All Bark All Bite

Когда мозг Соды проснулся, было уже не меньше полудня. Всё его тело болело, ползучая боль распространялась от висков к остальным конечностям. Он моргнул несколько раз, приспосабливая зрение к незнакомой комнате. Без обычной тени от штор комната была освещена естественным жёлтым светом. Однако для Соды это было невероятно неудобно: его глаза горели от лучей солнечного света, когда он вертелся из стороны в сторону. Он застонал, смаргивая сонливость, и посмотрел на парня рядом с ним. Гандам когда-то ночью отдалился от него, а также эффективно стащил все одеяла, завернувшись в пучке тепла, а у Соды остался лишь небольшой кусок на бёдрах и икрах. По какой-то причине у него защипало глаза, и он охнул, осознав, что забыл снять контактные линзы, прежде чем уснуть. Он потёр воспалённые глаза и вздохнул, опираясь на свои не менее ноющие руки и свесив ноги с кровати. Он несколько раз покачнулся, рассматривая незнакомое окружение сквозь туманные мысли. Я должен разбудить Гандама… Однако он пришёл к выводу, что лучше всего было сначала одеться самому. На дрожащих ногах Сода встал и начал надевать свою старую одежду, которая была сброшена на пол, сначала нижнее бельё, а затем футболку соответственно. Он натянул кроссовки на загорелые ноги и замер, почувствовав тяжесть в карманах. Сунув туда руку, он вытащил бумажник Гандама и листок бумаги от Джунко. Но по какой-то причине он не смог обнаружить этот знакомый страх. Прошлая ночь едва ли казалась реальной в этот момент. У него перехватило дыхание, когда всё нахлынуло обратно. Поездка на машине, обмен ящерицей, клуб, Таро, поцелуй, за которым последовала прошлая ночь… А потом встреча с Джунко. Его мозг превратился в головокружительную неразбериху, пока он невольно не встряхнул головой, чтобы отогнать натиск мыслей, его розовая косичка взметнулась от движения, а затем коснулась челюсти. С немного прояснившейся головой он начал собирать свои носки и поморщился, вспомнив, что использовал один, чтобы стереть… жидкости… Никаких носков на этот раз. Собрать остальные свои вещи было относительно бессмысленной задачей. Несмотря на жуткое беспокойство, он вынул свой комбинезон из ванной (его до сих пор нужно было постирать…), затем повернулся, чтобы посмотреть на своего всё ещё спящего спутника. Может, вырубился… — Эй, Гандам. Никакого движения. Он протянул руку, чтобы ухватиться за край одеяла, и потянул, пытаясь распутать парня. — Мы должны были убраться отсюда до часа ночи, давай, вставай уже. Гандам застонал и пошевелился. — Разбуди меня в более приемлимый час… — Сейчас двенадцать часов, чувак. При этих словах формально измученный животновод внезапно встревоженно сел. Сонные глаза широко раскрылись, а тёмные растрёпанные волосы вызывающе торчали вверх. Сода заметил, как побагровели за ночь отметины на его груди и шее. Гандам попытался смерить его убийственно серьёзным взглядом, но из-за того, что изголовье кровати частично искажало видение механика, от этого не было эффекта. — Как ты мог позволить мне отдыхать так долго, в то время как существа, которые поднимаются с солнцем, остались бродить? — он выплюнул несколько прядей волос, которые попали ему в рот. Сода хихикнул, он и раньше видел Гандама растрёпанным и усталым, но это было крайностью. Он также слегка гордился тем, что в какой-то степени он повлиял на нынешнее состояние животновода. Поняв, что Гандам уже достаточно пробудился, Сода отпустил одеяло и начал обуваться. — Не знаю, чувак… Мы чертовски устали прошлой ночью, забыли завести будильник… Я тоже только что проснулся. Гандам изучил его тёмными глазами, затем выпутался из своего импровизированного кокона и сел на кровати. Сода почти забыл, что парень был полностью голым и вспыхнул, отводя взгляд. Несмотря на прошлую ночь, смириться с этим всё ещё было немного неловко. Гандам выглядел невозмутимым, казалось, будто невидимые нити тянули его вперёд, когда он вытягивал длинные бледные конечности по простыням, как просыпающийся кот. — Ну, предположим, с этим ничего не поделаешь, — зевнул он, на мгновение встретившись глазами с Содой. А потом он встал и направился в ванную, Сода притворился, что не смотрел на голый зад парня, пока тот пробирался внутрь и закрывал за собой дверь. Оставшись один в крошечной комнатке, механик испустил долгий протяжный вздох и потянулся за бумагой обратно в карман. Он уставился на бумажник Гандама, а затем положил для него на кровать, слишком удручённый, чтобы разбираться в своих мыслях прямо сейчас. Прошло несколько мгновений, и Гандам в конце концов вышел, всё ещё голый, но держа в руках свой плащ и шарф. Сода глянул в сторону двери, пытаясь собраться с мыслями, в его мозгу возник мучительный вопрос, будто фразы непрерывно стучали по стенкам его черепа. Несмотря на это, он ощущал себя пустым, как будто слова похитили из его рта, и он тупо смотрел перед собой, в то время как Гандам собрал свою одежду с пола и начал одеваться, натягивая чёрные джинсы на бледные ноги. Полуобнажённость, однако, ослабила напряжение, с которым боролся Сода. — Кстати, ты вообще когда-нибудь писал Соне? — выдавил он. — Знаю, ты сказал, что предпочёл бы обдуманный разговор с глазу на глаз, но… — он замолчал, не зная, как продолжить. Гандам наклонил голову, чтобы взглянуть на Соду, а затем надел футболку, скрывая под тканью свой торс, как и ушибы со следами страсти. Сода нервно сглотнул и со вздохом покачал головой. — Ты вообще… Дал сразу ей знать, что с тобой всё в порядке? Типа, «привет» или что-то в этом роде…? Гандам поднял голову, давая понять, что слушает, а затем начал надевать остальную одежду. Присев на корточки, он начал шнуровать ботинки. — Я сделал это… — Оу… Сода прикусил губу, пытаясь удержаться от любопытства, но, чёрт возьми, иногда Гандам так усложнял всё своей туманностью, что механик ничего не мог с собой поделать. — Так что ты ей сказал? Животновод вздохнул, завязывая последние шнурки. — Я сообщил ей, что мой сосуд невредим… И что я раскрою ей всё лично, когда время предоставит нам такую возможность. Гандам встал, а затем начал обматывать шарф вокруг шеи, скрывая оставшиеся засосы и синяки. Так жаль. Сода не возражал бы, если бы тот показывал их, позволив людям размышлять о том, кто мог оставить метки на тёмном повелителе. Сейчас он выглядел относительно нормально, если не считать отсутствие макияжа, контактных линз и уложенных волос. Но Сода знал, что к завтрашнему дню он снова будет в своём обычном прикиде… Словно ничего не изменилось вовсе. Сода нервно проглотил комок в горле. Они как раз собирались уходить после всего этого, но они не чувствовали себя иначе. Конечно, они вели себя более непринуждённо, но в воздухе до сих пор витало знакомое напряжение, которое вызывало неприятную боль глубоко внутри механика. Секунду… Он сказал «всё»? Гандам обошёл кровать и внимательно осмотрел бумажник на простынях, прежде чем поднять его, положить в карман и направиться к двери. Сода отчаянно повернул голову, чтобы последовать за ним, открыв рот от шока. — Стой, «всё»? Ты собираешься рассказать Соне всё? Гандам остановился и обернулся, серые глаза изучили механика, замешательство