All Bark All Bite

Среди неловкой тишины, в конце концов, Сода нашёл отель, который выглядел вполне сносным. На улице было несколько машин, и общая атмосфера казалась прекрасной. Но, припарковавшись, механик почувствовал у себя в горле ещё один комок, который не мог проглотить. Задыхается? Он что, задыхается? Понимая, что это всего лишь его подавленное беспокойство, он попытался отбросить свои страхи назад, заключить их в клетку. Несколько глубоких вдохов, и он почувствовал себя лучше. Что это была за штука, о которой Гандам говорил ему в ресторане? Осознанная внимательность? Он покачал головой и попытался погрузиться в другие ощущения. Рядом с ним Гандам пребывал в полном спокойствии. По крайней мере внешне. Сода понятия не имел, что творится в голове животновода. Хотя сейчас он был более возбуждён любопытством, чем когда-либо прежде. О чём Гандам думает весь день? О хомяках и аде? Нет… Это слишком банально, хотя я не далеко от истины… Сода посмотрел на свои руки, всё ещё держащие руль. Он не совсем понимал, что случится сегодня ночью. Механик был готов просто поболтать и заснуть, но в глубине души, в более первобытной сущности, он хотел полностью дать себе волю. Сода выключил машину и вытер потной ладонью чёлку под шапкой. — Как это уже почти 11? — заворчал он, когда мельком взглянул на часы. — Я считаю, что прошло достаточно времени, — прокомментировал Гандам. — Хм. Сода слишком устал, чтобы сейчас разговаривать с Гандамом о времени, поэтому он просто собрал свои вещи и кое-что ещё, вышел из машины и направился к зданию. Оно выглядело наполовину хорошо. Немного потрёпанное снаружи, но внутри за стеклянными дверями смотрелось приятно. Они вошли, и их встретили тихой музыкой и тёплым жёлтым светом. Интерьер был очень современным, но не таким выразительным. И это было прекрасно, Сода не хотел платить абсурдную сумму денег, чтобы переночевать в номере. Усталая секретарша за стойкой даже не подняла глаз от компьютера. Она печатала, полностью заворожённая голубым светом экрана. Сода огляделся: в целом здесь было довольно пустовато, за исключением нескольких картин на стене, которые выглядели античными… И гигантский аквариум? Сода покосился на него и направился к столу секретарши. Она выглядела старше, и её тёмные волосы были аккуратно собраны в пучок. Она оставалась неподвижной, даже когда подошёл Сода. Она знает, что мы здесь? Очевидно, что знает… Если только она не слишком рассеянна… Сода глупо протянул колеблющуюся руку и слегка постучал по золотому колокольчику на столе, который издал назойливое «динь», эхом разнёсшееся по пустым стенам. Секретарша не реагировала несколько мгновений, а затем внезапно вздохнула и медленно повернулась к розоволосому. — Чем могу помочь? — пробубнила она. Сода проглотил сухость в горле и ответил, испытывая облегчение от того, что его наконец-то заметили. — Ух, да… Я бы хотел комнату? — механик не совсем понимал, как проходит оплата за номер, он никогда не делал такого раньше, но это казалось довольно просто. Она откинулась на спинку стула и снова посмотрела на монитор, прокручивая мышкой. — Вам больше 21 года? — Да, — он шлёпнул своё удостоверение на стол, и она взглянула на него, печатая. — У нас сейчас остались только одноместные номера, все двухместные заняты… Сода потряс головой, снова уставившись на колокольчик. — Ничего страшного, мы возьмём одноместный… Она бросила на него странный взгляд, затем схватила колокольчик и переместила его под верхнюю стойку, подальше от любопытных глаз механика, снова начав печатать. — Это 5000 йен за ночь. Сода сделал паузу, не уверенный, должен ли он чувствовать себя оскорблённым этим жестом или ценой. Он проворчал, потому что на самом деле не хотел тратить так много, даже если это всего одна ночь… — Ладно. Хорошо… Позвольте мне спросить моего… — он обернулся и обнаружил, что позади него совершенно пусто. Гандама там не было. — Гандам? Где ты? — Сода крутанулся вокруг, пока его ноги не подкосились, и тогда он, наконец-то, заметил его. Даже на своих длинных ногах животновод стоял на цыпочках и вглядывался в большой синий аквариум в другом конце комнаты. Тропические рыбы лихорадочно плавали в тени, которую он отбрасывал. — Гандам, вернись сюда, — зашипел Сода, чувствуя себя матерью, ругающей непослушного ребёнка. — Эти водные существа обеспокоены, должно быть, их потревожил негативный дух, — заявил он. — А? — Сода в замешательстве наклонился вперёд, неловко свесив руки. Секретарша продолжила печатать, а затем фыркнула. — Ох, да… Недавно здесь была какая-то сумасшедшая дама, она ударила аквариум по дороге, прежде чем уйти в свою комнату. — И Вы её не выгнали? — Сода застыл, снова выпрямившись. — Это не моя работа… — она закончила печатать, а затем наклонилась вперёд на своём месте, чтобы приблизиться к стойке. — Так Вы будете платить или как? — она взглянула на удостоверение личности. — Сода… Сода фыркнул, услышав свою фамилию, и оглянулся на Гандама. — Да, наверное. Расплатившись и получив ключ от комнаты, механику пришлось оттаскивать Гандама от аквариума, а потом они стали подниматься в свой номер. К счастью, в этом отеле был рабочий лифт, за что Сода поблагодарил Бога, потому что им нужно было на самый верхний этаж. По пути он подумал о даме, которая ударила кулаком по аквариуму, и надеялся, что они не столкнутся с ней. Более того, в глубине души он снова начал волноваться. Механик не знал, что произойдёт сегодня ночью. Они в полном молчании ехали наверх, стоя на вежливом расстоянии трёх футов друг от друга. Сода не уверен, разрешено ли ему быть ближе, без надлежащего обсуждения их предыдущий момент интимной близости был полностью забыт… Потерян в воздухе. Вот только это не так. Сода не мог перестать думать об этом. Это вторглось во все текущие мысли механика. Он не был уверен, о чём думает Гандам. Но, несомненно, его разум не мог быть пустым прямо сейчас? Заметив, что прислонённый к стене лифта животновод не был таким стойким, как обычно, Сода мог сделать вывод, что он ещё не вернулся в свою загадочную личность. Но его задумчивый взгляд сопоставлял анализ и был всё ещё ретроспективно в характере. Подумать только, не так давно он находился перед механиком, позволяя более низкому парню насиловать его вместилище… Когда они поднялись на этаж и прошли по уродливому жёлтому коридору, Сода отыскал нужный номер и открыл дверь, включив свет. Это была обычная комната. Односпальная кровать, как и обещали, с тёмно-бордовым одеялом и подушками. Остальная часть комнаты была ничем не примечательна: гладкие стены и окно без штор. Странно. Дверь в ванную была рядом с кроватью, а кухонной зоны не было, был лишь мини-холодильник. Сода снял ботинки и сделал несколько шагов. Его сердце ёкнуло, когда он услышал, как Гандам закрыл за ними дверь, и внезапно атмосфера стала слишком клаустрофобной. Животновод даже ничего не делал. Просто шаркал позади механика, вероятно, снимая и свою обувь. Сода обернулся и увидел, что Гандам держит свой телефон, сжимая большими пальцами обе стороны устройства с напряжённым взглядом в глазах. Сода не видел, чтобы животновод доставал свой телефон с тех пор, как они приехали сюда на машине, и гадал, что заставило его проверить устройство сейчас. Однако механик не хотел спрашивать, так как предполагал, что парень не даст ему твёрдого ответа. — Я могу принять душ… Перед тем, как лечь в постель… — устало сказал Сода. Гандам с любопытством посмотрел на него, и механик напрягся. Резко это показалось слишком неловким. — Хм… Думаю, мне тоже следует очиститься, как только ты закончишь. Сода утвердительно кивнул головой, а затем направился в ванную комнату, запер дверь и включил свет. Она была слишком яркой, как в кабинете врача, резко контрастируя с тусклым жёлтым светом остальной части комнаты. Он повесил свой комбинезон на вешалку для полотенец, надеясь найти стиральную машину позже. Он также растряс маленькую бутылочку смазки, которую держал в своей машине. Он не был уверен, что вообще будет использовать это, но схватил на случай, если что-то произойдёт. Он чувствовал себя грязным, просто глядя на это, ведь раньше ожидал, что они оба поедут домой после клуба. Вот и всё. Этого не должно было случиться. Гандам не должен был знать о чувствах механика, не говоря уже о том, чтобы ответить взаимностью на его страсть. Некоторое время он возился с ручкой душа, пока, наконец, не хлынула вода, и мозг Соды затуманился, когда его уши наполнил непрерывный поток. Гандам находился всего в нескольких футах, лишь простая деревянная дверь и время разделяли их. Это было слишком мимолётно. После того, как они помоются, им придётся как-то снова поговорить. Подумать вместе, как закончить эту ночь. Он начал раздеваться, снимая с себя всю одежду и шапку, по пути мельком увидев себя в зеркале. Его волосы были спутаны и лежали масляными завитками на широких плечах. Кожа наверху была слегка загорелой и покрытой веснушками от многих лет солнечного воздействия. И, хоть тело механика оставалось бледным, оно до сих пор сильно отличалось от белого лица Гандама. Парень всегда был в закрытой одежде, так что неудивительно, что он бледный как смерть. Несмотря на это, Сода чувствовал себя довольно привлекательным, но он никогда не поднимал своё эго слишком высоко, просто беря то, что считал приемлемым. Он был в хорошей форме после многих лет тяжёлого труда, и ему нравилось, как выглядели некоторые черты его лица. Несмотря на то, что механик иногда чувствовал себя неуверенно из-за своего роста или отсутствия такового, это никогда не вызывало у него больших расхождений в сфере знакомств. Большинство его проблем, как правило, было связано с его тревогами и ужасными личностными недостатками. Однако именно из-за этой неуверенности он и принял такой облик, покрасив волосы в розовый цвет, заострив зубы и надев в тон розовые контактные линзы. Ему было всё равно на