он подался вперёд, и тон его стал деловым. — Я жду подробностей. — Следов взлома не обнаружил, но в квартире были посторонние. Думаю, они действовали в то же время, что и тот, кто проник к Хелен. Многие вещи были не на своих местах. И ещё… — Прослушка? — неожиданно спросил Шинго. — Да. — Если мебель двигали, значит, искали подходящее место для жучка, — пояснил он, заметив мой взгляд. Кенджи сложил руки в замок и посмотрел в окна, выходящие в сад. — Это ещё одно подтверждение нашей догадки, — сказал он медленно. — Их цель — напугать. К Хелен проникли. Приход Кунсайта с напарником спутал им карты, и они вполне могли намереваться устранить свидетелей. Но появился ты — и дело не было доведено до конца, потому что это не входило в изначальный план. — Похоже на то, — согласился я. Логика в его словах была железной. И всё же я никак не мог забыть то локальное землетрясение, которое произошло в квартире Хелен. Я чуть помедлил, прежде чем продолжить. — Есть ещё кое-что, — сказал я ровно. — Я бы и хотел, чтобы мои друзья ничего из этого не знали. Правда. Но они в стороне не останутся. Кенджи поднял на меня взгляд — внимательный, без тени раздражения. — Два человека, — продолжил я. — Надёжные. Я им доверяю. Они приедут сегодня. Шинго чуть прищурился, но промолчал, явно ожидая реакции отца. Кенджи выслушал молча, затем кивнул — медленно, будто принимая решение, которое и так уже было очевидным. — Главное, что ты меня предупредил, — сказал он спокойно. — Этим я более чем доволен. Он сделал короткую паузу и добавил уже мягче: — Ты бы не привёл в этот дом посторонних. Я это понимаю. Шинго выдохнул и оттолкнулся от подоконника. — Значит, будем считать, что круг расширяется, — сказал он без иронии. — Чем больше надёжных людей, тем лучше. Я кивнул. Доверие Кенджи и Шинго было для меня по-настоящему ценным. — Ладно, — сказал Кенджи, поднимаясь с дивана. — Мне нужно поговорить с Хелен. Он уже был в дверном проёме, когда обернулся: — И нам всем стоит немного расслабиться. Потом перевёл взгляд на сына: — А ты не забивай себе голову. Отдохни как следует. И поверь мне — я никому не позволю проникнуть в наш дом настолько глубоко, чтобы заставить тебя отказаться от мечты. Шинго уверенно кивнул. Кенджи в ответ подмигнул ему и скрылся в коридоре. — Прозвучало так, будто я метлю в президенты мира, — беззлобно усмехнулся Шинго, сунув руки в карманы брюк. — У тебя очень заботливый отец. В голове это звучало бодрее, чем получилось вслух. — Знаю, — отозвался Шинго и посмотрел на меня внимательнее. — Поэтому с детства и мечтал быть таким, как он. — Ты готовишься к поступлению на журфак? Догадаться было несложно. — Да. И это очень энергозатратно. — Кажется, так у всех, кто идёт к своей мечте. — Говоришь, как Усаги. — Она права. Шинго хмыкнул. — Похоже на то, — он вздохнул, поднял рюкзак, оставленный у кресла. — Поверь мне, сестра — та ещё заноза, когда у её близких опускаются руки. Сразу включает кипучую деятельность. — Звучит здорово, как по мне. — Да, — усмехнулся он. — Но не все выдерживают её энтузиазм. — Меня это не пугает. Он посмотрел на меня дольше, чем требовалось для обычного обмена репликами, затем покачал головой. — Тогда ты чертовски хорошо вписываешься в нашу семейку. Семейство отчаянных смельчаков. — Сочту за комплимент, — улыбнулся я. — Всегда пожалуйста. С этими словами он вышел из гостиной. Я поднялся в гостевую комнату с ноутбуком подмышкой. Дверь за спиной закрылась бесшумно. Я поставил ноутбук на стол, подключился к домашней сети и открыл программу, запущенную вчера на компьютере Шинго. Её создатель всегда был параноиком — и, как водится, оказывался прав чаще остальных. Интерфейс был минималистичным: графики активности, лог соединений, временные метки. Ничего лишнего. Я пролистал события за последние сутки. Сначала — чисто. Обычные устройства, привычные паттерны. Потом — аномалия. Я остановился. Соединение. Короткое. Внешний IP. Не из района. Не прямой взлом — попытка нащупать границы. Кто-то проверял, что за сеть и насколько глубоко можно сунуться, не оставив следов. Умно. Я увеличил участок лога. Сравнил с предыдущими днями. Да, вот оно. Не впервые. Просто