выступило между бровями. — Да? Сода усмехнулся и встал перед ним. — В смысле… Она заслуживает объяснения, но ты не можешь… Не всё… —Я не вижу проблемы… — нахмурился Гандам. Сода стиснул зубы. — Ты не можешь сказать ей, что у нас был секс, — слова прозвучали натянуто, неуютно, чужеродно в утреннем воздухе отеля. И слова повисли в воздухе. В горле Соды повисло напряжение и мгновенное сожаление, как будто он произнёс проклятие. Гандам был неподвижен, он выглядел расстроенным, его глаза сузились, а губы плотно сжались. Хоть Сода и знал, что животновод просто задумался, он открыл рот, чтобы возразить, но остановил себя. Тёмные глаза Гандама скользнули вниз, уголки рта скривились в раздумье, прежде чем он собрался с мыслями и ответил. — Я доверяю Соне почти всем своим существом. Было бы лицемерно ослушаться её, как мы сделали ночью, и не предоставить взамен подробных объяснений… Сода покачал головой. — Значит, изначально ты не собирался рассказывать ей о том, как украл игуану и отдал этим хиппи, вместо этого ты скажешь ей, что у нас был секс? — его глаза расширились. — Ну… Я… В конце концов тоже подниму этот вопрос- — Значит, это просто прикрытие? Думаешь, она будет более снисходительна к такому сценарию? Гандам переступил с ноги на ногу и выглядел смущённым. — Казуичи… Это не входило в мои намерения- Сода выдохнул и отвернулся, скрестив руки. — Я не знаю, как тебе сказать, но думаю, что она в любом случае будет в бешенстве… Так что нет смысла рассказывать ей подробности. Гандам теребил конец своего шарфа и выглядел виноватым. — Или ты боишься, что другие существа вообще узнают? Желудок Соды сжался, и он попытался мельком взглянуть в глаза Гандама, прежде чем отвести свой взгляд. — Ну… Я просто не думаю, что все должны знать… Это… Наше дело. — Тебе стыдно? Сода покачал головой в недоумении. — Конечно, нет, я просто- Гандам бросил на него умоляющий взгляд, пальцы всё ещё возились с тканью. — Давай поговорим об этом позже, лады? — предложил механик. Гандам кивнул. — Мм. У Соды защемило сердце, когда он заметил, что животновод выглядит таким измученным, однако было уже поздно, и им нужно было уходить, поэтому он отвернулся и открыл дверь. — Давай. Пойдём отсюда, — пробормотал он. Оба парня вышли в коридор и зашли в лифт. Сода раздумывал над тем, что сказать Гандаму в тесном пространстве, но решил засунуть руки в карманы и смотреть вперёд. Животновод стоял рядом с ним, на расстоянии трех футов. Как будто это была минимальная длина его защитного пузыря. Когда они попали на первый этаж, Сода вернул ключи секретарше. Она подняла глаза и проявила сочувствие, увидев его удручённое лицо, но больше ничего не сказала. Когда они вышли на улицу, Сода снова заговорил. — Ты ничего не оставил, а? Гандам повернулся к механику, его лицо было почти скрыто шарфом. Он покачал головой. — Мы взяли с собой столько же, сколько взял бы плохо подготовленный путешественник: одежду на спине и груз наших грехов… Не было никакого смысла комментировать это. Это были пустые слова, падающие в бездну, как и разум Соды. Лёгкий щёлчок, с которым Сода отпер двери машины, защекотал его мозг. Но он почувствовал, что ему необходимо осмотреть окрестности в поисках Джунко. Сода не был уверен, как она сюда добралась. Предположим, что на такси или, может быть, у неё была своя машина? Была ли она всё ещё здесь? Он судорожно огляделся по сторонам, дыша сбивчиво, пока осматривал парковку. Но, ничего не увидев, он взял себя в руки: имело ли вообще значение, насколько он был настороже? Она всё равно шантажировала его, и он ни черта не мог сделать. Механик вздохнул и забрался в машину вместе с Гандамом. Они ехали молча, приспосабливаясь к напряжённой атмосфере. Если кто-то из них и хотел что-то сказать, его заглушал шум двигателя машины и хруст гравия под колёсами, во время отъезда и выезда. Сода даже не удосужился посмотреть, как добраться до дома. Однако его беспокойство было развеяно, когда Гандам снова начал направлять его без лишних замечаний. Сода почувствовал колючую тревогу из-за отсутствия других комментариев, несмотря на то, что не ощущал никакой пассивной агрессии со стороны Гандама. Только гнетущее чувство усталости, охватившее их с тех пор, как они покинули гостиницу. Это было не совсем неприятно, поскольку была положительная часть его воспоминаний о прошлой ночи, но также и неизбежный страх перед конкретными результатами. Тупая Джунко… Остальная часть пути прошла в тишине, лишь голос Гандама изредка подсказывал ему, куда свернуть. Нужно было что-то сказать, но сейчас было неподходящее время. Ещё нет. Примерно в 1:30 они наконец-то вернулись в свой островной кампус, солнце было луковичным жёлтым шаром на синем фоне. Жутко яркое и весёлое для неразрешимых трудностей. Скоро ему придётся встретиться с Джунко. Встретиться с Соней… И Фуюхико… Разобраться с Гандамом. Чёрт. Ошеломлённый механик двигался на автопилоте, когда подъехал к своей мастерской и выключил машину. Прекращение гула двигателя мало помогло ему отвлечься от своих мыслей. Именно в этот момент Гандам наконец решил дать Соде понять, что не забывал о чувствах собеседника всю поездку. — Ты выглядишь расстроенным. Сода вздохнул, протяжно и тяжело. — Наверное, потому что это так. — Боишься встретиться лицом к лицу с Кошкой? Или, может быть, с твоим обеспокоенным соседом по общежитию? — Думаю, — он откинулся на спинку сидения, — я всегда боюсь, да? Гандам помолчал несколько мгновений и понимающе хмыкнул. — Трусость или просто повиновение законам своей природы? Самые боязливые кролики, как правило, выживают дольше всех. Сода фыркнул. — Хочешь сказать, что моя трусость поможет мне выжить после того, как Соня разорвёт меня? — Не обязательно, конфронтация может быть здесь необходима, однако я хочу сказать, что это продукт твоей природы. Возможно, результат опыта? Защищать свой сосуд. Сода повернулся на мгновение, но Гандам уже отвернулся и с тоской смотрел в окно. — Пытаешься сейчас копаться в моём детстве? — надавил он. — Неужели я переступил черту? Хотя мне комфортно жить в неведении о прошлом, я нахожу, что подавлять любопытство становится всё труднее, чем дольше наши ауры находятся друг с другом. Боюсь, мы можем раскрывать себя всё больше и больше с каждым днём. Сода подавил улыбку, он не был уверен, на что здесь намекает Гандам. Он вёл себя всё более странно. Неземной, как обычно, но что-то в глубине его горла звучало почти… Робко… — Пфт… Тебе правда придётся совать нос не в своё дело. Чем больше ты узнаешь обо мне, тем больше сможешь использовать против меня… Гандам усмехнулся в ладонь. — Полагаю, я мог бы, если бы действовал в соответствии с этим плотским желанием. Гандам оглянулся, и Сода наконец увидел его лицо, ожидая мрачный взгляд и самодовольное поджатие губ. Но вместо этого животновод выглядел таким же удручённым, спокойным и молчаливо наблюдающим, как будто он действительно беспокоился о благополучии Соды. Механик почувствовал внезапный укол вины. Даже злость. Он молча надеялся на отсутствие их эмоционального сотрудничества, на медленное возвращение к нормальной жизни, когда Гандам важничает, а Сода снова