красную линзу Гандама, просто покупка лишь одной линзы сбивала с толку. Во всяком случае, отсутствие сходства с Гандамом делало его более неуверенным в себе. Механик чувствовал себя разноцветным розовым попугаем возле тёмной задумчивой летучей мыши. Хотя понятно, что они могут быть связаны чувством друг к другу в том смысле, что оба представляли себя нестандартно. Среди водоворота своих мыслей, даже после того, как Сода стоял здесь и готовил своё тело, он чувствовал себя отвратительно. Сон на улице и танцы до тех пор, пока механик не станет потным и липким, действительно сказались на его гигиене. И, кажется, было хорошей идеей поскорее вымыться, поэтому он вошёл в тёплый поток воды. Шампунь и мыло из отеля, очевидно, были не так хороши, как те, что были у него дома, но они делали свою работу. По крайней мере, напор воды был хорошим. Он стучал по черепу Соды, как нежный массаж, но этого было недостаточно, чтобы потрясти его внутреннюю мантру. Он проглотил болезненные ощущения в горле, чувствуя, как его снова охватывает чувство вины при мысли о том, что Соня уже ждёт их дома. Уже почти полночь. Скоро она напишет им, гадая, что же случилось. Как он мог объяснить ей, что они нарушили своё обещание и сняли отель вместе с намекающей перспективой сделать что-то… непристойное. Тот факт, что Гандам тоже согласился на это, становился всё более странным. Сода никогда не думал, что животновод может нарушить клятву, данную близкому другу. Несмотря на то, что парень был пьян, он являлся по большей части человеком, а люди иногда совершают дерьмовые вещи ради секса. Может быть, он просто принимает пьяные решения? Глаза Соды расширились. Я им воспользуюсь? Нет, он не так уж и пьян… Говорил он со мной связно. Гандам был достаточно здравомыслящим, чтобы согласиться прямо сейчас. Сода был уверен. В конце концов, животновод не запинался и не нёс чепуху. Хотя мысль о том, что он в основном трезв и полностью согласен с этой ситуацией, только больше сбивала механика с толку. Что будет после того, как он откроет дверь? Будет ли Гандам прижиматься к нему, заставляя их обоих бешено переплестись конечностями на кровати? Сода почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Он никогда раньше не занимался сексом с парнями. Будет ли он вообще знать, что делать? Будет ли Гандам доверять ему настолько, чтобы принимать подобные решения? Конечно, это не могло быть слишком тяжело, но он сам был парнем и должен знать, что любят другие парни, не говоря уже о том, что он провёл небольшое исследование на прошлой неделе… Хотя, зная Гандама, всё могло стать ужасно странным. Будет ли он увлечён каким-нибудь странным дерьмом? Воск? Блад-плей? Сатанинские ритуалы? Засунуть воронку в задницу Соды и позволить хомяку забежать в неё? Нет, это слишком экстремально. Механик делал слишком много поспешных выводов. Невозможно предсказать, каким будет Гандам, пока он сам не увидит. Если он вообще увидит. Всё ещё оставался шанс, что ничего не случится. Вместо этого Сода подумал о том, что действительно знал, каково это — целовать животновода, такого тёплого и мятного. Гандам целовался довольно хорошо, механик признал это. Он поднёс руку к губам и сразу почувствовал, как его член дёрнулся под струей. Заметив это, он быстро охладил воду. Сода не собирался сейчас выходить со стояком. Несмотря на то, что Гандам уже дважды видел его возбуждение в одежде, а один раз даже охотно прижимался к нему. Это до сих пор было в новинку для механика, и он не хотел так бесстыдно отстраняться от человека, которого пытался соблазнить. Это могло заставить его отвернуться. В конце концов, это был шанс. Если они всё-таки займутся сексом, это облегчило бы всю неловкость? Правда? Всё может вернуться на круги своя. В конце концов его стояк ушёл, и от холода механик начал дрожать, поэтому он выключил поток воды. Сода вытерся белыми полотенцами отеля, затем снова надел свою старую одежду и сунул смазку обратно в карман. Он выдохнул один раз, а затем неуверенно открыл дверь. Гандам сидел на кровати, скрестив ноги, и смотрел в свой телефон с совершенно пустым лицом. Он поднял глаза, когда к нему подошёл Сода, выключил устройство и положил его в карман. — Теперь можешь принять душ, извини, если я израсходовал всю горячую воду… Гандам моргнул и нахмурился. — Чтобы потрясти моё бессмертное ядро температуры замерзания недостаточно, как и кипящей серной температуры ада. Сода воспользовался полотенцем, которое держал в руке, чтобы ещё немного высушить волосы. — О, да? Почему бы тогда не посмотреть, как долго ты протянешь в ледяной воде? — Не испытывай меня, ты только выставишь себя дураком, — Гандам скрестил руки на груди. Сода хихикнул и сел на кровать рядом с животноводом. — Это ты дурак, если добровольно принимаешь душ с экстремальной температурой, чтобы доказать свою правоту. — Хм, какая типичная мысль приходит смертным в голову, конечно, тебе никогда не придётся беспокоиться о таких вещах. Проверка моих лимитов — часть бремени, которое я беру на себя, чтобы выжить в таких опасных сферах и укрощать хищных зверей. Сода неловко поёрзал, отключившись от разговора. — Верно… — буркнул он. Их глаза встретились, и улыбка Гандама исчезла, заставляя его внезапно подняться. — Я вернусь мгновенно, — а затем он пошёл в ванную, закрыв за собой дверь. Сода подождал, пока не услышал включение воды, и снова упал на покрывало. Предчувствие того, что он не знал, что произойдёт, разъедало его душу. Механик лежал на кровати, мокрые волосы были растрёпаны позади него. Спустя пять или, может быть, семь минут он услышал, как перестала течь вода. Он наслаждался временной тишиной, которую разум давал прямо сейчас. Прошло еще несколько минут, и Сода поднял голову, услышав, как скрипнула дверь. И из ванной вышел Гандам. Высокая тёмная фигура стояла в дверном проёме, загораживая собой яркий свет. Его мокрые волосы были распущены, полностью закрывая лоб и падая прядями вокруг ушей. На нём была именно эта белая футболка с принтом фиолетового креста спереди, та, которую он всегда носил под остальными слоями одежды. Плащ и шарф Гандама, скорее всего, висели в ванной, и на животноводе всё ещё красовались чёрные джинсы. Он выглядел так же, как в ту первую ночь. Гандам подошёл к Соде и сел рядом. Он несколько раз тряхнул головой, чтобы смахнуть капли воды, и теперь его лицо выглядело намного чище, если не считать синяка на веке. Сода немного приподнялся и свесил ноги с кровати. — Так… — начал он. Гандам ссутулился, его плечи опустились, когда он заговорил. — Ты собираешься отдохнуть сейчас, розовый зверь? Сода приоткрыл рот и посмотрел вперёд, сжимая и разжимая ладони. — Я не знаю… Если честно. Гандам что-то промурлыкал и поднял ноги, чтобы положить подбородок на свои колени, его взгляд расслабился. — Я не против того, что ты решишь… Хотя причину, по которой мы здесь, выбираешь ты сам, я просто следую твоему примеру. Сода тоже попытался расслабиться, но каждая поза, которую он пытался принять, по-прежнему была неудобной. Всё его тело чувствовало беспокойство, поэтому он решил просто сидеть, заложив руки за спину. — Не думаю, что могу сейчас спать, когда столько всего у меня на уме. Гандам промурлыкал и медленно лёг на кровать. Его глаза были устремлены вверх в тихом спокойствии. — И что у тебя на уме? Губы Соды приоткрылись. Механик чуть не сказал ему, что это ничего. — Просто… интимная обстановка, где я должен много думать, заставляет меня нервничать. Гандам моргнул. — Тебе легче забыться в ажиотаже толпы и мгновенных решениях? — Да… Именно так. Гандам хмыкнул и несколько мгновений молчал. — Время имеет существенное значение, клыкастый, хоть я уважаю твою нерешительность при проверке твоих мыслей, я также ожидаю, что заранее обдуманное решение будет принято до часа колдовства… Сода усмехнулся и свёл брови к переносице, когда попытался придумать ответ. — Ты правда… — его ногти впились в одеяло. — Ты правда хочешь сделать это со мной? — Сделать что? — глаза Гандама расширились. — Не умничай… Уголки рта животновода чуть приподнялись в улыбке. — Что случилось с твоей уверенностью, Казуичи… Я знаю, что она существует внутри тебя… Было ли это рассеяно временем или ты был заклят сомнением? — Хватит дразнить, просто это слишком, чтобы принять прямо сейчас. — Хм… Гандам снова поднял голову, его взгляд смягчился. — Вполне нормально быть запуганным кем-то вроде меня, я бессмертный повелитель, пойманный в ловушку чистилища человечества. А сам ты, хотя и способен на невероятные подвиги, неизбежно поддаёшься неуверенности и страхам неизвестного, особенно этой эры, гораздо чаще становясь жертвой этого… Сода покачал головой. — О, да, а ты не становишься жертвой этого…? Разве не ты плакал на мне всего час назад? — Это были кислотные слёзы тысячи пойманных в ловушку демонов, которых я больше не мог сдерживать, в минуту слабости я позволил им пролиться из моих проклятых глаз… — Ты говоришь кислотные, но моя рука не обожжена, — пробормотал механик. Гандам либо не услышал его, либо, по крайней мере, не прокомментировал это. Он всё ещё улыбался, закрыв глаза и сложив руки на груди, и Сода заметил, что волосы, обрамлявшие лицо животновода, делали его сейчас особенно красивым. — Если ты считаешь, что тебе суждено размышлять всю ночь, тогда я могу дать отдых своему телу. Ты можешь разбудить меня, если нашему временному пристанищу угрожает опасность, или если твоя дикость вернётся к тебе. Этот парень. Сода понял его слова и, прищурившись, посмотрел на животновода. — Ты такой странный, ты знаешь это…? — И ты тоже… — глаза Гандама оставались закрытыми. — Думаешь, монстры нападут на нас в отеле? — Угроза всегда присутствует там, где я пребываю. — Почему ты так говоришь? — Почему ты позволяешь органу между твоих бёдер направлять тебя в такие ситуации? Сода вздрогнул от его размышлений, это был удар по его самолюбию. И он не был уверен, должен