раньше — осторожнее. Я откинулся на спинку стула и медленно выдохнул. Значит, дом уже в поле зрения. Не сегодня — так завтра. Не лобовой атакой — через ожидание ошибки. Я закрыл программу, не внося изменений. Не стал усиливать защиту, не стал блокировать подозрительный адрес. Пока — нет. Если они думают, что за домом наблюдают исподтишка, пусть продолжают так думать. В дверь тихо постучали. После того как я отозвался, дверь приоткрыли, и в проёме показалась златовласая макушка Усаги. Я тут же поднялся. — Могу войти? — Конечно. — Надеюсь, ты не слишком голоден. Буквально полчаса — и ужин будет готов, — она подошла на расстояние вытянутой руки. — Спасибо. Не знаю, как и благодарить тебя за заботу. Я остался на месте, несмотря на то, что до безумия хотел сократить это расстояние. Меня сдерживало слишком многое. Я был гостем. Мне доверял её отец. Мы были знакомы недолго, и я не знал, какие границы для неё нерушимы. А если бы Усаги позволила мне слишком многое… я не был уверен, что сумел бы остановиться. Слишком долго я мечтал о ней. — Простого «спасибо» мне достаточно, — сказала она с улыбкой. — Тем более когда в доме Мако я к плите и близко не подойду. Она не любит, когда помогают. То есть — мешают. Усаги хитро прищурилась. — Но если ты всё же хочешь меня отблагодарить… — она сделала крошечную паузу, — можно что-нибудь придумать. От её взгляда у меня участился пульс. Не потому, что она стояла близко — расстояние оставалось корректным. А потому, что я понимал: она предлагает не игру. И предложение, которое я держал в себе уже давно, наконец сорвалось с языка — тише, чем я планировал, но твёрдо. — Я бы хотел позвать тебя на свидание. Как ты смотришь на это? Усаги замерла. Ровно на полсекунды. А потом прищурилась — тем самым прищуром, который означал, что сейчас будет не ответ, а проверка. — М-м… — протянула она, склонив голову набок. — А это официальное приглашение? Или из серии «ну если вдруг ты не занята»? — Официальное, — ответил я сразу. — Без «если». Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Теперь мы стояли слишком близко, чтобы это можно было списать на случайность. — И что входит в программу? — спросила Усаги, глядя мне прямо в глаза. — Допрос? План эвакуации? Запасной выход через кухню? — Ничего из этого, — я позволил себе улыбнуться. — Я собирался попробовать… просто быть с тобой. — Ого, — она театрально округлила глаза. — Опасный план. — Предупреждали. Усаги тихо рассмеялась и покачала головой. — Знаешь, — сказала она, — я бы могла поиграть в недотрогу. А тут… — она сделала паузу, но тут же махнула рукой. — Быстро соглашусь. — Вот так просто? — Не-а, — она подняла палец. — С условиями. Я внутренне приготовился. — Во-первых, — начала Усаги, — никаких умных разговоров весь вечер. Я хочу хотя бы час пожить в мире, где не надо спасать Вселенную. — Справлюсь. — Во-вторых, — она наклонилась ближе, понизив голос, — если ты вдруг начнёшь слишком серьёзно на меня смотреть… я буду тебя отвлекать. — Каким образом? Она улыбнулась — широко, по-настоящему, той самой улыбкой, от которой у меня окончательно сбился ритм дыхания. — Узнаешь на свидании. Я кивнул. — Однозначно, зову тебя на свидание. — Принято, — сказала Усаги и вдруг легко ткнулась лбом мне в плечо. Я коснулся ее мягких волос. Почти невесомо. Так, будто боялся, что если прижмусь сильнее — она исчезнет. А вместе с ней — весь этот свет, в котором мне хотелось остаться. Вокруг был дом, полный людей, голосов, жизни. А я слышал только, как стучит мое сердце. Слишком громко. Слишком отчаянно. — Но предупреждаю: я могу оказаться совершенно невыносимой. — Мне кажется, — ответил я, — именно на это я и рассчитываю. Она отступила к двери, но уже на выходе обернулась: — И да, Мамору… — Да? — Это свидание. Настоящее. Так что никаких «я просто провожу тебя домой». — Никаких «просто провожу домой», — сказал я. — У меня в планах довести тебя до второго этажа. — Ого, — Усаги приподняла бровь. — А ты человек с амбициями. — Учусь у лучших. Дверь закрылась тихо. Я ещё какое-то время стоял на месте, прислушиваясь не к звукам дома, а к собственному состоянию. А оно было… невероятно, головокружительно веселым.