его презирает. Их борьба за внимание Сони. Он надеялся на это не только ради собственного здравомыслия, но и для того, чтобы подавить чувство вины, которое он мог бы испытать, когда дело дойдёт до противостояния с Джунко. Он пристально смотрел в эти мягкие серые глаза, ища хоть малейший намёк, который мог бы оправдать то, что он переложил вину на другого. Однако этого не произошло, и Гандам снова удивил механика, в виде нерешительно поднявшейся руки, которая мягко легла поверх руки Соды, лежавшей рядом с рычагом переключения передач. Он замер на мгновение, а неуверенность росла, пока он видел, что выражение лица Гандама не изменилось, хотя он так и не встретился взглядом с Содой. — Я готов взять на себя равную вину за наше нехарактерное поведение в последнее время, я также уверен, что Соня не будет слишком суровой… Бояться нечего, ведь тебе не придётся идти по этому пути в одиночку… Сода проглотил комок в горле, рука Гандама была неподвижной и тёплой, несмотря на всё, через что они прошли, это был самый нервный жест из всех. Сода медленно передвинул руку так, что их пальцы переплелись, и обоих парней опалило жаром. Сода слышал слова Гандама, но они не доходили до него. Он не мог перестать смотреть на их соединённые руки. — Кто мы друг другу? — спросил он. Это был вполне уместный вопрос, однако Гандам отреагировал так, словно его укололи. Сжав руку Соды в ответ, он уставился вперёд, прикусив нижнюю губу. — Кто мы друг другу? Боишься ли ты сам навесить на это ярлык или можешь только поручить эту задачу такому существу, как я?.. А это подразумевает, что сейчас ты сомневаешься в наших отношениях, но какая у тебя тогда была причина беспокоиться о том, что Соня вероятно знает, что мы согласились только на сексуальный контакт и ничего больше? Сода откинулся на спинку сидения. — Не знаю… Я просто ищу подтверждения, наверное… Что я не выдумал всё это… И что ты не ненавидишь меня за это… — Ненависть… Это сильный выбор слова… — И я не хочу, чтобы другие знали об этом… Я боюсь, что они будут думать обо мне по-другому… Просто не знаю, смогу ли я справиться с этим сейчас… — И всё же ты хочешь знать, как я воспринимаю тебя, независимо от этого…? Сода открыл рот, чтобы ответить, но Гандам снова прервал его. — У нас зарождаются какие-то отношения… Романтические? Я не уверен… Несмотря на то, что я доволен нашими последними достижениями в налаживании связей, я лично не считаю, что мы должны брать на себя какие-либо официальные обязательства по личным причинам, а также из-за твоей собственной нерешительности… Сода тщательно обдумал это. Это не было отказом, но и не совсем согласием тоже. Хоть Сода и никогда не думал, что за одну ночь это перерастёт в романтические отношения, Гандам, похоже, твёрдо решил не доводить дело до этого только потому, что у них был совершенно трезвый секс в гостиничном номере. Романтические отношения с Гандамом? Его сердце сжалось при этой мысли. Был ли он разочарован? Это то, чего он хотел от всего этого? Он не совсем понимал. Всё, что он знал наверняка, это то, что он не хотел, чтобы другие знали. Однако это решение не означало, что он больше никогда не будет иметь близких отношений с Гандамом, и это заставило его ненадолго задуматься. — Казуичи… Твоё молчание говорит само за себя. От этих слов Сода отпустил руку Гандама и инстинктивно зачесал волосы с затылка. — Хах… Извини… Я просто… размышляю… — Хм. Могу сказать… У тебя такое странное лицо, когда ты так делаешь. — Правда? — Сода вдруг снова почувствовал себя неловко из-за своего внешнего вида, он забыл, что Гандам изучал его, понятия не имея сколько времени. Похоже, он не разделял всех его мыслей. — Возможно, ты ожидал другой реакции на мою позицию по поводу наших отношений? Сода вспыхнул и покрутил пальцами. — Э-э… Ну… Нет, всё в порядке, просто… Прошлая ночь будет… последним и единственным разом? Гандам почти смущённо моргнул. — Я надеюсь, что нет… Если только это не твой выбор…? Сода снова встретился с глазами животновода, и его сердце дрогнуло. Гандам улыбался, совсем чуть-чуть. Этот человек был известен тем, что преувеличивал свои смешки и ухмылки, и можно было подумать, что эта улыбка означает меньшую эмоцию; но Сода знал лучше, это была искренняя улыбка, которую он изо всех сил пытался скрыть, спрятать своё истинное счастье. Можно было даже сказать, что он ликует, несмотря на усталость, сковывающую его взгляд. Сода почувствовал внезапную волну сочувствия к этому человеку. Внезапное и новое чувство, которое сбило его, словно автобусом. Он точно знал, когда они разделили этот момент вместе, что не мог заставить себя действовать эгоистично, он не мог бросить Гандама. Несмотря на свою трусость, он должен был попытаться, он собирался сделать всё возможное, чтобы защитить его от Джунко любыми средствами. — О… — Сода наконец вспомнил. — Можно… получить твой номер? Не думаю, что он был у меня. Гандам уставился на него, а затем медленно протянул руку ладонью вверх, чтобы Сода мог вложить в неё свой телефон. Животновод начал печатать, в то время как механик пытался сдержать свои подёргивающиеся ноги. — Я должен предупредить тебя заранее, я обычно не проверяю своё сотовое устройство регулярно… У некоторых из вас, людей, есть то, что вы называете «больной темой» по этому поводу. Сода усмехнулся и забрал свой телефон обратно, уставившись на новый контакт, всё ещё безымянный. — Всё в порядке… Я подумал, что должен на всякий случай иметь его… Я бы тогда просто позвонил тебе при настоящей чрезвычайной ситуации. Гандам не ответил, но уголки его рта слегка приподнялись. Они молчали, Сода хотел, чтобы это длилось дольше, пока из его телефона не раздался тихий звон. Опять Соня, полагаю. В этот момент улыбка Гандама исчезла, и он отвернулся, а рот Соды приоткрылся, когда он увидел засос на его молочной шее, пурпурный, как и шарф, который его скрывал. Он нервно сглотнул, когда Гандам снова заговорил. — Это транспортное средство начинает казаться смертельной змеиной катушкой, в моих интересах было бы поскорее уйти. — Хорошо… Да, — Сода покраснел, а Гандам тепло улыбнулся в ответ, прежде чем они оба одновременно открыли двери и вышли из машины. Сода возился с воротником своей рубашки, в то время как Гандам стоял напротив в открытой пасти гаражной двери. — Я буду искать Кошку, твоё присутствие может быть необязательным, если ты не считаешь, что в данный момент можешь вынести достойную ругань? Сода вдохнул поток горячего воздуха. — Поговорю с ней позже, я просто хочу немного расслабиться… Привести в порядок комбинезон… — он поднял одежду и оглядел своё рабочее место. Ему действительно нужно было привести себя в порядок… Он замер, услышав приближающиеся тихие шаги, поднял глаза и увидел, что Гандам теперь стоит прямо перед ним. Стиснув зубы и глядя налево. — Я также чувствую необходимость освежиться… Моё лицо кажется обнажённым без амуниции… — сказал он, неуверенно подняв руку, чтобы провести по своей щеке. — Так вот как ты это называешь? — Сода усмехнулся, пытаясь встретиться с ним взглядом. Гандам только посмотрел себе под ноги и нахмурился, хотя и игриво, что разожгло тёплое чувство в груди