ли чувствовать гнев или смущение. — Пошёл ты… — голос механика был слишком дрожащим, тихим и пронизанным ядом, поскольку он был фактически застигнут врасплох. — Соберись со своими мыслями… Сейчас я буду отдыхать. Сода снова зашипел. — Подожди… Ну… — он не успел договорить. Гандам не ответил. Сода проворчал и сильнее вцепился в постель. В этот момент он чувствовал себя полным идиотом. В этом было что-то хорошее: после долгих лет споров и сражений, Сода и Гандам наконец-то в состоянии насладиться компанией друг друга. Хотя составная часть искупления была потеряна в запутанных нитях похоти и желания, вызванных Содой соответственно. Всё это слишком смущало, и механик чувствовал, будто его сердце протащили через самые тёмные бездны ада, как тряпичную куклу, и в конце концов он очутился прямо здесь, в этом унылом номере отеля, а вместе с этим и возможность всей его жизни. Разделить ночь со своим давним соперником гораздо более полноценным способом. И всё же механик продолжал колебаться. Неужели он действительно этого хотел? Сода сел на кровати и завис рядом с отдыхающим животноводом. Его глаза были закрыты, все мышцы лица полностью расслаблены, и если бы механик не знал его лучше, то подумал бы, что Гандам спал. Животновод думал, что знает о Соде всё, под всем этим спокойствием скрывалось самодовольство. Самодовольство, которое он носил как медаль каждый день, чтобы заявить о своём превосходстве. Сода хотел избавиться от этого. Заставить его отвергнуть все неприглядные суждения, которые он держал над собой, словно груз, давящий между лопаток. Сода подождал, пока дыхание животновода не стало немного затруднённым. Гандам знал, что механик уставился на него. И не просто уставился, Сода изучал черты его лица. Животновод был идеально красивым человеком, по крайней мере, в глазах механика. Даже если он выглядел бы красивее, глядя на Соду снизу вверх, фальшиво спящий Гандам всё ещё был привлекательным. Сода заметил, что шея и ключицы животновода совершенно не защищены пурпурной тканью. Это дразнило его. Чистый холст, который он хотел окрасить следами. Голос в голове механика кричал ему, чтобы он просто набросился на этого человека, потому что здесь он был совершенно беззащитным перед розововолосым. Он мог задушить его до смерти. Хотя этот акт будет мимолётным, неудовлетворительным. Вместо этого Сода хотел выразить благодарность этому человеку, втянуть его в состояние нужды, за то, что он был здесь рядом, за то, что помог ему получить более высокие оценки по биологии, за то, что избивал отморозков, которые пытались его соблазнить. Он хотел вырвать чувство вины из горла Гандама и растопить его на дешёвых простынях отеля. Смотреть, как он теряет контроль. Становится настолько ошеломлённым, что пожалеет, что сомневался в механике. Сода съёжился от того, насколько грубыми становились его фантазии. Невозможно было предсказать исход этой ситуации, и поэтому он позволил собственным действиям идти своим чередом. Он склонился над животноводом, не сводя глаз с его роскошных губ, и, вопреки напряжённости в мыслях, начал нежно целовать его, второй раз за эту ночь. Гандам издал тихий звук под ним, похожий на писк, вероятно, осознавая сложившуюся ситуацию. Сода проигнорировал это и продолжил нежно скользить губами по губам животновода. А потом Гандам зашевелился, его рука нашла поддержку на затылке Соды. Механик позволил себе больше углубить поцелуй, его собственные пальцы нырнули в волосы парня, другой рукой он опирался на кровать. Это было мило, но и слишком романтично для того, кем они были друг другу. Ситуация изменилась, когда Гандам внезапно сел, схватив руками плечи Соды и поменяв их положение. У механика не было времени протестовать, когда он перевернулся на спину, а Гандам прижал его к кровати, их бёдра соединились. — Бл- Сода зашипел, но вдруг губы Гандама снова оказались на его губах. Чёлка животновода свешивалась на нос. От него пахло мылом из отеля и остатками алкоголя. Этот поцелуй был более скользким, нескоординированным, что вызвал из горла Соды бесшумный крик. Механик никогда раньше не был в таком положении, и он не уверен, нравится ли оно ему, потому что Гандам снова вторгался в его чувства, посасывая ртом выпирающие губы. Он был удивительно нежен. Несмотря на смелость его движений, руки животновода никогда не срывались с места, кроме головы Соды. Механик всё ещё контролировал свои руки и начал использовать их, чтобы пощупать руки Гандама, они были подтянутыми, жилистыми и мягкими под мозолистыми ладонями Соды. Он провёл пальцами по грубым шрамам и нырнул под рукав футболки, сжимая твёрдые мышцы плеч животновода. Сода притянул его ближе, ему нужно было больше, Гандам слишком медленно двигал своим ртом над ним. Механик приподнялся на бёдрах, прижимаясь губами к парню, пытаясь сдержать отчаянный всхлип. Гандам заметил это и попытался подчиниться, он казался колеблющимся в своих действиях. Животновод разорвал поцелуй и слегка приподнялся, колени впились в постельное белье по обе стороны бёдер Соды. Затем он опустился на механика так, что они опять прижались друг к другу, на этот раз просто идеально, и затем рот Гандама оказался на горле Соды. Механик застонал, едва слышно, когда ударная волна удовольствия прокатилась от его шеи до паха. — Хах, давай… — зашипел он, впиваясь пальцами в широкие плечи Гандама, призывая его сохранять темп. Животновод старался изо всех сил, посасывая и кусая любую часть плоти, за которую мог ухватиться, но оставался с ним всегда нежным. Это всё ещё было очень приятно. — Ты можешь потрогать где угодно, — наконец-то выдохнул Сода, откинув голову на одеяло. Гандам прекратил посасывание и отстранился. — Где угодно? — поинтересовался он. Сода наклонил голову, чтобы хорошо разглядеть покрасневшее лицо Гандама. — Хм, да, почему бы и нет? Затем Гандам посмотрел туда, где соприкасались их бёдра, и снова медленно скрепил их натягивающие одежду эрекции. Сода тихо испустил вздох и прикусил нижнюю губу, пальцы снова впились в плечо животновода. — Ф-ф… да, вот так. — Ты так легко возбуждаешься от меня? — Гандам прищурился, растерявшись. Сода подумал об этом. Он почесал затылок другой рукой и приподнялся на локтях. — Ух, да… Тебя это беспокоит? Гандам вдруг смутился и отвёл глаза в сторону. — Мне жаль разочаровывать тебя, но я должен признать, что никогда… не делал этого раньше. Сода несколько раз моргнул, а затем издал тихий смешок. — Типа, ты девственник? Гандам хмуро посмотрел на него и сел на колени. — В прошлом я приложил немало усилий, чтобы предполагать, что большая часть человечества не заслуживает близости с моим присутствием, и поэтому я оттолкнул большинство потенциальных претендентов. Я… поцеловал несколько человек до этого момента, не могу сказать, что когда-либо делил с ними постель. Сода обдумал всё это и с любопытством склонил голову. — Понятно… Так что же заставило тебя тогда передумать? Гандам покачал головой, чёлка невесомо упала ему на лоб. — В прошлом году я решил, что должен дать возможность некоторым людям… почувствовать вкус моего существа… Однако я не ожидал, что этим человеком будешь ты… — Ох… Тогда я твой первый… Честно говоря, это немного грустно, — он рассмеялся. Гандам только улыбнулся и отстранился от Соды, чтобы сесть рядом с ним. — А ты? Сода на мгновение задумался, а затем ответил. — Я уже делал это раньше. Глаза Гандама расширились, и Сода вспыхнул, не зная, смущаться ему или гордиться. — В мой 19-й день рождения… Ты ведь помнишь ту вечеринку? У меня был секс с какой-то случайной девушкой в чулане для мётел. Это было довольно паршиво, но не так уж и плохо. Гандам что-то промурлыкал. — Понятно, я также получил чудной опыт с той вечеринки… Значит, у тебя должно быть больше знаний в этой области, чем у меня? Сода усмехнулся. — Я бы так не сказал, я ведь никогда не делал этого с парнем… Теперь, когда их положения были открыты, механик почувствовал, как тяжесть спала с его плеч. Гандаму не с чем сравнивать? Хоть он и говорил, что целовал людей раньше… Как бы то ни было, это укрепило уверенность Соды. Гандам неловко заёрзал рядом с ним. — Розовый зверь… Ты так неуверенно представлял себя раньше перед перспективой полового акта, что случилось за это время, что заставило тебя так бесстыдно реагировать сейчас? Сода задумался, не совсем понимая, что Гандам имеет в виду. — Я на самом деле не боюсь секса… или близости с кем-то… — он хотел тщательно подобрать следующие слова, но, наверное, говорить честно было правильным решением. — Я просто испугался, что человек, с которым я хочу это сделать… это ты. Мне просто… было трудно с этим смириться, может быть, после этого станет легче… Гандам открыл было рот, чтобы ответить, но Сода перебил его. — И нет… Это не потому, что ты повелитель тьмы или что-то ещё… Это просто связано с тем, как мне… мне стало комфортно презирать тебя за эти последние годы… видеть в тебе соперника, что мысль о том, что я… — он нервно сглотнул. — Эти новые мысли о том, что я вижу тебя в другом свете… и ты смотришь на меня по-другому… просто повергли меня в состояние паники. Взгляд Гандама смягчился, и он прикусил внутреннюю сторону щеки. — Я нахожусь в подобном затруднительном положении… Я никогда не предполагал, что когда-либо попаду в такую ситуацию, как эта… — Да? — Сода улыбнулся. — Я чувствовал себя странно после нашей битвы. Хотя, возможно, не так сильно, как ты. Я до сих пор обдумываю это… Но я не боюсь, я верю, что божества судьбы направят меня сегодня ночью. Сода кивнул. Я знал, что драка тоже на него повлияла. — Да… Я тоже… не боюсь… Просто предвкушение того, что я буду делать это с тобой, и ты позволишь мне это… действует мне на нервы, понимаешь? — Ты говоришь, что не боишься меня, но даже мысль о моём присутствии заставляет тебя дрожать, — Гандам улыбнулся. — Скорее, заставляет меня хотеть трахнуть тебя. Лицо Гандама вытянулось и потемнело на