Васильки в твоих волосах

Я закрыл ноутбук и выровнял его по краю стола — строго параллельно, чтобы ни миллиметра лишнего. Движение вышло автоматическим, успокаивающим. В доме было шумно. По-настоящему, по-живому шумно. Из кухни доносился смех — звонкий, девичий, переливающийся через край. Я задержался на верхней ступеньке лестницы, прислушиваясь. Не из осторожности. Просто хотел запомнить. Как звучит дом, когда в нём безопасно. Голос Усаги я узнал сразу — она смеялась громче всех, а потом вдруг охнула, и следом раздался взрыв хохота уже вперемешку с возмущённым:       — Это коварный план Рей — заставлять меня смеяться до упаду! Я спустился в коридор и остановился у входа на кухню, не обозначая своего присутствия. Не хотелось нарушать. Усаги потирала локоть свободной рукой, второй упершись в талию, картинно нависая над Рей.              — Милая, ты не сильно ушиблась? — Хелен уже подошла, и к локтю прижался прохладный пакет со льдом.       — Ничего, ничего! Всё в порядке! — Усаги склонилась к брюнетке, и в её голосе не было и следа боли, только притворное возмущение. — Это всё твои остроумные замечания! Рей, довольно улыбаясь, покачала головой:       — И ты каждый раз ведёшься. Макото что-то помешивала на плите, тихо посмеиваясь, а Ами, устроившись за столом с книгой, подняла глаза ровно на секунду — чтобы улыбнуться и снова вернуться к чтению. Картина, которую хочется сохранить под веками. Я позволил себе короткую улыбку, и в этот момент телефон в кармане ожил короткой вибрацией. Джед. Я бесшумно отошёл от двери и поднёс трубку к уху.       — Мы у ворот, — без приветствия, как всегда. — Решили не звонить в звонок, чтобы никого не пугать.       — Спасибо, — ответил я тихо.       — Нам нужно пару минут, чтобы осмотреться. — Короткие гудки. Джедайт. Он всегда так делал — чётко, без лишних слов, будто не ветеринар, а полевой медик, который видит картину происходящего и мгновенно под неё подстраивается. Я убрал телефон и развернулся к гостиной. Оттуда доносились голоса Кенджи и Шинго — судя по обрывкам, спорили о каком-то эссе по литературе. Я постучал по косяку арки, и оба подняли головы.       — Они у ворот. Кенджи кивнул, не задавая лишних вопросов, и встал с дивана, закатывая рукава рубашки — жест человека, готового к действию. Шинго тут же начал собирать со стола разбросанные бумаги.       — Пусть лучше загонят машину во двор, — сказал Кенджи. — Ключи от ворот в шкафу у входа. Я кивнул.       — Хорошо. Я вышел на улицу. Воздух был прохладным, но не холодным — тот самый октябрьский вечер, когда ещё не хочется прятаться в тепло. Джед и Нефрит стояли у ворот, тихо переговариваясь. Увидев меня, Нефрит первым вскинул руку в салюте и широко улыбнулся — той своей улыбкой, которая обычно значила «ну, рассказывай, во что ты опять вляпался». Я кивнул в ответ и шагнул к замку. Тот, как назло, заедал.       — Какой уровень угрозы на этот раз? — спросил Нефрит, подходя ближе. В его голосе всё ещё слышалась та привычная лёгкость, с которой он обычно подкалывал друзей.       — Жёлтый. Может, даже оранжевый. Улыбка сползла с его лица медленно, будто он давал мне шанс сказать, что это шутка. Не дождался — и уставился на Джеда с немым осуждением.       — И ты молчал? Джед даже бровью не повёл. Только сунул руки в карманы куртки и прислонился к капоту с видом человека, которого вообще ничем не проймёшь.       — Я знаю немногим больше твоего, — ответил он ровно. Замок наконец поддался. Я махнул рукой, и Нефрит, всё ещё буравя взглядом Джеда, нырнул обратно в машину, чтобы загнать её во двор. Когда двигатель заглох, он вышел, хлопнул дверью и посмотрел на меня уже без претензий — с тем самым выражением, которое появлялось у него только в очень плохие дни.       — Оосава? Я устало прикрыл глаза. Этого жеста хватило. Нефрит выдохнул с шумом, будто сбрасывал груз, который только что взвалил на плечи. И сказал уже тише:       — Чокнутая семейка. Я не ответил. Только обернулся на окна кухни. Свет там горел тёплый, жёлтый, сквозь занавески всё ещё мелькали силуэты. Усаги что-то рассказывала — судя по тому, как двигались её руки, снова жестикулировала слишком активно. Джед, словно прочитав мои мысли, хлопнул меня по плечу.       — Идём. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Я кивнул и шагнул к дому. Впуская их внутрь. В этот свет. В этот шум. В эту жизнь, которую теперь защищал не только я. Я обернулся к Нефриту. Сам не знаю, зачем сказал это сейчас — может, свет из окон так действовал, а может, просто захотелось разрядить тишину.       — Кстати, Мако тоже здесь. Нефрит моргнул. А потом улыбнулся так, что я на секунду испугался за его лицо — казалось, оно сейчас треснет. Когда мы вошли, то сразу встретили Кенджи и Шинго. Нефрит не медля ни секунды протянул руку хозяину дома.       — Здравствуйте, мистер Цукино! Я Нефрит, самый обаятельный друг Мамору! Я прикрыл глаза на долю секунды. Кенджи моргнул — едва заметно. Потом ответил рукопожатием.       — Рад знакомству.       — Не сомневаюсь, — невозмутимо кивнул Нефрит. Джед коротко поклонился:       — Джедайт. Спасибо, что приняли нас. Шинго перевёл взгляд с Нефрита на меня и хмыкнул:       — Вечер обещает быть интересным.       — Уверен, что не разочарую, — отозвался Нефрит. Джед покачал головой. Я вздохнул:       — Вот этого я и опасаюсь. Из кухни показалась Усаги. Поверх её лимонного комбинезона из джинсы был накинут розовый фартук с кроличьими мордочками. Я невольно улыбнулся. Автоматическая реакция на её появление. Джед сбоку издал неопределённый звук. Подозрительно похожий на смешок.       — О! Привет, ребята! Мы вас не ждали, но думаю, еды хватит на всех, — Усаги прищурилась, явно что-то прикидывая у себя в голове. — Шинго, мне будет нужна твоя помощь! Хелен вышла следом за Усаги.       — Правило этого дома: никаких серьёзных разговоров на пустой желудок, — сказала тётя, на корню обрубая все возражения. Усаги активно закивала и, схватив брата под руку, повела его в сторону уборной на первом этаже.       — Ну что же, к столу, — скомандовал Кенджи и, приобняв Хелен, отправился на кухню. Я с друзьями последовал за ними. Нетерпение шедшего по правую руку от меня Нефрита ощущалось почти физически. Пытаясь разглядеть свою Мако, он вытягивал шею так, что становилось больно. Макото вышла в холл, вытирая руки о полотенце. Она что-то собиралась сказать — и замерла. Нефрит выдохнул. Почти неслышно. И уже через секунду оказался рядом. Он обнял её крепко — без показной осторожности, без оглядки на присутствующих. Просто так, как обнимают того, по кому скучали. Мако прижалась к нему сразу. Руки обвились вокруг его плеч, пальцы скользнули к затылку. Она тихо рассмеялась — не от смущения, а от облегчения. Будто всё встало на место. Нефрит зарылся лицом в её волосы, задержался так на мгновение дольше, чем это принято в вежливом обществе. Но в этом доме, кажется, никогда и не жили по протоколу. Я поймал взгляд Джеда. Он едва заметно кивнул, и мы синхронно сделали шаг в сторону. Оставив их чуть в тени, за границей света из кухни. Не потому что неловко. А потому что это их момент. И он должен принадлежать только им. Когда мы вошли, Ами с Рей, посмеиваясь, ставили тарелки на стол, Хелен выкладывала приборы и мягко улыбалась Кенджи. Я кашлянул и представил девушкам Джеда.       — Знакомы, — кивнула Рей. — Очередная щенячья доставка?       — На этот раз — только друзья, — отозвался Джед.       — С ними меньше хлопот? Он усмехнулся и бросил мне быстрый взгляд.       — На порядок больше. Что ж, справедливо. На кухне появился Шинго с тремя складными стульями в руках. Джед перехватил один из них, а я ещё один.       — Спонсор сегодняшнего ужина — IKEA, — Шинго поставил стул на свободное место у стола. Мы с Джедом последовали его примеру.       — Пока пытались прочитать название стульев, кажется, призвали Одина, — раздалось от входа. Усаги стояла в проёме, сжимая в руке складной стул. Судя по улыбке и весу пластикового стула, помощь ей не требовалась. Я задушил на корню мысль о хрупкости Усаги. Может, в другой раз. Но не сейчас. На кухне стало по-настоящему тесно. Кенджи занял своё место во главе стола, Хелен присела рядом с ним. Сразу за тётей заняли свободные места пылающие лёгким румянцем Нефрит и Макото. Рей, сидевшая слева от пары, шепнула что-то подруге на ухо, отчего розовые щёки Мако стали пунцовыми. Шинго разместился прямо напротив Хелен, громко продолжая тему о сложностях шведского языка. Рядом с ним села Ами, улыбнулась находящемуся справа Джеду и поправила приборы у своей тарелки. Следом за другом сидел я. Усаги заняла место напротив отца, с противоположной стороны стола, между мной и Рей.       — А нас не слишком много? — спросила Рей, осматривая компанию. — Сколько вы вообще готовы принять гостей одновременно? Усаги задумалась на секунду, смешно прикусив губу и глядя в потолок, будто там были начерчены невидимые формулы вместимости дома.       — Ну, примерно человек пятьдесят…       — А-а, ты про тот случай! — выпалила Рей и тут же шокированно прикрыла рот ладонью, с опозданием понимая, что выдала тайну. В кухне повисла внезапная тишина. Усаги на секунду прикрыла глаза, а затем вперила возмущённый взгляд в Рей.       — Я чего-то не знаю, Усаги? — спокойно поинтересовался Кенджи. Шинго рядом с ним отчаянно пытался сдержать смех. Усаги неловко улыбнулась и всплеснула руками:       — Давай продолжим этот разговор позже! Макото в этот момент как раз потянулась за такояки для Нефрита. При упоминании «того случая» она подозрительно закашлялась, прикрыв рот ладонью, и её лицо приняло выражение предельной сосредоточенности на блюде.       — Пятьдесят человек… — тихо проговорила Ами, и её рука с палочками застыла. Она нахмурилась, глядя в пространство. — Усаги, если учитывать площадь гостиной, количество людей на квадратный метр превышало нормы пожарной безопасности в три раза. Я до сих пор не понимаю, как мы не обрушили пол.       — Ами! Ты-то куда?! — Усаги сползла под стол от смущения. — Ты же обещала, что это останется нашей маленькой математической тайной! Хелен тихо рассмеялась, глядя на разрумянившуюся Усаги, вылезшую из-под стола.       — Знаешь, Кенджи, — мягко сказала она. — Теперь я спокойна. В доме, где при поддержке такой команды могут незаметно разместить полсотни человек, никакая слежка Оосава не страшна. Усаги улыбнулась — слишком беззаботно. И только я заметил, как на мгновение её пальцы сжались на краю стола. Кенджи только тяжело вздохнул:       — Боюсь, Хелен, что если это повторится, я потеряю веру в тишину как явление.       — Зато скучно не будет, — вставил Нефрит, подмигивая Макото. — Мако, если в следующий раз намечается такой сабантуй — зови меня. Я обеспечу фейс-контроль.       — Пятьдесят человек, — повторил Джед задумчиво. Он посмотрел на Усаги, потом перевёл взгляд на Рей. — Судя по масштабам, между всеми членами операции были умело разделены зоны ответственности. Рей вскинула бровь:       — Я лично отвечала за то, чтобы никто не поубивал друг друга в процессе.       — И как, успешно?       — Видишь, все живы, — она усмехнулась и кивнула на Усаги. — Даже она.       — Эй! — возмутилась Усаги. — Я между прочим была душой компании!       — Ты была тем, из-за кого мне пришлось три часа объяснять соседям, что никакого взрыва не было, а просто Усаги решила проверить, как далеко может улететь пробка от шампанского.       — Это была не моя идея! — тут же заявила Усаги с таким видом, будто её обвинили в государственной измене. — Ами и Умино спорили, как далеко она может улететь, и я решила разрешить их спор опытным путём! За столом повисла пауза. Ами аккуратно опустила палочки.       — Усаги. Мы спорили о физике. Теоретически. На салфетке.       — Ну вот я и проверила теорию практикой! — Усаги развела руками с видом человека, который только что совершил научное открытие.       — Ты проверила теорию баллистики на пробке от шампанского, которая полетела в сторону четвёртого этажа, — голос Ами звучал ровно, но где-то в глубине его проскальзывали нотки обречённости.       — Пробивная способность впечатляет, — заметил Джед.       — Стекло, между прочим, цело, — с достоинством ответила Усаги. — Я всё рассчитала.       — Надеюсь, никто не пострадал? — спросил Джед, и в его голосе послышались нотки профессиональной озабоченности. Рей усмехнулась:       — Чудом. Сато-сан была у родственников, а не поливала свои фиалки на балконе.       — Это не чудо, — гордо заявила Усаги. — Я очень меткая. С десяти лет хожу на стрельбу из лука. За столом повисла пауза.       — Усаги, — медленно произнесла Ами. — Ты стреляла пробкой от шампанского. Из бутылки. С расстояния в тридцать метров. По случайной траектории.       — Я попала туда, куда и целилась, — Усаги назидательно подняла палец. — В балкон. Тот самый, где я по просьбе хозяйки поливаю фиалки, когда её нет. А не в стену, не в окно и, главное, не в голову прохожему. Это чистая физика и многолетняя практика.       — Физика, — эхом повторила Ами. — Я сейчас, кажется, поняла, почему ты просила меня пересчитать траекторию семь раз.       — И как видишь, случился отличный результат.       — Ну мои расчёты почти всегда верны, — тихо вставила Ами. Макото прыснула, прикрывая рот ладонью. Нефрит рядом с ней заулыбался.       — А ты вообще молчи! — Рей посмотрела на Ами. — Ты со своими расчётами напугала всех гостей до полусмерти. Когда начала высчитывать, выдержит ли балкон, половина сразу ушла.       — Зато оставшиеся были самыми стойкими, — парировала Ами, и в её голосе впервые за вечер проскользнули озорные нотки. Шинго загоготал. Кенджи, до этого молча наблюдавший за происходящим, тихо произнёс:       — Я всё ещё жду, когда у меня появится нормальная дочь.       — Папа! — возмутилась Усаги.       — Но, видимо, не в этой жизни, — закончил он с улыбкой.       — Так это же твои гены! — Усаги, недолго думая, опустила лямку комбинезона, демонстрируя футболку с логотипом AC/DC. — Мама проговорилась о твоём тату. За столом повисла абсолютная тишина. Шинго перестал жевать.       — Тату? — переспросил он. — У отца?       — Бунтарство у нас от папочки, — довольно отозвалась Усаги. Кенджи медленно отложил палочки и посмотрел на дочь долгим, тяжёлым взглядом.       — Икуко обещала, что это останется между нами.       — Ну… алкоголь имеет свойство развязывать языки. Мама была не исключением, — Усаги виновато улыбнулась. Шинго перевёл взгляд с отца на сестру и обратно.       — Так это правда? У тебя реально есть тату? И ты молчал? — в его голосе смешались обида и восхищение. — Я твой сын! Я имею право знать!       — Ты имеешь право знать, что я люблю тебя, — парировал Кенджи. — А мои юношеские ошибки остаются моими.       — Ошибки? — переспросила Рей с прищуром. — Мистер Цукино, если вы называете AC/DC ошибкой, я вынуждена с вами не согласиться. Кенджи тяжело вздохнул:       — В моё время это называлось «идти против системы».       — А сейчас? — спросил Джед.       — А сейчас это просто… воспоминание, — Кенджи на мгновение задумался, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти юное. — Икуко сказала, что это сексуально. Хелен тихо рассмеялась.       — Она была права. Шинго закрыл лицо руками.       — Я не хочу это слышать. Ни про тату, ни про то, что мама считала сексуальным.       — А я бы послушала, — вмешалась Усаги.       — Ну уж нет, — Кенджи вернул себе остатки достоинства. — Одной тайны, которую твоя мать доверила тебе, и то уже слишком много. Усаги вздохнула, но в её глазах плясали чертики.       — Ладно. Но знай: теперь у меня есть рычаг давления.       — Какой? — настороженно спросил Кенджи. Усаги широко улыбнулась — той самой улыбкой, которая обычно ничего хорошего не предвещала.       — Было у меня одно фото от мамы, со времён твоих «юношеских ошибок», — она изобразила пальцами воздушные кавычки, — и на нём прекрасно видно это тату. Шинго медленно, очень медленно, перевёл взгляд на отца.       — Пап. Ты сфотографировался?       — Это было не моё решение! — Кенджи поднял руки, словно сдаваясь. — Икуко сказала, что это для истории!       — Для истории, — эхом повторил Шинго. — Твоё тату AC/DC. Для истории. Рей тихо, но очень выразительно хмыкнула.       — Мистер Цукино, вы становитесь моим любимым членом этой семьи. Кенджи посмотрел на неё с укоризной, но уголки его губ уже подрагивали.       — Ты только что лишилась права называть меня по имени.       — Я переживу, — беззаботно ответила Рей. Усаги тем временем достала телефон и начала демонстративно в нём что-то искать.       — Так, где же оно… у меня где-то был скан…       — Усаги! — голос Кенджи дрогнул. — Не смей!       — Не смей что? — она подняла на него невинные глаза. — Показать всем, какой у меня крутой папа?       — Я не крутой, я — жертва обстоятельств!       — Ты жертва собственной молодости, — поправила Хелен, и в её голосе звучало такое тепло, что Кенджи сдался окончательно.       — Ладно, — вздохнул он. — Но если это фото где-то всплывёт, я буду всё отрицать.       — Конечно, пап, — Усаги убрала телефон, довольно улыбаясь. — Твоя тайна умрёт вместе со мной.       — Вместе с тобой она не умрёт, — мрачно заметил Кенджи. — Ты её разболтаешь раньше.       — Но не сегодня, — пообещала Усаги, поднявшись из-за стола, подбежала к отцу и чмокнула его в щёку. Кенджи вздохнул, но в его глазах светилась такая любовь, что стало ясно: он ни за что не променял бы эту дочь ни на какую другую.       — Я не так проста, как кажусь, — Усаги театрально прищурилась, когда вернулась на место. — Во мне есть коварство. И разразилась смехом. Не просто смехом — дьявольским. Она смеялась так, будто это игра. Но я видел, как перед этим она коротко выдохнула — собираясь. За столом повисла пауза.       — У меня каждый раз мурашки от этого смеха, — пробормотала Макото, потирая предплечья.       — А у меня каждый раз ощущение, что я сижу за одним столом с суперзлодейкой, — добавил Шинго.       — Суперзлодейкой в фартуке с кроликами, — уточнила Рей.       — Это маскировка, — Усаги перестала смеяться и приняла загадочный вид. — Самые опасные злодеи всегда выглядят безобидно. В её голосе на мгновение мелькнула горечь — и исчезла. Будто её и не было вовсе.       — Усаги, — подал голос Кенджи, — я всё ещё надеюсь, что это шутка.       — Конечно, пап, — она невинно захлопала ресницами. — Шутка. Нефрит, сияя, повернулся к Макото:       — Скажи мне честно: у тебя все подруги такие?       — Нет… ну Минако немного чокнутая, — Макото покачала головой. — но Усаги — эксклюзивный экземпляр.       — Повезло же нам, — усмехнулся Нефрит и подмигнул мне. Я посмотрел на Усаги. Она в этот момент строила страшные глаза Шинго, который делал вид, что умирает от страха. Фартук с кроликами, дьявольский смех, искры в глазах. Повезло. Это слово было слишком слабым.       — Повезло, — повторил я вслух, но так, чтобы услышала только она. Усаги поймала мой взгляд. На секунду её лицо стало серьёзным, тёплым, настоящим. А потом она снова рассмеялась — уже не дьявольски, а так, как умела только она. Светло.