механика. — Просто я не понимаю, как ты можешь каждый день просыпаться так рано и наносить весь этот макияж… — А ты разве не украшаешь свою форму? — заговорил Гандам, подняв руку, чтобы погладить Соду по щеке, и надавил большим пальцем на плюшевую кожу, чтобы лучше рассмотреть его глаза. — Это ведь контактные линзы, не так ли? Лицо Соды вспыхнуло от пристального взгляда и теплоты прикосновения, он прислонился щекой к ладони и улыбнулся. — Да, но они ещё отпускаются по рецепту. Мне нужно, чтобы они видели, что я к этому привык. — Я никогда не знал, что тебе требуется визуальная помощь. — Видел бы ты меня в очках, я выгляжу нелепо. Сода не осознавал, насколько непринуждённо они прильнули друг к другу в этот момент. Гандам теперь был в нескольких дюймах от его лица, а он не чувствовал необходимости бежать, не ощущал пота, начинающейся паники. Он просто вздохнул и позволил себе погрузиться в прикосновения, подняв руку, чтобы сжать основания пальцев Гандама. — Возможно, в какой-то момент… — Уверен, что хочешь так сблизиться со смертным и увидеть все мои… нелестные стороны…? — Большая часть человечества нелестна, хотя в сравнении я нахожу детали, которые они скрывают, гораздо более привлекательными, чем то, что представлено естественным образом, на самом деле это довольно досадно… Сода охнул, теперь их разделяли всего несколько сантиметров, и его сердце гулко колотилось в грудной клетке. — Ты и твой… странный взгляд на человечество, чувак, — он оборвался на полуслове, отвлекаясь на приоткрытый рот Гандама. А затем их губы соприкоснулись, мягкие и непорочные, с гораздо большей координацией, чем ожидалось, зависая на мгновение, а затем растворяясь друг в друге. Рука Гандама, ранее ласкавшая механика, теперь лежала на его шее, а другая рука нашла утешение на его левом бедре. Сода вздохнул, слегка наклонив голову и ожидая скорого отстранения, но Гандам не замедлил темпа, и в довершение ко всему дёрнул за корни розовой шевелюры и притянул его голову ближе, прижав их лица друг к другу. Сода чуть не задохнулся, но решил, что к чёрту, и обхватил Гандама за плечи, втягивая их тела в переплетение отчаянной потребности друг в друге. Это определённо было задумано как быстрый поцелуй, но по какой-то причине они не могли остановиться. Гандам особенно удивил Соду своей почти резкой нетипичностью. Животновод целовался с ним в академии, на его рабочем месте. Из всех возможных мест это казалось совершенно чужим и слишком реальным по сравнению с фантазиями прошлой ночи. — Нх, — Сода подавил слабый звук, когда Гандам ненадолго отстранился, чтобы пососать его нижнюю губу. Механик вцепился в ткань плеча, чувствуя, как его позвоночник слегка изгибается от силы нападения Гандама на его рот. — Гандам… Я…— прошипел он между стиснутыми зубами, прежде чем еще один целомудренный поцелуй коснулся уголка его рта. Их бёдра прижались друг к другу на короткое время, и Сода забеспокоился, что скоро они закончат тем, что будут трахать друг друга через одежду, если один из них не- Тихий звук приближающихся шагов вернул их обоих к реальности, и этого было достаточно, чтобы они отпрянули друг от друга с огромной скоростью. Сода на мгновение пошатнулся, но тут же принял вертикальное положение, он посмотрел на ошарашенное лицо Гандама как раз в тот момент, когда знакомая фигура Сони появилась из-за угла гаражной двери. Она выглядела обиженной, но механик не думал, что она застала их целующимися. — Вот вы где! — она бросилась к ним и тут же метнулась к изумлённому Гандаму. Его щёки порозовели, но он быстро взял себя в руки. — Я ужасно волновалась, но я так рада, что вы оба здесь, я… — она внезапно ощетинилась и отстранилась от покрасневшего Гандама, сверля взглядом то его, то Соду. — Почему на всех семи континентах ни один из вас не ответил на звонки вчера вечером? Я, наверное, звонила по меньшей мере сотню раз! — Сотня — это довольно много, Соня, — Сода нервно усмехнулся, почёсывая затылок. Она указала на него пальцем. — И, очевидно, этого было недостаточно… Взгляд Сони внезапно вернулся к Гандаму, и она ахнула, протянув руку, чтобы погладить его по лицу. — Гандам? Это что, синяки я вижу у тебя на лице? Что случилось? Гандам вздохнул и мягко отодвинул Соню за плечи, она уставилась на него большими голубыми щенячьими глазами, затуманенными беспокойством. — Дорогая, Кошка, — его голос был низким и глубоким, — я искренне извиняюсь за своё внезапное исчезновение, я был расстроен затруднительным положением, в которое попал, и забыл связаться с тобой, однако, как ты уже знаешь, это отчасти связано с тем, что мне не нравится вести серьёзные разговоры по сотовому, я предпочёл бы скорее поговорить с тобой лично. Она посмотрела на свои ноги и кивнула. — Да, я понимаю, если вы не против, тогда я хотела бы поговорить с вами обоими сейчас, особенно с Гандамом, я так волновалась, вы знаете, я презираю, когда вот так вот исчезают. Гандам повернулся к Соде, а затем снова к Соне. — Хоть я и понимаю твою заботу о нас обоих, и я не хочу причинять тебе ещё больше неудобств, но полагаю, что Казуичи предпочёл бы вернуться в своё общежитие, чтобы отдохнуть. Он был моим водителем на целый день, и я вполне способен передать тебе информацию самостоятельно. Соня надулась и уставилась на Соду, который отшатнулся от её обвиняющего взгляда. — Я правда не против, я… — Нонсенс, — раздался гулкий голос Гандама. — Возвращайся в свои покои, у тебя была долгая ночь, я ожидаю, что к этому времени ты будешь хорошо отдохнувшим. Спина Соды выпрямилась настолько, насколько она могла выпрямиться в этот момент. Он встретил холодный взгляд Гандама, тот был суров, и у механика не было сил спорить сейчас. Животновод был прав, Сода хотел вернуться в своё общежитие, и он сказал Гандаму, что так и сделает. Однако чувство вины неизбежно вернулось, как только он увидел расстроенное лицо Сони. Ему хотелось следовать за ней, как отчаявшийся потерянный щенок, всякий раз, когда она входила в комнату. Он всё ещё ненавидел подводить её, и небольшая часть его нервничала из-за того, что они с Соней могли сговориться. Но, вопреки своим обычным манерам, он кивнул в знак согласия. — Да, думаю, ты прав… Я должен вернуться… проверить Фуюхико. — Хорошо… Что ж, тогда отдыхай, Казуичи, — согласилась Соня, медленно моргнув. Как только Гандам и Соня отвернулись, Сода решил уйти. Животновод не оглянулся. Сода коснулся своих губ, наслаждаясь тем внезапным поцелуем. Несмотря на растущее беспокойство по мере приближения к общежитию для мальчиков, этот поцелуй ещё раз подтвердил, что их вновь обретённая близость не была на один раз. Во рту у Соды было горячо, и он не был уверен, от чего это произошло — от волнения или от возбуждения. Немного торопливо он отпер дверь и медленно вошёл в свою комнату. Его охватило облегчение, которое сразу же исчезло, когда его встретили громкий стук и пронзительный голос Фуюхико. — Где, чёрт возьми, ты был?! Сода не успел подготовить ответ, а невысокий светловолосый парень набросился на него, втащил внутрь комнаты и закрыл за ними дверь. — В одну ночь! В одну ночь ты решил сбежать, не отвечать на звонки и не давать абсолютно