несколько оттенков, он резко развернулся, закрыв рукой рот и прикрыв глаза. — К-как ты смеешь извергать такую вульгарность? — Прости, прости меня… Хэй…? — проворковал Сода, пытаясь сдержать смех. Гандам убрал руку, чтобы посмотреть на механика, всё ещё смущённый. — Ничего… страшного, если ты никогда не делал этого раньше. Давай просто разберёмся с этим вместе… прямо сейчас… Что бы ни случилось, всё будет хорошо? Серые глаза изучали его собственные. И затем он кивнул. Сода улыбнулся и ещё немного приподнялся, чтобы схватить Гандама за руку. Животновод сначала колебался, а потом позволил механику взять свою ладонь. Розововолосый медленно её поднёс ко рту, осторожно проводя губами по ушибленным костяшкам пальцев и нежно целуя каждую из них. А Гандам наблюдал за этим. Рот приоткрылся в благоговейном трепете от такого поступка. Сода услышал, как дыхание животновода стало затруднённым. Механик понятия не имел, о чём сейчас думает этот человек, но такой поступок явно подействовал на него. Он уткнулся носом в тонкий большой палец, а затем начал целовать каждый сустав. И Сода вдруг кое-что понял, пока ласкал руку Гандама. Его собственные ладони были на самом деле… немного больше… По крайней мере, шире. Пальцы механика были квадратными и огрубевшими от долгих лет работы на машинах, в то время как пальцы Гандама были длинными, изящными и тонкими. Они были идеальны, и Сода хотел чувствовать их всем своим телом. — Значит, ты никогда… никого не трогал? — голос механика прозвучал воздушно и нежно, глаза были подняты вверх, чтобы разглядеть выражение лица парня. Беспамятство Гандама нарушилось, и его глаза сузились. — С тех пор, как я снял смертельное проклятие со своего вместилища, которое отравляет любого, кто осмелится… Сода приподнял бровь, и самодовольная маска Гандама исчезла. — Нет… Я раньше только целовал других людей… Больше ничего. Сода раздвинул свои бёдра и сцепил их пальцы вместе. — Ты не против? Гандам переварил то, что механик подразумевал, а затем кивнул. — Ты можешь направить мою руку… Сода в последний раз поцеловал подушечку большого пальца Гандама, а затем медленно опустил тонкую руку животновода к палатке в своих штанах, положив её ладонью вниз на выступающую ткань. У механика перехватило дыхание, когда он почувствовал жар и давление на свою самую чувствительную область. — Так нормально? — спросил он, внезапно почувствовав липкость в горле. — М-м, — Гандам просто смотрел на их руки, изучая. Сода медленно убрал свою ладонь, поднеся её к груди. Поначалу животновод даже не пошевелился, но не выглядел нервозным. Больше похоже на то, что он наблюдал за механиком, ожидая реакции. А потом он сжал его эрекцию, и Сода ахнул. Глаза Гандама расширились, и он внезапно стал выглядеть ликующе, а затем рука животновода снова начала поглаживать, проводя длинными пальцами по одетому стволу, посылая толчки удовольствия по позвоночнику механика. — Ха-х… — выдохнул Сода, откидывая голову на одеяло. — Как ты дрожишь от моих прикосновений, это просто обворожительно. — Мхм… — механик застонал, не совсем перерабатывая слова. Это было приятно, не говоря уже о том, что он чувствовал себя гораздо увереннее, ведя Гандама через это. Он ожидал, что этот человек обидится на такую самонадеянность, но, похоже, животноводу было удобно позволять направлять себя. Гандам, однако, быстро учился и воспользовался этой возможностью, чтобы лечь рядом с розововолосым, поправляя их положение и потянув Соду на свою сторону так, что они оказались лицом друг к другу на кровати. Темноволосый, не теряя времени, прижался губами к шее механика, нежно целуя это место, и Сода испустил вздох. Это было мягко, движения ладони Гандама посылали толчки удовольствия по всей нижней области механика. Нога Соды непроизвольно дёрнулась, из-за чего он опустил руку и ухватился за бедро Гандама, чтобы не упасть. Затем животновод отстранился. Сода выдохнул, чувствуя, как шея становится холодной и влажной. Они посмотрели друг другу в глаза всего лишь на мгновение, а потом Гандам обвил свободной рукой шею Соды, и они снова начали целоваться, пока механик стонал в рот животноводу с каждым нежным сжатием его члена. Гандам крепче сжал другую руку, и Сода вцепился в его тонкую ладонь. Этот поцелуй был гораздо более грубым, гораздо более страстным. Механик извивался, отчаянно гоняясь за ртом животновода каждый раз, когда парень осмеливался отстраняться. Сода тяжело дышал и использовал свободную руку, чтобы схватить Гандама сзади за бритый затылок и притянуть их ближе друг к другу. Сода ухитрился просунуть язык между приоткрытыми губами животновода и облизать его рот. Гандам испустил вздох, а затем снова закрыл свой рот, целуя в ответ так энергично, как только мог, хотя животновод, кажется, был слишком застенчив, чтобы использовать свой собственный язык, давая Соде шанс взять контроль. Под таким углом это было труднее сделать, но механику, наконец, удалось схватить животновода сзади за шею и наклонить так, чтобы он смог просунуть язык между этими мягкими губами. Гандам подавил стон от этого действия, посылая вибрации через горло Соды и в остальную часть его тела. Рука животновода сильнее сжалась на промежности механика, заставляя Соду выгнуться и задохнуться в рот парня, в который он вторгался. — Ха-х… — его голос звучал нуждающимся, но и приглушённым. Однако Сода не унимался, пальцы впивались в плоть, когда он пробился к открытому рту Гандама, скользя мимо зубов и дёсен парня, ощупывая влажную полость. Животновод застонал, извиваясь в поцелуе, Сода почувствовал, как его бёдра задрожали, и он не был уверен, пытается ли Гандам дышать или нет, пока он вдруг силой своей руки не отстранился. Механик отпустил его, и они разъединились с влажным хлопком. Гандам ахнул, они часто и тяжело дышали друг напротив друга. Грудные клетки поднималась и опускалась. — Блять- Сода произнёс это одними губами, стирая больше жидкости с подбородка. Гандам покраснел, его зрачки расширились, а красные искусанные губы распухли. Он дышал с трудом и сейчас выглядел особенно красивым. Сода изучал животновода до тех пор, пока в конце концов Гандам не наклонился вперёд и не уткнулся лбом в изгиб шеи механика, не переставая двигать рукой. Несмотря на то, что всё было великолепно, это начало становиться немного однообразным. Сода нуждался в большем. Его нервы были на пределе, и он жаждал интенсивности. — …Каково тебе это чувствовать? — голос Гандама прозвучал легко и удушающе. Сода на мгновение задержал дыхание, прежде чем ответить. — Ах… Хорошо. — Это нормальный темп? Сода обдумал это. Это было невероятно, но барьер из одежды между ними начинал ограничивать трение. — Мм, я хочу снять мои штаны, — механик тяжело дышал, грудь вздымалась и опускалась, когда он ухватился за ткань футболки животновода. Гандам приподнялся и наблюдал, как Сода с помощью ног ещё немного привстал на кровати и начал работать пальцами под подгибом брюк. Однако прежде чем он продолжил, Гандам внезапно остановил механика, обхватив бледной рукой его запястье. — Могу ли я? — попросил он, не сводя глаз с протянутой руки. Сода моргнул и сделал выдох, который даже не знал, что держал в себе. — О… Да, конечно… Подожди секунду. Чуть не забыв о предмете в кармане, он протянул руку и вытащил кое-что, внимательно следя за тем, как напрягся Гандам, увидев это. Покраснев, Сода потянулся, чтобы поставить бутылочку смазки на прикроватный столик, а потом повернулся к своему спутнику с робкой ухмылкой, покалывающей уголки его рта. — Я просто… храню эти вещи в своей машине. Хорошо быть готовым, — от механика последовал нервный смешок. Гандам только приподнял бровь, а затем двинулся вперёд на коленях, зависнув между раздвинутыми ногами Соды. Механик вдруг почувствовал себя образцом для подражания. Он никогда раньше не раздевался перед кем-то. На той вечеринке много лет назад ему каким-то образом удалось не снимать одежду, вытаскивая член из расстёгнутых штанов и трусов. По крайней мере, он был почти уверен, что это так, ведь это было очень давно… У Соды перехватило дыхание, когда он почувствовал, как кто-то потянул за ткань, и увидел, как эти длинные пальцы начали тянуть за шнуровку его брюк, осторожно развязывая. Его член подёргивался, просто наблюдая за движением животновода. Это действительно не должно было быть так возбуждающе, но то, как Гандам выглядел таким сосредоточенным, таким настроенным на этот момент с механиком, действительно ласкало его эго. Сода никогда не думал, что увидит Верховного Повелителя Тьмы, стоящего перед ним на коленях и раздевающего смертного по собственной воле. А потом Гандам ещё немного наклонился вперёд, чтобы просунуть тёплые пальцы под брюки. Соду, наверное, трясло тогда, потому что он внезапно попытался поднять свой зад, чтобы ускорить процесс, медленно, но верно. Гандам стянул брюки вниз по бёдрам, пока они не оказались скомканными у колен механика, а затем с некоторой энергичной встряской со стороны Соды ему удалось снять материал и отбросить его в сторону. Сода почувствовал себя обнажённым, тёплую кожу покалывало от прохладного воздуха отеля. Гандам держал ладони вниз, глядя на неоново-голубые трусы механика, едва замечая, что ткань натянулась от возбуждения. А потом он провёл руками по бёдрам Соды. Жест, который заставил механика напрячься, прежде чем он хмыкнул в знак одобрения. Тёмный взгляд Гандама блуждал по телу парня. Затем, без всякого предупреждения, движения Гандама прекратились, и он сел. Глаза Соды следили за ним, озадаченные тем, как животновод грациозно пересёк кровать и закинул длинную ногу ему на бёдра. — Ох- Механик заговорил, слегка ошеломлённый происходящим. Гандам вспыхнул и смущённо подвинул свои ноги вперёд, пока не оказался практически у Соды на коленях. Сам механик приподнялся, чтобы приспособиться к этому, и осторожно положил свои руки на бёдра животновода. И вот теперь Верховный