никаких объяснений, просто невероятно, чёрт возьми, — Фуюхико расхаживал взад-вперёд по середине комнаты, он не казался слишком сердитым, но его резкий голос говорил об обратном, и это заставило Соду вздрогнуть, прежде чем он взял себя в руки. Розововолосый вздохнул и поднял руку, потерев защемлённый нерв в задней части шеи, измученный стрессом и, вероятно, неправильным сном. — Не знал, что ты моя нянька… Я имею право идти, куда хочу, я взрослый человек… Сода прошёл мимо своего кипящего от злости соседа по комнате, чтобы забрать из ванной пакет с бельём и стиральный порошок, планируя постирать свою одежду при первой же возможности. — Не умничай, блять, просто неудобно, когда Соня или кто-то ещё стучит в мою дверь в 2 часа ночи, пытаясь найти тебя и мешая мне спать! — Фуюхико фыркнул за дверью, а когда Сода вышел из ванной, то увидел его теперь стоящим со скрещенными руками. — Мог бы, по крайней мере, написать мне или что-то в этом роде… Я не твоя нянька, но мы оба знаем, что ты НИКОГДА не покидаешь кампус, мы проверяли твою мастерскую и всё такое, тебя как будто похитили или что-то в этом роде… Я был близок к тому, чтобы позвонить в службу безопасности кампуса. Сода не мог удержаться от улыбки. — О, ты беспокоился за меня? И Соня тоже. Лицо Фуюхико исказилось от презрения, и он быстро ткнул механика кулаком в плечо. — Ай! Чувак. Сода зашипел и потёр больное место, в то время как блондин что-то пробормотал себе под нос, прежде чем опуститься на край своей кровати. — Для тебя это просто так не характерно… Что ты сбегаешь с Гандамом… Всю ночь никаких сообщений после обещания Соне, что вернёшься… Заставляешь её расстраиваться и волноваться, ты что, не любишь её, что ли…? Зачем ты заставил её пройти через это? Ты больной? Сода покраснел и отвёл взгляд. — Я просто… Я не знаю… Я просто хотел сходить куда-то, сделать что-нибудь… Фуюхико приподнял бровь. — Ты хотел сходить куда-то… Сода молчал. — С Гандамом? Сода вздохнул, понимая, что Фуюхико сейчас выпытывает у него объяснения, и его стирке придётся подождать. Он сел на край своей кровати и разлёгся, положив мешок для белья на ногу. — Да… Я ушёл на всю ночь с Гандамом. Фуюхико фыркнул на его словах. — Ты знаешь, как это странно? Я знаю, что шутил о том, что вы двое друзья, а на деле, Казуичи, вы двое — соперники, но я ещё не знаю, какой мотив ты выбрал, чтобы быть с ним целый день, а не возиться со своими побрякушками или посылать любовные письма Соне, но меня это пугает. Ты что-то планируешь? Ты же не собираешься его убивать, правда? Сода яростно замотал головой. — Нет, нет, нет, ты всё неправильно понял. Понимаешь, я просто… Он взял себя в руки и попытался придумать что-нибудь правдивое, что не слишком выдавало бы его чрезмерные сложности отношений с Гандамом. — Гандам исчез накануне вечером, и Соня попросила меня найти его. Поэтому я согласился. Выражение лица Фуюхико немного расслабилось, принимая более подходящий для механика мотив угодить Соне, но он молчаливо призывал его продолжать. — Я так и сделал, но потом Гандаму понадобилось отвезти его в какую-то клинику для животных, потому что его ручная ящерица заболела… И я опять согласился. Фуюхико нахмурил брови. — Ты добровольно отправился в путешествие… С Гандамом… Ты действительно больной. Сода усмехнулся. — Просто позволь мне объяснить. Всё было не так уж плохо… Мы встретили Миу и нескольких её друзей в городе, и она пригласила нас в ночной клуб… Мы слишком напились и поэтому не вернулись, теперь доволен? — закончил Сода и встал, устав от упрёков Фуюхико по поводу его предполагаемого самочувствия. Блондин не ответил, а просто пожал плечами и откинулся на спинку кровати, закинув руки за голову. — Это почти то же самое, что и Соня сказала… Ну… Кроме того, что ты напился до потери сознания, и клуба… Его лицо снова сморщилось в задумчивости. — Это всё ещё странно… Но если вы сейчас правда друзья с Гандамом, почему ты продолжаешь избегать этого слова… Вот почему я такой подозрительный. Ты же знаешь, я очень проницательный, — Сода нервно сглотнул, но ничего не ответил, и Фуюхико переместился, чтобы положить голову на свои колени. — И всё же, какова твоя цель? Подружиться с врагом? Или, может быть, ты пытаешься отдалить его от Сони, узнав все его тёмные секреты? Проникнуть в его самое слабое место… А может, ты искренен, но что бы это нахуй ни было, если это с плохими намерениями, он узнает, и это не будет хорошо для тебя. Сода почти кипел от досады. — Чёрт возьми, Кузурю, это не так! — конечно, он не мог рассказать Фуюхико про своё реальное алиби и действиях с Гандамом, это было бы слишком для парнишки. Но он не мог просто наступать на грабли, избегая того факта, что да, он стал больше общаться с Гандамом, и было очевидно, что это уже не только по школьным причинам. Сода сдался. — Хорошо, хорошо… Теперь я дружу с Гандамом… Иногда мы ладим, и я не пытаюсь получить информацию о нём, клянусь, мне просто надоело всё время ссориться. В любом случае, пришло время отойти от этой жалкой драмы соперников. Фуюхико издал звук, похожий на раздражение. — Ладно, я тебе верю… Но это всё равно чертовски странно… Сода вздохнул и снова взял стиральный порошок и бельё. — Окей… Отлично… А теперь, если ты меня отпустишь, мне нужно постирать кое-что… Фуюхико только проворчал. — Да… Послушай, мне всё равно, куда ты пойдешь, просто… Возьми свой чёртов телефон, когда я буду звонить тебе в следующий раз… или хотя бы напиши ответ. Сода насмешливо передразнил голос соседа про себя, развернувшись, чтобы выйти за дверь. — Обещаешь мне, Казуичи? Сода сделал долгий выдох, его рука зависла над дверной ручкой. — Ага… Я обещаю. — О, ещё кое-что… Сода довольно драматично развернулся, безвольно свесив руки перед собой в притворном раздражении. Фуюхико выпрямился в своей постели. — Овада устраивает вечеринку в следующие выходные, хочешь прийти? Можешь пригласить Гандама, если хочешь, — он слегка ухмыльнулся. Сода нахмурился, услышав последнюю часть предложения, но предпочёл проигнорировать её. — Нам… запрещено устраивать вечеринки в кампусе. Блондин закатил глаза. — Это будет пляжная вечеринка, Мондо арендовал пляжный домик или что-то вроде этого на конце острова. Преподаватели тоже в курсе, и они не против, если мы уберём потом за собой. Он хотел, чтобы я спросил тебя, и я спросил, так что ответь мне прямо, ладно? Сода что-то проворчал и посмотрел себе под ноги. — Да, хорошо, думаю, я пойду… — И спросишь Гандама тоже? Потому что я ему не скажу. — Боже, да… я спрошу и у Гандама, — застонал Сода, раскачивая свой мешок с бельём взад-вперёд. — Я могу идти? Ты как будто держишь меня в заложниках. Блондин отмахнулся от него и снова посмотрел на свой телефон. Хотя он, казалось, молча забавлялся раздражённой вспышкой Соды. Розововолосый воспринял это как знак, что они закончили, и облегчённо вздохнул, открывая дверь. — Я вернусь… Дверь за ним снова закрылась, и он направился в подвал, где в дальнем углу была спрятана прачечная, в воздухе пахло сушёными простынями и моющим средством с ароматом лаванды. У Соды немного защипало в глазах, а нос закладывало от резкости воздуха. Он нашёл пустую стиральную машину и лениво начал забрасывать в неё свою одежду. Хотя Фуюхико мог быть суровым, механик знал, что тот действительно заботился о нём. Он полагал, что это в его характере как будущего босса мафии — заботиться о благополучии своих союзников и всегда проверять их. В этом плане он был почти как мать родная. Сода фыркнул про себя, зная, что Фуюхико треснет его, если он скажет это вслух. Он не знал, скажет ли он когда-нибудь Фуюхико всю правду. Он не знал, сможет ли сосед справиться с этим или даже поверить ему, если уж на то пошло. От этой мысли у Соды тоже перехватило горло от смущения. Пока у них с Гандамом не было романтических отношений, Сода не думал, что кто-нибудь узнает… Кроме, возможно, Сони прямо сейчас… Механик закончил складывать бельё и установил таймер на своём телефоне. Он посмотрел на верхние окна подвального этажа. Солнечный свет лился сквозь стекло, и он пожалел, что не может заглянуть за преградой земли пляж, где, как он предполагал, разговаривали Соня и Гандам. Но он не собирался прерывать их разговор, к тому же ему нужно было подготовиться к тому, что Джунко собиралась ему устроить. — Чёрт, — сказал он вслух, сердцебиение участилось, когда эта мысль пришла ему в голову. Она попросила его написать ей на закате… эээ, точнее, после? Он не мог точно вспомнить, но в любом случае это была глупая просьба. Конечно, он не собирался вступать в контакт первым, на самом деле он намеревался дождаться, пока она спустится вниз, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, дёрнет его за ухо, если понадобится, и протащит по грязи, не то чтобы она не знала, где он был. Он так и сделал. Хотя и не без покалывающего чувства страха. Ещё раз проверив Фуюхико, он решил, что ему следует потратить оставшееся свободное время на починку мотоцикла Мондо. С тех пор как Мондо принёс его сюда, бедную побитую штуковину лишь несколько раз подпирали и осматривали. Кусок металла был почти забыт в мастерской с того момента, как инцидент с хомяком завёл механика словно в кроличью нору, где он связался с Гандамом Танакой. Байкер, видимо, тоже забыл о нём или был очень снисходителен, учитывая, что он всё же пригласил Соду на свою пляжную вечеринку. Сода нахмурился, не уверенный, что Гандам согласится пойти с ним: в последнее время парень стал гораздо более открытым, но он мог быть непредсказуемо замкнутым. Он решил разобраться с этим позже. Пытаясь сосредоточиться, он взял инструменты и начал работать над мотоциклом. По мере того как солнце приближалось к горизонту, а тени от деревьев и предметов становились всё длиннее и длиннее, Сода впал в редкое состояние спокойствия. Починка мотоцикла, бездумное пачканье в масле и пыли… действительно расслабили его. Он обещал Гандаму, что будет отдыхать, но знал, что в основном будет беспокоиться о Джунко. А занимаясь любимым делом, он чувствовал, что может действительно очистить свой разум, время правда летело незаметно, и не успел он оглянуться, как уже починил последнюю шпору и стоял у входа в свой гараж, тёмно-красные и оранжевые цвета окрашивали его спину, пока солнце опускалось за деревья. Он провёл рукой в перчатке по вспотевшему лбу, взял бутылку с водой и вышел на улицу. Сделав глоток, он сел на траву, купаясь в лучах радости от того, что наконец-то сделал что-то важное. Время было уже немного после заката, а Сода всё ещё не связался с Джунко. Он взглянул на свой телефон. Никаких сообщений. Он бы дал этому моменту немного больше времени. Прошло 20 минут, и солнце уже давно зашло, уступив место тёмно-синему ночному небу. Сода вздохнул про себя. Может, она всё-таки не придёт сегодня. Может, он вышел сухим из воды. Однако эта ведьма до сих пор угрожала жизни Гандама, к этому нельзя было относиться беспечно. Сода нервно сглотнул, представляя себе все наихудшие сценарии того, что повлекут за собой её угрозы. Несмотря на свои опасения, механик должен был мыслить реалистично. Гандам был силён; он выбил дерьмо из какого-то парня для Соды и щеголял своей тёмной пугающей аурой как ни в чем не бывало, иногда он пугает Соду до чёртиков, но это мало о чём говорит, учитывая, что большинство вещей пугают его. Забыв о собственной трусости, он был совершенно уверен, что Гандам сможет выстоять против всего, если дело дойдёт до столкновения с Джунко. Однако это не полностью успокоило его нервы, потому что, в отличие от Гандама, в Джунко было что-то не так, что-то, что действительно заставляло его чувствовать себя тревожно, даже когда она не была враждебной. У Соды всегда было очень тонкое чутьё, когда дело касалось людей, и тот дискомфорт, который он испытывал рядом с Гандамом, был далёк от того, что он чувствовал к розововолосой девушке. Сода скорчился в траве, бегло осматривая деревья в поисках светлячков. Он предположил, что Гандам сейчас вернулся в свое общежитие, как и Соня. Была ранняя ночь, и ему удалось ускользнуть от Джунко, но на всякий случай. Сода поднялся на ноги и повернулся к мотоциклу, который он закончил, любуясь своей работой, прежде чем закрыть дверь гаража и запереть на ночь. Я схожу за бельём, а потом проверю Гандама… На всякий случай. Когда он вернулся в общежитие, было жутко тихо, каждый шаг вниз по грязной белой лестнице отдавался эхом вокруг, окутывая его очень резкой тишиной. Это было странно, учитывая, что на самом деле было не так уж поздно, хоть несколько человек должно было быть здесь? Сода добрался до прачечной, открыл дверцу сушилки и фыркнул, потому что его одежда больше не была приятной и тёплой, она слишком долго пролежала в сушилке. Он начал вытаскивать кучу и складывать в корзину. Механик вздохнул с облегчением, когда достал последний носок и отступил назад, чтобы закрыть дверцу сушилки. — Ты правда верил, что можешь просто игнорировать меня? — Господи, блять! — закричал Сода, захлопнув дверцу сушилки с гораздо большей силой, чем намеревался. Он резко развернулся и опрокинул корзину для белья, ругаясь и барахтаясь, его взгляд упал на знакомую фигуру с двумя розовыми хвостами, скрещенными руками и хмурым взглядом. — Джунко, — зашипел он, сердце всё ещё колотилось в груди. Она пристально смотрела на него сверху вниз, так как он сгорбился над своей брошенной одеждой и дрожал, как осиновый лист. — Невежливо отменять планы, не поставив в известность другую сторону, — её глаза сузились, и она расправила свои руки. Сода быстро подобрал с холодного пола разбросанную одежду, прежде чем снова впиться взглядом в неё. — Знаешь… Это грубо шантажировать кого-то и заставлять встретиться в определённое время после того, как загнала его в угол на лестничном пролёте, — заведовал он, схватил корзину и встал в полный рост. Она несколько мгновений смотрела на него, прежде чем разразиться сухим смехом. — Возможно, у тебя всё-таки есть яйца, хотя это на самом деле мало о чём говорит, учитывая, что в последний раз, когда я тебя видела, ты был полуголым и рыдал навзрыд… — хихикнула она, держась за бока, как будто это была самая смешная вещь на свете. Сода усмехнулся и сделал шаг назад. Конечно, с моей грёбаной удачей она вломилась в общежитие, хотя, думаю, я вроде как это предвидел. Но как она