Повелитель Тьмы сидит у меня на коленях… — Могу я теперь снять с тебя футболку? — голос Гандама был низким и мягким, серые радужки пульсировали, впитывая каждое действие розововолосого. Сода сухо засмеялся и слегка приподнял руки, показывая, что он согласен с этим шагом. Гандам схватился за подол футболки механика, стащил её через голову одним быстрым движением и отбросил в сторону. Копна розовых волос подлетела вверх, а затем медленно опустилась прядями на плечи Соды. Потом Гандам положил руки на грудь механика, пробежав тёплыми пальцами по небольшой выпуклости мускулов. Сода почувствовал себя нужным. Как будто он был ценным владением для животновода. Хотя в ретроспективе он казался идеалистом, сердце механика наполнилось радостью. Ощущение дежавю в этой ситуации, в частности, волновало его больше. Однако на этот раз вместо гнева, зубов, крови и Соды, скулящим под бледными ногами, как жалкое животное, это было гораздо более…мягким и согласованным. Очевидно. Механик не знал, как это выразить, но он никогда не мог представить себе, что может оказаться на противоположной стороне той же ситуации. Внезапно Сода ахнул, почувствовав, как Гандам сжимает его грудную клетку, водя большим пальцем по соску, механику никогда раньше не ласкали грудь. Странно, как приятно это было. Он позволил парню исследовать себя и мягко проводить пальцами по загорелой коже. — Ты сейчас выглядишь чересчур одетым, тебе не кажется? — фыркнул Сода, сжимая руками ткань чёрных джинсов Гандама. Тот взглянул на руки механика. — Ты бы предпочёл, чтобы я их тоже удалил? — Это вообще вопрос? — механик засмеялся. Гандам что-то промурлыкал и откинулся назад, всем своим весом вдавливаясь в член Соды. — Очень хорошо, — животновод улыбнулся, пока механик пытался сдержать очередной вздох. Гандам протянул свои длинные руки за спину, чтобы ухватиться за воротник футболки, а затем стянул её через голову и кинул на пол к другой сброшенной одежде. И Сода чуть не поперхнулся, потому что… Чёрт… Он никогда раньше не видел Гандама с голым торсом, а если и видел, то не удосужился рассмотреть. Какой бы демон в аду ни сотворил его, он должен гордиться. Несмотря на глупую мысль, Соде очень захотелось прикоснуться к животноводу. И вот он осторожно провёл мозолистыми пальцами по подтянутому брюшному прессу, алебастровая кожа туго обтягивала мускулистую плоскость. Грудь Гандама была огромной, и Сода не понимал, как мог упустить такую невероятную физическую особенность этого человека. — Чёрт возьми, чувак. Руки механика двигались быстро, лаская грудные мышцы и потирая выступающие бледно-розовые соски. Гандам напрягся над ним, его лицо покраснело, а глаза прищурились. — Ты влюблён в мою форму? — Чёрт… Да, ты понятия не имеешь, насколько ты чертовски сексуальный, чувак. Гандам покраснел ещё раз, прежде чем Сода двинулся вперёд, наклонился выше и обхватил руками талию животновода, чтобы притянуть его ближе, а затем без предупреждения прижался губами и языком к груди парня. Гандам действительно вскрикнул от шока. — Извини, — механик прижался губами к влажной плоти. — Ничего не мог с собой поделать, всё в порядке? — Ах… Это, мм, хорошо. Сода кивнул и провёл зубами по затвердевшему бугорку, впиваясь ногтями в мягкую кожу поясницы животновода. Гандам извивался и елозил на коленях механика. Его эрекция натянула джинсы, и он двигал бёдрами, подталкивая себя ближе к теплу живота механика, задом тёрся о собственную эрекцию Соды, хотя сам не получал никакого трения. Механик не был уверен, можно ли ему дотронуться до Гандама там, поэтому его руки оставались на торсе парня. — Прекрасно? — надавил Сода, перейдя на другую грудную мышцу и начав то же самое движение, что и раньше. — Я… не могу- — Хм? Руки Гандама крепче сжали плечи механика. — Пожалуйста… Используй свои зубы- Животновод поперхнулся на своих словах. Сода отстранился и с благоговением посмотрел на него. — Например, укусить тебя? Гандам снова покраснел, его губы приоткрылись и задрожали. — Ты не обязан… Сода ухмыльнулся, крепче обняв его. — Тебе тогда понравилось? Животновод смущённо отвернулся. — Я не понимаю, о чём ты говоришь… Сода провёл ладонью по твёрдым мышцам спины Гандама, а затем пальцами протанцевал себе путь к знакомому месту на стыке, где шея животновода плавно переходила в плечо, и слегка постучал по заживающему шраму в форме следа укуса. — Это? Гандам фыркнул, опустив глаза вниз. — Возможно, я не отвечаю взаимностью на интенсивность этой… метки… но я не был полностью против неё. Значит, у него кинк на укусы? Это не так уж и плохо… Я для этого хорошо подготовлен. — Хорошо, скажи мне остановиться, если это будет слишком. А потом Сода прильнул ртом к выпуклости грудной клетки рядом с соском и вонзил в неё зубы. Не настолько сильно, чтобы потекла кровь, но достаточно, чтобы Гандам выгнулся и вскрикнул от прикосновения. — О, Боги… — он тяжело дышал, крепче сжимая шею Соды. Механик начал неумолимо двигаться, посасывая и покусывая бледную кожу Гандама, отмечая его грудь пурпурными и красными пятнами, вылизывая мышцы и дразня соски зубами. И животновод очень наслаждался этим, его кожа была возбуждённо тёплой под языком Соды, и он двигал бёдрами, изо всех сил стараясь прижаться к животу механика. В конце концов, Сода не смог удержаться и скользнул вниз руками к тёмным джинсам, схватив шикарный зад парня и впиваясь пальцами в ткань. Это было совершенно, как и всё остальное в животноводе. Гандам не протестовал, слишком занятый острыми клыками, которые посылали толчки удовольствия по его телу. Сода к этому времени уже набухал от возбуждения, стираясь в порошок под тяжестью веса животновода. Он чувствовал себя как в тумане, на грани потери контроля. Он сильно укусил Гандама под ключицей, отчего тот застонал, глубоко и гортанно. — Хах… Каз! — прошипел он сквозь зубы. Сода заскулил в плоть, сильнее сжимая задницу животновода и позволяя их телам упасть вперёд. У Гандама перехватило дыхание, когда он упал обратно на одеяло, его ноги раздвинулись, и механик был зажат между ними. — Чёрт, чувак… — зашипел Сода, кусая и делая ещё один засос на грудной клетке животновода. — Я собираюсь… снять трусы, — он фыркнул. — Мм… — Гандам хмыкнул, посылая дрожь по позвоночнику Соды. Механик отстранился, убрав руки от штанов животновода и вытирая след слюны. Дрожащими руками он стянул с себя трусы и отбросил их в сторону. Его член шлёпнулся на живот Гандама, и глаза животновода расширились с того места, где он лежал. С этого ракурса Сода мог полностью рассмотреть отметки на его груди. Гандам дрожал, его грудная клетка вздымалась и опускалась, мокрые пятна от укусов и засосов были на шее и груди. И он был прекрасен. Именно таким. Вот таким из-за Соды. С чувством экстренности механик, не теряя времени, двинулся вперёд и снова оказался между этих бёдер. Гандам покачнулся, всё ещё следя глазами за членом Соды. — Что не так? Боишься? — дразнил механик, целуя животновода в горло. — Н-никогда… Верховный Повелитель Тьмы ничего не боится… — Хм. Он либо упрямился, либо был слишком горд, чтобы признаться, что ему нужно передохнуть. Сода надеялся, что это было первое. Не прерывая своих размышлений, механик начал водить рукой по выпуклости пресса Гандама, резко остановившись у области паха. Эрекция животновода всё ещё натягивала ткань джинсов, а между краем пояса и тем местом, где начинался лобок, виднелся тонкий блеск преякулята. — Можно прикоснуться к тебе? — спросил он. Гандам поёжился и одобрительно кивнул. Механик наклонился вперёд, просунул руку под брюки и был потрясён, когда сразу же почувствовал тёплую влажность чужого члена, ничто не блокировало его руку. — На тебе нет нижнего белья? — он усмехнулся. — Я редко это делаю. Соду это особенно позабавило. — Когда я на прошлой неделе приходил к тебе в комнату с хомяками, на тебе было что-то надето… — Изначально нет, мне пришлось надеть их. Сода обработал эту информацию, а затем разразился смехом, прильнув вперёд в изгиб шеи Гандама, плечи механика дрожали. — Что такого забавного? — Ничего… Ничего страшного, если тебе нравится, когда он болтается на свободе, — он снова поперхнулся смехом. — Тише. — Должно быть, это прохладно. — Не слишком… — Прости, я прекращаю, — он снова усмехнулся Сода приподнял голову и осторожными миниатюрными движениями запястья стал поглаживать длину Гандама под штанами. Сердцебиение механика внезапно участилось, он никогда раньше не прикасался к члену, кроме своего собственного. Это было странно, но очень знакомо. Гандам, похоже, наслаждался его реакцией. Рот плотно сжат, а кулаки стискивали простыни. Он был странно скользким, сам Сода никогда не производил такого количества преякулята, но по какой-то причине он находил это невероятно возбуждающим. — Ты всегда такой мокрый? — это должно быть забавным, но когда механик это произнёс, член животновода дёрнулся. Гандам застонал, но ничего не ответил, и Сода воспринял это как знак заткнуться и продолжать дальше. Механик ласкал ладонью его член так хорошо, как только мог, но в таком положении это было гораздо труднее. Сода наблюдал за общей реакцией животновода, за тем, как его брови приподнимались, глаза сужались и расширялись. И за тем, как он в отчаянии закусывал губу. Казалось, что он пытается держать себя в определённых рамках, но не мог скрыть всего… О чём он может думать? Однако времени на размышления не было, потому что Сода дрожал от желания, наблюдая, как парень реагирует на его прикосновения. Всё его тело пропускало пульс вен. Продолжая движение рукой, Сода рванул вперёд, яростно соединяя зубы с шеей животновода, всасывая и кусая кожу в подчинении. И Гандам издал звук, который механик раньше не слышал. Рваный вздох в сочетании с хрипловатым стоном. — Ах! — он выгнулся в руке Соды, протекая и дрожа. Он, разумеется, испачкал свои штаны, и механик жил ради этого, проводя скользкими пальцами по набухающему