вообще оказалась здесь, в прачечной? — Какого хрена ты вообще здесь делаешь, как ты сюда попала? Джунко застонала и согнула левую ногу, расположив её на чёрный материал правого ботинка. — Что? Думал, ты сможешь сбежать, если просто проигнорируешь меня? Я готовилась в конце концов выследить тебя, но не ожидала, что это будет так просто. Я предполагала, что ты в самом деле мог струсить и сбежать куда-нибудь. Поверь мне, я так же удивлена, увидев тебя здесь, как и ты. Сода проворчал, а она отвернулась, язык её тела сейчас был слишком непринуждённым, пока она осматривала стены, совершенно не защищённая. — Мне труднее доверять тебе, чем удивляться, — съязвил он. — Ой, заткнись, умник чёртов. Она сделала шаг вперёд и указала на него заострённым ногтем, её лицо улыбалось, но её поведение было каким угодно, только не приветливым. — Не дерзи мне, пока у тебя не хватит наглости постоять за себя. Думаешь, сможешь остановить меня? Сода нервно сглотнул, но стоял на своём. — Т-ты не дала мне никаких причин бояться тебя, кроме пустых угроз, что если я не захочу тебя слушать? По словам Гандама, он уже много лет имеет дело с EXO. Что ты можешь сделать такого, с чем он не сможет справиться? Самодовольная ухмылка Джунко исчезла, и она опустила руку на бок. — Что я могу сделать? — она сделала ещё один шаг вперёд. — Что я могу сделать? Ты не поверил мне, когда я сказала, что Таро хотел бы насадить на пик голову Гандама? Отлично. Как насчёт того, что его люди, проезжая мимо кампуса, могли бы затолкать его в кузов фургона, чтобы его больше никогда не видели, или один из них мог бы подсыпать немного яда в его еду? Есть много-много способов, которыми они могли бы позаботиться о нём, если бы когда-нибудь узнали, и я могу заверить тебя, что студент, который затевает драки с известными членами банды, в конечном итоге окажется в худшем положении. Она подчеркнула свои слова, сжав кулак в другой ладони. — И я действительно не думаю, что ты хочешь нести за это ответственность… Просто потому, что ты не захотел меня выслушать. Сода начинал раздражаться, но колебался. — Что тебе от этого будет? Почему бы просто не сказать Таро, чтобы он пришёл сюда и взял дело в свои руки… Джунко постучала ногтем по виску и замурлыкала, как будто изображая глубокую задумчивость. — Для меня в этом нет ничего особенного, но мелочи всегда имеют значение. Прежде чем Сода успел заставить её объяснить подробнее, она снова начала бессвязно болтать. — Просто дело в том, что это укрепляет мою продолжительную занятость, я нахожу информацию, я эксплуатирую людей ради богатства, а Таро… Ну, Таро один из тех людей, которым нужно больше информации, чтобы уничтожить своих врагов, но пока он не знает конкретно личность Гандама, а я всё ещё могу загребать деньги, давая тонкую информацию тут и там, — она снова улыбнулась. — Не говоря уже о том, что ты не представляешь, как мне нравится иметь власть над тобой, над Таро и над жизнью Гандама, просто если я решу что-то сказать, или даже если мне станет скучно. Она рассмеялась, хотя это прозвучало натянуто, как будто она сама не могла поверить, насколько порочной была. — Хорошо. Я понимаю, ты ужасный человек, что конкретно ты хочешь, чтобы я сделал? Потому что у меня нет никакой грёбаной информации, которую я мог бы тебе дать. — В том-то и дело, тебе не обязательно рассказывать мне все его грязные маленькие секреты, держи это дерьмо при себе… Единственная информация, которая мне нужна — это когда Гандам принесёт новое экзотическое животное, которое он украл у Таро. Я просто хочу, чтобы ты сказал мне, и я найду зверушку для Таро вместо него… Он получит то, что хочет вернуть, я получу то, что хочу, а вы с Гандамом будете жить долго и счастливо или что-то в этом роде. Сода помотал головой, как ему показалось, в миллионный раз. — Только не… Не так, потому что я не могу так поступить с Гандамом, он очень заботится об этих животных и возвращает их в безопасное место. — Ой-ой-ой, ты правда так сильно заботишься о тупых животных? Больше, чем о собственной жизни или жизни Гандама? Просто сдавайся или убегай, вот твой выбор. Она даже не допускает мысли, что мы могли бы сбежать вместе или, возможно, дать отпор. Хотя что мы вообще можем сделать против такой якобы многочисленной банды, а убежать — значит сдаться… В любом случае, нам конец. Мне конец. Его краткое обещание самому себе защитить Гандама обернулось неприятными последствиями: он хотел защитить его, но хотел сделать это так, чтобы не причинять ему неудобств, не свести на нет всю его тяжёлую работу. Это было трудно. Одно из самых сложных решений, которые ему приходилось принимать. — Я… Как ты вообще хочешь, чтобы я… рассказал тебе о животных? Как ты вообще их найдёшь? Или зачем я тебе вообще нужен? Если Таро знает, что его животное пропало, значит, оно будет в мастерской Гандама или где-то в академии. Сода понял, что поставил её в тупик, но, конечно, у неё была причина держать его на цепи. — Я думала об этом, но… Ты никогда не знаешь наверняка. Я не знаю, как он содержит животных, если он заминировал клетки или спрятал их глубоко в недрах этого богом забытого универа, он также может отослать их, пока не стало слишком поздно, а я должна знать, куда и как он их отправляет, чтобы я могла отследить их снова. Плюс, не стоит рисковать собственной безопасностью, прочёсывая академию в поисках животного, которое я могу и не найти, а также рисковать столкнуться с кем-то, кто не воспримет моё присутствие слишком просто. Мне нужен кто-то внутри и рядом с целью, кто значительно облегчит мне жизнь и работу. Я никогда не недооценивала Гандама, он хорош в своём деле, но как только он проникнет внутрь, его будет легко уничтожить. Сода усмехнулся. — Смелое утверждать, что я забочусь о твоей безопасности, учитывая, что ты прямо сейчас отшиваешься в мужской прачечной… Она едва заметно улыбнулась. — Туше, хотя сегодня вечером никто не выйдет, чтобы увидеть меня, так что они никогда тебе не поверят… Думаю, ты был единственным, кто пропустил большое собрание снаружи, какой-то костёр. Сода нахмурил брови. Было собрание? Поэтому никого не было здесь? Прошло несколько секунд, пока механик обдумывал это, а она стояла, положив руки на бёдра и ожидая, что ответит парень. — Так… как, по-твоему, я должен достать для тебя этих животных? Она пожала плечами. — Выясни это сам, я буду поддерживать контакт- — Ты сумасшедшая, если думаешь, что я дам тебе свой номер телефона или какую-то свою информацию, — смело прервал её Сода. Джунко выглядела так, словно у неё вот-вот лопнет кровеносный сосуд, и Сода тут же пожалел о своём выборе слов, пока её черты лица не смягчились. — Конечно, ты не станешь… Я уже пыталась однажды вразумить тебя, и посмотри, к чему это привело — к зловещему разговору в прачечной в подвале. Тебе не нужно давать мне свою личную информацию, потому что я сама найду её, легко и просто, и ты будешь знать… Будешь знать, что тебе от меня не уйти, — она сделала шаг вперёд, так что они оказались бок о бок, и взглянула на него с быстрой вспышкой бледно-голубого цвета. — Ты будешь делать то, что я скажу. И я не должна снова сообщать тебе о