члену, проклиная тепло горла животновода из-за того, как сильно парень извивался под ним. — Боги, пожалуйста! — его нервный голос дрожал от вожделения, руки теперь были переплетены на спине Соды, проводя нестрижеными ногтями вниз по просторам мускулов, слегка отмечая его в знак признательности. И Сода старался не морщиться от боли от этого движения, он понятия не имел, как Гандам справляется с зубами механика. Внезапно раздался голос животновода, нуждающийся и отчаянный. — Пожалуйста… Сними их. — Ты что, умоляешь? — Сода провёл зубами по оставленной им отметке. Гандам судорожно выдохнул, заставив механика напрячься. — Это был приказ. Сердце Соды пропустило удар, и он кивнул, снова прижавшись лбом к плечу парня, чтобы видеть между их торсами, опустив обе руки, чтобы расстегнуть ремень, большие пальцы работали на пуговице его ширинки. И Гандам изогнул позвоночник, давая Соде более лёгкий доступ, чтобы снять с него одежду и отбросить в сторону. Механик смотрел, как член животновода высвобождается, оставляя след из набухшей головки на дрожащий живот. Гандам уже выглядел таким влажным. Покрытый засосами и укусами, член истекал и подёргивался с дрожащими бёдрами, всё его тело было подобно раскрытому нерву, умоляющему и жаждущему прикосновения. И это было именно то, чего хотел от него Сода. Но его сердце нервно забилось, когда он понял, что они оба голые. И он не был уверен, как продолжать это захватывающее дело. Он чувствовал себя слишком обнажённым, почти попадая в руки эффективного беспокойства. Но, как ангел-хранитель, Гандам протянул к нему руку, обхватив запястье механика. — Не хочешь ли ты забрать то, что принёс с собой? — глаза животновода остекленели от похоти, но под ними скрывалась забота о розововолосом. — Д-да, — голова Соды закружилась, и он энергично кивнул. А потом он наклонился, чувствуя себя так, будто движется сквозь патоку, и схватил бутылочку смазки дрожащими руками. Механик снова посмотрел на парня, приподнявшегося на локтях. Жадный взгляд в его глазах. Сода не совсем понимал, что ему делать дальше, но у него мелькнула идея. Но понравится ли ему? Его руки начали дрожать, держа бутылочку. — Хочешь передохнуть? Сода оторвался от своих мыслей, услышав мягкий голос и чувствуя, как возвращается решимость. Гандам не отчитывал его. Он ждал ответа. Мягко и терпеливо. Он ожидал с таким же напряжением, которое ощущал механик. Впервые в жизни он чувствовал себя на одном уровне с этим человеком. Гандам не ставил себя выше или ниже механика, он не важничал, ведя себя высокомерно. Хотя ему свойственно упрямство, несмотря ни на что (такова уж была его натура). Он был здесь с ним, реагируя естественным образом, как должно быть у человека, когда он переживает новую ситуацию, как это делал Сода. Понимая, что он до сих пор не ответил, голос механика настиг его. — Нет… Нет, думаю, я в порядке. Гандам понимающе моргнул и начал смотреть, как Сода сел и стал открывать бутылочку проливая смазку на ладони и пальцы. Его член пульсировал, покачиваясь между бёдер. Механику до боли хотелось прикоснуться к себе, но сначала он хотел обратить внимание на лежащего перед ним человека. Тёмный взгляд Гандама следил за каждым его движением, рот приоткрылся в благоговении. А потом Сода наклонился вперёд, снова поместив свои плечи между мягкими бёдрами животновода. Он уткнулся носом в одно из них, потому что действительно скучал по этим ногам. Механик нежно поцеловал выпуклость безволосого бедра, скользнув по нему губами, глядя на лицо животновода в поисках малейшего признака колебания, которого не было, наклонился и начал капать жидкостью смазки на истекающий член Гандама. Животновод вздрогнул, его колени задрожали. Они посмотрели друг на друга ещё раз, прежде чем Сода обхватил рукой основание его члена. Это было тепло и невероятно жестко. И Гандам выдохнул, откидываясь назад и поднимая руку, чтобы обхватить свой лоб. Сода успокоился и подумал о том, чтобы спросить животновода, как он хочет это сделать. В конце концов, каждый парень делал это немного по-своему, верно? Хотя он решительно просто отвечал взаимностью на движения того, как дрочил себе. Сода сжал скользкими пальцами основание, аккуратно скользя вверх, чтобы обхватить набухшую головку. Гандам вдохнул, неблагозвучно выдохнул и выгнулся дугой. Несмотря на то, что животновод пытался скрыть возбуждение на своём лице, его тело предательски-невероятно реагировало на прикосновения механика. Сода находил это неожиданным лишь под предлогом того, что Гандам не считал себя человеком и поэтому находил подобные ситуации пустой тратой времени. Однако предчувствие того, что это будет его первый раз, также предсказывало, что он будет открыто реагировать на эти новые ощущения. Сердце Соды бешено колотилось в груди, понимая, что он вполне может лишить животновода девственности, и Гандам доверил ему это. Хотя имел ли такой ярлык вообще какое-то значение? Он не был уверен. Гандам подавил всхлип, когда механик ускорился. — Чувствуешь себя хорошо? — спросил Сода. — Мм… — Это значит «да»? Гандам ещё сильнее прижал руку к лицу, в отчаянии кусая кожу на бицепсе. — Хах… Да, — приглушённо произнес он, — Продолжай. Сода улыбнулся, скользя пальцами по набухшей вене, смазка стекала по его рукам и пачкала лобок животновода. Гандам уже был скользким, и Сода, вероятно, даже не нуждался в смазке, но это было правильно, честно говоря, вы никогда не сможете использовать слишком много смазки. Движения механика ускорились, мышцы запястья сжались, а вторая рука упёрлась в выступ бедра животновода. — Нхнн… — Гандам испустил вздох в кожу своей руки. Он вспотел и дрыгал ногами, не в силах контролировать своё тело, пока Сода прикасался к нему, наблюдая с трепетом. Механик с любопытством опустил большой палец вниз, проведя им дважды по стояку между бёдер, заставив животновода снова вздрогнуть. Если бы сегодня утром Сода сказал себе, что он будет дрочить Гандаму Танаке в номере отеля посреди ночи, он бы дал себе пощёчину, но сейчас он был здесь, предавая свою бывшую идею. Сода в последний раз щедро погладил его, пытаясь сильнее сжать опухшую головку, с которой текли смазка и преякулят по всем пальцам, а затем отстранялся. Механик зачарованно наблюдал, как член животновода шлёпнулся обратно на живот, в результате чего возник ещё один влажный след на его прессе. Гандам наклонил голову, убирая руку, чтобы рассмотреть розововолосого. Тот снова взял бутылочку, скользнув по своему члену и вздохнув, потому что было приятно наконец-то дотронуться до себя. Их взгляды встретились, и Сода снова зашевелился, опираясь на колени и втиснув свои ноги между тёплыми дрожащими бёдрами животновода. И Гандам тоже двигался, перемещаясь, скользя и прижимая ноги к грудной клетке механика. Это было невероятно интимно, даже интимнее, чем любой из моментов, которые они разделяли раньше. Теперь, когда они были обнажены, кожа к коже, грубое тепло материализовалось между их телами. Сода расположил их члены друг на друге, сжимая их в своей руке. Они были одинаковой длины, хотя у Гандама, возможно, был немного длиннее. Их глаза снова встретились, и Сода застенчиво улыбнулся. — Я, ах, видел это в порно однажды… Гандам ухмыльнулся, обняв руками плечи Соды и качая бёдра о член механика в руке. — Порнография для тех, у кого нет воображения, — протянул животновод. Сода подавил стон и выпятил губу, изображая недовольство. — Я могу остановиться… и мы позволим твоему воображению подрочить нам вместо этого… — Не смей. Сода хихикнул, а затем снова схватил их члены, скользя мокрой рукой вверх от основания до самого головки. Гандам вздрогнул, его лицо сморщилось от удовольствия. А сам Сода вздыхал. Мозг бился о его череп, пока он обрабатывал эйфорический толчок в паху, который распространился по всему телу. Он никогда не представлял себе, что прижимать член к другому парню может быть так приятно. Сода дрочил ещё пару раз, сжимая и отпуская, потирая длины друг о друга ловкими пальцами. А потом он начал двигать бёдрами, толкаясь против парня. Гандам, в свою очередь, отвечал ему взаимностью. Задыхаясь и впиваясь в механика, тело жаждало большего трения. — Нхн… — он подавил стон. Тело животновода было прижато к кровати, громоздкая искусанная грудь вздымалась от толчков. Выражение лица, окрашенное интенсивным восторгом. В этот момент в Соде словно что-то щёлкнуло. Нависая над Гандамом вот так, механик прикусил губу животновода, вонзив свободную руку в одеяло и позволив стону соскользнуть с языка, когда волна удовольствия охватила его. — О боже… Чёрт- Смазка и преякулят, выделяемые из очага их возбуждения, окрашивали нижнюю часть их животов скользким блеском. Его рука была тисками сжата на их членах, когда они оба нуждались в толчке. В этом. Раскачивая бёдра с нерегулярной точностью, преследуя собственное возбуждение, эгоистичное стремление к освобождению. Гандам в этот момент совершенно терял самообладание, его бёдра невероятно плотно сжимали талию Соды, и механик, любящий угодить, хотел получить от животновода больше реакции. Он упал вперёд, прижимаясь приоткрытыми губами к бледному дрожащему горлу Гандама и стал посасывать кожу, чувствуя гортанные вибрации стонов парня. — Хах! Ох! Боги… Казу! — теперь животновод, бормоча свою речь, вытянул шею от прикосновения, впиваясь пальцами в чужую спину. Тонкая рука скользнула по розовым волосам, схватив пряди и прижимая голову механика ближе к жизненно важным органам. — Чёрт возьми, чувак… Ты так хорош… — Сода хрипел в кожу и, целуя животновода в горло, укусил его за мочку уха. Гандам покачнулся, откинув голову на простыни, и застонал, пронзительно и отчаянно, выгибаясь так сильно, что Сода был почти поднят силой, а его шея чуть не сломалась от силы руки. Механик вскрикнул, когда они просто идеально прижались друг к другу, и болезненное удовольствие накапливалось, как огненная яма, в нижней части его живота. — Ты такой