последствиях, Казуичи… Он с трудом сглотнул, когда она проскользнула мимо него, дёргая словно за невидимые нити, как будто разворачивая его тело, распутывая его. — Теперь я пойду, у меня есть более важные дела, — она посмотрела вверх и вниз, изучая язык его тела. — Извини, что бросаю или что-то в этом роде. И с этими словами она исчезла, вылетев из прачечной с тихими шагами по лестнице. Соде потребовалось несколько мгновений, чтобы его сердце успокоилось, а затем он побежал, побежал с корзиной чистой одежды, как чёртов идиот, вверх по лестнице и за дверь. Небо было тёмным, и слышалось тихое щебетание ночных насекомых, но вокруг не было ни души. Она уже ушла, вот так просто. — Чёрт побери! — крикнул он в небо, чуть не выкинув бельё на улицу. Несмотря на то, что он кипел от разочарования, страха и стресса, он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, и в конце концов поплёлся обратно вверх по лестнице в свою комнату. Фуюхико не было. Вероятно, на том собрании, о котором говорила Джунко. Он переоделся, немного умылся, снял контактные линзы. Брызги холодной воды на его липкое от пота лицо мало помогли ему успокоиться. Она фактически шантажировала его, а он ничего не мог поделать. Он мог рассказать Гандаму, но если она узнает об этом, всё может закончиться. Гандам может больше никогда не доверять ему даже за то, что он попал в эту ситуацию. Он знал, чем рискует, знал, что ему конец. Он также знал, что должен попытаться выбраться из этой запутанной ситуации. Так жить сейчас было нельзя, и он не собирался полностью подчиняться её требованиям. А пока что ему придётся быть уступчивым с Джунко, чтобы она, по крайней мере, могла поверить, что он находится под её контролем. Сода подошёл к окну с той стороны, где стояла кровать Фуюхико, и выглянул наружу. На площадке, где студенты иногда обедали на улице, горел костёр. Там собралась кучка людей, хотя с этого ракурса он не мог разглядеть никого конкретного. Он вздохнул, длинным и неровным стоном, и вернулся к своей кровати, чтобы лечь. По какой-то причине он действительно хотел написать Гандаму, он не был уверен, что это улучшит ситуацию, но он чувствовал, что ему это нужно. Хотя бы для того, чтобы отвлечься. Он включил свой телефон и набрал сообщение на неназванный номер. Ты тоже на вечеринке у костра? Удивительно, но Гандам прочёл это всего через 5 секунд после отправки. Однако ему потребовалась минута, чтобы ответить. 81+466-126-6871 печатает… 81+466-126-6871: Я был там недолго с Кошкой, но сейчас я вернулся в свои покои. Почему? Сода уставился на экран, внимательно изучая номер Гандама, прежде чем перейти в раздел редактирования, чтобы изменить его. Он улыбнулся новому имени и быстро напечатал ответ. Просто любопытно. Не думаю, что меня пригласили >_< … 🐹Гандам🐹 печатает… 🐹Гандам🐹: Я тоже, полагаю, что эта информация была нам передана, пока нас не было прошлой ночью… Однако это было всего лишь странное сочетание запекания побочных продуктов животного происхождения на открытом огне, не обязательно то, ради чего я планировал задержаться надолго. Сода хихикнул вслух, представив, как Гандам с ужасом наблюдает за тем, как его одноклассники жарят мясо и зефир на огне, как будто это самая абсурдная вещь, которую он когда-либо видел. Типа барбекю? 🐹Гандам🐹: С плохой организацией, возможно. Я не возражаю, когда другие едят животных, но должно быть грехом — бросить часть бычьего тела на землю, заявить, что грязь — это приправа, а затем продолжать её употреблять… Абсолютно гнусно… Теперь Сода неудержимо ухмылялся, животновод, должно быть, правда был возмущён, раз был так разговорчив через текст и зайдя так далеко, что рассказал об этом Соде. Дай угадаю, Аканэ? 🐹Гандам🐹 печатает… 🐹Гандам🐹: Умная догадка, на самом деле это был Момота, Аканэ намеренно уронила свой кусок в грязь. Сода расхохотался. Он не был до конца уверен, говорит ли Гандам правду или просто дурачится с ним, высмеивая его одноклассников. Как бы то ни было, это эффективно изменило настроение механика. Я определённо вижу, как это происходит… Сода на мгновение задумался, затем набрал ещё один вопрос. Так о чём именно вы с Соней говорили? Его сердце нервно забилось, когда Гандам прочёл это. Он ответил не сразу. 🐹Гандам🐹 печатает… Сода наблюдал, как он начинал печатать снова и снова, а затем и вовсе остановился. Он хмыкнул. Неужели он не хочет говорить об этом? Его раздражает, что я заговорил об этом? Сода уронил телефон на грудь после нескольких мучительных минут, потолок стал фокусом его взгляда, когда он погрузился в туманное созерцание. Вдруг раздался гудок, и Сода разблокировал телефон, чтобы увидеть сообщение. 🐹Гандам🐹: Именно то, что было обещано. Я рассказал ей правду об игуане, хотя и в несколько смягчённом виде. Я также сказал ей, что мы стали ближе как друзья. Поступая так, я уважал твои пожелания и не рассказал ей о наших интимных отношениях, которые выходили за рамки платонических. Сода уставился на экран, а затем снова поднял глаза к потолку. На самом деле он ожидал, что Гандам всё равно расскажет Соне. Он не знал, что теперь чувствовать. Будет ли это секретом, который они унесут с собой в могилу? Или же в конце концов об этом узнают другие? Сода застонал и сел, убирая волосы с лица. — Боже… Вот почему я отстой в отношениях, я никогда не знаю, чего хочу… С одной стороны, было бы здорово иметь отношения, с другой — с Гандамом… А Сода всё ещё не определился со своей ориентацией. Другие воспримут его как гея, и это потребует много объяснений, на которые у него практически не было сил. Хотя он уже давно пришёл к выводу, что не против исследовать свою сексуальность, но сам факт, подтверждающий это, нервировал его. Может быть, я би, как Гандам… Хотя на самом деле я не нахожу других парней привлекательными… Могут ли два человека быть би в отношениях? Глупо, конечно, могут. Сода перекатился на бок, уткнувшись щекой в подушку. Ему нужно было время… Страх перед дальнейшим погружением в неизвестность до сих пор пугал его. Ещё один гудок напугал его, и он взглянул на свой телефон. 🐹Гандам🐹: Тебя огорчила эта информация? Сода снова начал печатать, но более медленно. Нет Я просто устал, вот и всё 🐹Гандам🐹 печатает… 🐹Гандам🐹: Отдыхай. 💤 Сода сонно улыбнулся, увидев, что Гандам использует эмодзи. Он решил не отвечать и просто отключил телефон, глубоко вздохнув в подушку. По крайней мере, он должен отдать должное Гандаму за то, что тот уважает его желания, он не сказал эгоистично Соне всё, что хотел, он действительно выслушал Соду, понял его опасения и не рассказал о них своей самой близкой подруге. Лицо Соды вспыхнуло, когда он подумал об этом. Должно быть, он и правда заботится обо мне. Пока он обдумывал это, его беспокойство медленно исчезало, а сон пытался овладеть им. Он должен был исправить ситуацию. Нужно было во всём разобраться, но один человек не может сделать так много. В конце концов Сода отключился под гудение автоматически включившегося кондиционера. Его сны были наполнены образами Джунко, хомяков и неодобрительного лица Гандама, его собственные руки тянулись к невидимому ответу на его проблемы, но всё никак не могли достичь его.