горячий, блять… Даже не могу держать себя в руках… — Сода укусил Гандама снова, опять толкнув животновода на кровать ещё одним движением и вызвав очередной стон из глубины его горла. — Ах! Он продолжил двигаться, рот и мозг работали на автопилоте. Он мог кончить вот так, глядя на парня под ним, когда они тёрлись друг о друга, как отчаянные животные в этом крошечном номере отеля. Они становились довольно громкими, трясли каркас кровати и, вероятно, беспокоили потенциальных соседей, пытающихся спать за тонкими стенами. — Н-неужели это так приятно? — Гандам скулил, чертовски скулил, прижимаясь к механику сильными бёдрами и царапая ногтями его спину. Сода находился в возбуждении. — Боже… да, просто позволь мне… дотронуться до тебя вот так, — механик снова прикусил тёплую кожу. — Чёрт, мне нравится, как ты себя чувствуешь… в моей руке, Боже, я так сильно хочу тебя трахнуть… Он застонал и поцеловал отметку в виде рубца, свободной рукой погладив левую грудную клетку парня. — Ха-х… а почему бы и нет? Сода продолжал толкаться, покусывая возбуждённо горячую кожу под подбородком животновода. — А? Все тело Гандама сотрясалось напротив него. — Мне нужно повторять? Сода, задыхаясь, откинул голову назад, с его нижней губы свисала ниточка слюны. Гандам смотрел на него снизу вверх, его щёки порозовели, волосы растрепались, зрачки расширились. Он был полон страсти. — С-Серьёзно? Я просто… лепетал… Типа… Ты хочешь, чтобы я… — он нервно сглотнул, — тебя трахнул? Гандам съёжился и повернул голову в сторону. — Ну, если ты предпочитаешь выражаться грубо… Сода молча разинул рот, вглядываясь в эти глаза цвета шторма в поисках намёка на обман. Но у него ничего не получилось, поэтому механик отстранился от теплого тела и сел. — Я… ух… Ты когда-нибудь…? — Если тебе интересно, участвовал ли я когда-нибудь в проникающем соитии раньше, то, очевидно, нет. Однако я знаком с этой областью и с самим актом… — Гандам нахмурился. Сода моргнул и взглянул на свою эрекцию. Он был в порядке, просто делая то, что они делали. Хотя мысль о том, чтобы скользнуть в тёплое тело животновода, вызвала дрожь удовольствия по его спине. Правда, его разум был поражён мыслью о том, чтобы совершить подобный поступок с Гандамом. Как он вообще это предположил. Животновод, должно быть, заметил его беспокойство и сел, прижав большой палец к головке члена Соды и приблизив к своему животу тёплой ладонью. Механик застонал, и они снова поцеловались. Он вздохнул, мозг отключился, и Гандам отстранился, бормоча ему в щёку. — Мой Тёмный Принц, ты хочешь принять это предложение или мы продолжим наши прежние жестикуляции? Глаза Соды затрепетали и закрылись от ощущения руки животновода. Тёмный Принц?.. Это что-то новенькое. — Блять… Д-да, давай сделаем это… Несмотря на бешено колотящееся сердце, Сода находился в волнении, и Гандам, кажется, точно знал, что делает. Животновод переместился, чтобы лечь у изголовья кровати, плюхнувшись спиной на подушки с раздвинутыми ногами. Сода продолжал нервничать, даже когда Гандам сам достал бутылочку и начал проливать жидкость на свои длинные пальцы. Он смотрел в эти серые глаза, невероятно сосредоточенные и расслабленные в своих движениях, и механик мог предположить, что сейчас животновод был воплощением уверенности. Но когда гладкая рука Гандама начала двигаться по телу, он остановился, глядя в глаза Соды со внезапной смущённостью. Сердце механика дрогнуло, и он положил подбородок на колено животновода. Он тоже нервничает? Гандам казался смущённым этим действием, но затем его губы изогнулись в нежной улыбке, и он снова провёл рукой между раздвинутых бёдер. Сода с благоговейным трепетом наблюдал, как он прощупывает ширину, обводя средним пальцем отверстие. Неужели он? А потом животновод вставил первый палец в кольцо мышц, и глаза Соды расширились, он переводил взгляд с его руки на лицо. Гандам прикусил губу, зашипел один раз и вытащил палец, а затем снова погрузил его, на этот раз гораздо более плавно, до самого конца. У Соды перехватило дыхание. Твою мать. Это правда не должно быть так горячо. Сода был чрезвычайно незнаком с этой частью тела, но Гандаму удалось сделать это так беззастенчиво. Я уверен, что это неприятно? За исключением того, что, похоже, ему это нравится. Твою мать. В любом случае, было заманчиво наблюдать, как Гандам сам прикасается к себе пальцем. Сода закусил губу, чтобы подавить всхлип, когда увидел, как животновод вставил туда же начало своего указательного пальца, и его член дёрнулся. Он должен сделать снимок. Нет, это будет странно… — Ух, — он поднял голову. — Т-так ты часто это делаешь? Гандам бросил на него странный взгляд. — Я не склонен раскрывать, как часто прикасаюсь к себе подобным образом, хотя, как ты уже догадался, я делал это раньше… — Ох… Сода смотрел, как тот, наконец, засунул второй палец внутрь и чуть не задохнулся. — Приятно ли… Приятно ли это? — Это так… Голова животновода откинулась на подушки, лежавшие вокруг него. Рот приоткрылся в спокойствии, тёмные волосы упали на лицо, а серые глаза изучали Соду сквозь тонкие пряди. Механик выдохнул. — Чёрт, — прошептал он, снова нарушая запрет, и начал поглаживать свой член. — Ч-что ты чувствуешь на своих пальцах? — вздохнул он. Гандам испустил вздох, несколько раз запустив пальцы в своё тело. Он застонал, его колени задёргались, а ресницы опустились вниз. — Ты хочешь это узнать? Мысли Соды лихорадочно метались. Очевидно, он мог дать только один ответ. Он двигался быстрее, чем реагировал мозг, протягивая руку, чтобы нащупать пузырёк со смазкой. Гандам уже убирал пальцы, с нетерпением наблюдая, как механик выдавливает себе на пальцы жидкость из почти пустой бутылочки. — Значит, я принимаю это как соглашение? — ответил животновод, и в его голосе послышались весёлые нотки. Сода дотронулся до мокрых кончиков пальцев, ловко возвращаясь к его бёдрам. Однако он сделал паузу, оценивая ситуацию. Он никогда не делал этого раньше. Хотя сегодняшняя ночь была полна новых впечатлений для Соды, он вышел невредимым. Так что, несмотря на колотящуюся грудь, он был готов нырнуть и в это. Обменявшись взглядами, Сода приложил свою руку ко входу, прижимая большой палец к отверстию, проверяя влажность. Он поднял глаза, Гандам прикусил губу от прикосновения, но оставался неподвижным. Сода глубоко вздохнул, убрал большой палец и просунул указательный в кольцо мышц. Медленно, но верно, он вошёл полностью. Это было тепло, невероятно тепло. Глаза Гандама закрылись, их серый цвет исчез за тёмными веками, и он вздохнул, хоть и не был так чувствителен к этому прикосновению, как тогда, когда они боролись друг с другом. Сода что-то промурлыкал, любопытство и возбуждение достигли пика в этой новой ситуации, заставляя его начать вводить палец в тело парня и вынимать его. Он закусил губу. Глаза сосредоточились на том месте, где палец вошёл в тело. — Так хорошо? — спросил Сода. — Мхм… — Гандам кивнул. Сода не был так уверен. Механик поёрзал на коленях и начал вводить в животновода ещё один палец. На этот раз средний. Гандам подавил болезненное шипение, сжимая одеяло в кулаках. — П-прости… Сода проверил эластичность мышц, а затем, когда это ему удалось, без особых усилий просунул внутрь оба пальца. — Нхх… — Гандам вздохнул, прерывистое дыхание вырвалось из его горла. Механик не был уверен, было ли это от удовольствия или от боли. Осторожно двигая запястьем, он начал толкать пальцы глубоко в тело парня. Капельки смазки стекали вниз по его углублению с каждым толчком. Гандам дрожал, всё его тело сжималось вокруг этих пальцев. Сода снова сменил позу, согнув фаланги в тугом тепле, и что-то внутри Гандама щёлкнуло. Его бёдра резко дёрнулись вверх, животновод вытянул предплечье, чтобы упереться в одеяло, задыхаясь в тыльную сторону другой ладони. Сода с благоговением наблюдал за происходящим. Он пошевелил пальцами. Выше. И выше. А Гандам был на взводе, его ноги дрожали от желания. — Хах… Там! — он глубоко застонал. Сода толкался в это место снова и снова, в то время как Гандам извивался напротив него с едва сдерживаемым безумием. Его ранее тугое тело приобрело звериную жестокость. Отбиваясь от руки механика с жаждой, которую сам Сода чувствовал в своём животе. Розововолосый смотрел, как его фаланги продолжали исчезать в тепле чужого тела. Он едва шевелился сейчас, ошеломлённо наблюдая, как Гандам насаживает себя на пальцы. Сода сделал ещё один толчок, и спина животновода выгнулась, его член закачался в такт движению, подёргиваясь и выпуская очередную каплю преякулята, которая потекла по его животу. — Ф-ф… Боги… Да! — теперь он почти всхлипывал и запрокинул голову, сильно впиваясь в предплечье. И Сода находил это невероятно горячим, видеть, как он вот так разлетается на части. Механик воспользовался этим моментом, чтобы пройтись свободной ладонью по телу парня, склонившись над торсом животновода и оттягивая его руку. Гандам поднял на него глаза, смущённый и охваченный вожделением, они поцеловались. Мягко и медленно. Как будто они делали это уже миллион раз. Животновод упёрся рукой в грудь механика, а затем потянулся между их торсами свободной рукой, чтобы схватить член Соды. Механик застонал, облизывая рот животновода, стуча зубами, когда они оба слились друг с другом. Сода продолжил толчки рукой, а затем Гандам отодвинулся с хлюпающим звуком влаги и испустил заикающийся вздох. — Соедини нас… — пробормотал животновод, покусывая проколотую мочку уха механика. Это был такой странный способ сказать «трахни меня», но это, несомненно, был Гандам, и кто Сода такой, чтобы отказывать ему прямо сейчас. Механик копошился, отталкивая руку Гандама и поглаживая собственный член с осторожной точностью. Он вытащил свои пальцы и полез под колени животновода, отодвигая бёдра назад. Сода видел, как сжимаются мышцы живота Гандама, он выглядел испуганным, хоть и был на пике возбуждения. Серые глаза широко раскрылись в тревоге под поднятыми бровями, как и тонкие уголки рта. Сода колебался, он чувствовал себя агрессивной силой, пошатывающейся между ног Гандама, когда жёсткий член механика ткнулся между чужих бёдер. Должен ли он продолжать? Гандам никогда не говорил ему останавливаться. Блин, у меня даже презерватива нет, но сейчас это не имеет значения, верно? Затем животновод расслабился, обретя самообладание, и прильнул своими идеальными бёдрами к телу Соды, притягивая его ближе. Механик был в восторге от того, как двигался Гандам, его покрытое укусами тело красиво изгибалось, прижимаясь к набухшему члену. — С-скажи, если будет больно… — выдохнул Сода. — Мхм… Переводя взгляд то на себя, то на человека снизу, он начал движение. А затем он толкнулся вперёд, используя руку, чтобы направить головку своего члена между трясущимися бёдрами животновода, прижимая её к горячему входу. Головка скользнула внутрь, и он подавил стон. Хотя Гандам дрожал, морщась от боли. Возможно, это было слишком сухо. Сода быстро достал пузырёк, поднял его над собой дрожащими руками и выжал оставшуюся жидкость туда, где их тела соприкасались. Гандам вздрогнул от этого ощущения, а механик отбросил бутылочку в сторону, услышав, как она покатилась по полу. Сода отодвинул бёдра назад и вздрогнул, когда смазка растеклась по длине его члена, а затем сжался, когда вонзился пальцами в выпуклость молочного бедра животновода и проскользнул глубже внутрь. Он подталкивал ноги Гандама. Всё дальше и дальше. Перемещая часть своего веса вперёд, впитывая все реакции животновода. Гандам дрожал, его рука грозила вернуться и спрятать лицо, но на этот раз Сода не собирался ему это позволить. Он схватил животновода за руку, вдавив её в подушки рядом с его головой и переплёл их пальцы вместе. А потом он наклонился, мельком увидев серые глаза и покрасневшие щёки, прежде чем впиться в натянутую кожу его кадыка. И Сода, поглощая вибрацию стонов и всхлипов сквозь поцелуи, продолжал двигаться вперёд, но совсем чуть-чуть. Гандам зашипел под ним, поднимая свободную руку, чтобы обнять механика за спину, призывая войти глубже. — Не бери больше, чем можешь взять, — Сода засмеялся ему в горло. — Вздор. А потом ноги животновода поднялись и упёрлись в поясницу механика, и его втянули внутрь до самого упора. — Хах! Было жарко, невероятно жарко, пульсирующий влажный жар окутал весь его член. Сода был ошеломлён, вернув к себе назад дрожащие руки, чтобы посмотреть на животновода. Гандам морщился под ним. Спина выгнулась дугой, чтобы приспособиться к вторжению. — Чёрт… Ты не… Ты в порядке? Животновод тяжело дышал, его нижняя губа дрожала, когда он повернул голову набок, прижавшись щекой к подушкам. — Ничего такого, с чем я не справлюсь… — Хорошо… Не знаю, должно ли меня это успокоить или беспокоить… — Сода поморщился. Гандам внимательно посмотрел на механика, а затем его голос снова стал хриплым. — Перестань беспокоиться, я именно там, где ты хочешь, чтобы я был сейчас, не так ли? У Соды перехватило дыхание, и он двинулся, толкая ноги в матрас, а тело Гандама двигалось вместе с ним. И этого было достаточно, чтобы почувствовать нежное скольжение мышц по его члену. Удовольствие было огромным, плотные стенки затягивали всё дальше. Разум механика горел. Я трахаю Гандама… И он позволяет мне… Его сердце бешено колотилось, но он знал, что может остановить это в любой момент, если действительно захочет. Сода чувствовал себя пойманным, как зверь, попавший в клетку. И Гандам наблюдал за ним. В ожидании. Подобно лучику света, Сода получил путеводную звезду уверенности, отодвинув свои страхи в самую дальнюю часть разума, и снова обрёл голос. — Д-да… — затем он начал двигаться мелкими толчками. — Блять… Да, это именно то место… где я хочу тебя… Теперь механик двигался уверенно, и Гандам растворился в нём, крепко обхватив спину парня сильными руками, удерживая тепло его тела на месте с каждым движением бёдер. Это было прекрасно, тепло, влажно и просто идеально. Механик издал гортанный стон из глубины своего живота, прижимаясь лицом к плечу Гандама. От него пахло спермой, потом, ванилью и алкоголем, и Сода хотел больше этого, посылая волны возбуждения по всем нервам тела. — Чёрт… Ах, ты так хорош… слишком хорош для меня… чувствую себя, ах… так хорошо внутри… — он распадался на кусочки, цепляясь руками за простыни рядом с головой животновода. Язык уютно устроился на тёплой коже. Гандам скулил, когда в него толкались вперёд с каждым движением, пока не вонзил свои ногти в плоть, когда Сода проскользнул мимо его простаты. — Б-блять! — зашипел он, заставляя механика почти остановиться, потому что, Гандам только что выругался? Гандам задыхался, его голос был хриплым и вязким прямо возле уха Соды. Механик отстранился, но едва мог видеть из-за розовых пятен, закрывающих его обзор. Он заглянул в место, где они были связаны, и застонал, наблюдая, как скользит в тепло тела животновода. Это было лучше, чем любое порно, которое он когда-либо видел. — Блять… Гандам, ты слишком хорош… Не могу поверить… что ты делаешь это с кем-то вроде меня… — это был глупый лепет. То, к чему он был склонен. Но Гандам принял это во внимание, а потом обхватил механика ногами за талию, и Сода заскулил от стимуляции. — Веришь ли ты, что достоин этого? — Х-хах? Гандам улыбнулся, на секунду сверкнув зубами. — Ты веришь, что достоин этого момента? Смертному позволено взобраться на Бога Разрушения? Мозг Соды кружился по спирали. Замешательство сменило его оргазмическую дымку. — Я-я не знаю… — заскулил он. — Хм… А потом Гандам погладил механика по лицу, заставляя розовые глаза Соды встретиться с его собственными. Его сердце ёкнуло. Гандам ворковал, пот блестел на его лбу, когда он безмятежно дышал, большой палец играл с губами механика, держа так, как будто он был одним из его хомяков. В высшей степени спокойный, несмотря на то, что в данный момент он был насажен на член. — Казуичи, благотворный зверь, хотя мы сейчас находимся в таком положении, что ты всё ещё находишь это невероятным, разве я не ниже тебя прямо сейчас? Ты должен поднять свой дух выше, чтобы не погрузиться в самые пучины ада, теперь я снова спрашиваю, достоин ли ты этого момента? Сода почти не мог поверить в то, что слышал, несмотря на то, что был очарован, даже когда почувствовал, как большой палец Гандама скользнул по его зубчатой пасти. Что это за грязные разговоры? Однако это заставляло механика чувствовать то, что он не хотел ощущать. Его путеводная звезда рассыпалась под давлением. — Я… Блять… Я не уверен, — невероятно, его голос получился ломким и слабым. Гандам нахмурился, а затем провёл своими руками вниз по бокам Соды и схватился за выпуклость его задницы, проталкивая механика глубже внутрь. Сода подавился стоном от этого ощущения, его бёдра были сжаты, пока эти руки удерживали его на месте. — Кощунство, мы вплетаем наши энергии вместе, культивируя новую связь… И я благодарен за то, что разделяю это с тобой, получая такое же удовольствие, как и ты. Ты удивлял меня на каждом препятствии, заставляя меня жаждать большего, и в результате этого момента я отдаюсь тебе, но ты говоришь плохо о своём духе. Теперь я спрашиваю окончательно, достоин ли ты этого момента? Сердце Соды чуть не вырвалось из его грудной клетки. Он не знал, что сказать. Это был один из самых странных моментов в жизни механика, когда ему приходилось хвалить себя во время полового акта. Но в каком-то смысле Гандам был прав. Сода чувствовал себя эгоистом, позволившим своей похоти взять контроль и пренебрегая признанием, что это было больше, чем просто быстрый секс. Они делили мгновение вместе, первое мгновение для каждого из них различным образом. Несмотря на то, что он мог быть смиренным смертным в любой другой день, в этот момент он им не был. По крайней мере, он определённо не чувствовал себя таковым. Механик посмотрел в эти знакомые, прекрасные серые глаза, расширенные и переполненные эмоциями, и снова обрёл голос. — Я… Да… Гандам вздохнул, но не отступил. — Я… Я… Чёрт возьми. Я достоин, — бёдра Соды дрожали, голос срывался от эмоций. — Превосходно, — замурлыкал Гандам, отстраняясь. А потом животновод снова обернул свои руки вокруг талии механика, притянув их торсы ближе друг к другу. — А теперь всерьёз. Сода уткнулся лицом в плечо Гандама, упиваясь его ароматом. Всерьёз. Всерьёз. Уже привыкший к телу Гандама, механик двигался на автопилоте. Вонзив зубы в плоть плеча животновода, он снова начал толкаться. Руки напряглись вокруг бёдер, когда они раскачивались вперёд и назад от движений. Гандам застонал, пронзительно и отчаянно, и Сода почувствовал, что падает вместе с ним, но, возможно, это было потому, что животновод потянул их тела назад, мимо подушек, на свою плоскую спину. Гравитация позволила мехнику глубже погрузиться в жар тела Гандама, впитывая все звуки, которые он издавал прямо в ухо. — Хах-хах-хах~ Гандам прижимался ногами к пояснице Соды, обвиваясь вокруг него, как анаконда вокруг своей жертвы. И Сода был безжалостен. Он набухал, извиваясь в возбуждении от реакции, которую получал от животновода. Кровать сотрясалась от их движений, окружённая изолированной аурой их страстной авантюры. А потом Гандам заговорил снова, но таким тоном, механик никогда раньше не слышал от него подобного. — Боги~ Ты невероятен, Каз. Сода почувствовал, что ломается. Этого не должно было случиться. — Ты чувствуешь себя… невероятно внутри меня, ха-х… Пожалуйста… Никогда не останавливайся… Сода двигался так быстро, что в сочетании со словами Гандама в его животе начался пожар. Знакомое нарастание жара, нервы напрягались в ожидании освобождения. Он расположился справа, задевая ноющий член о простату. Гандам ахнул, сжавшись вокруг механика так сильно, что тот застонал. Руки дрожали с того места, где стискивали простыни. Они вместе выругались. Но человек под ним терял самообладание. — Там! Пожалуйста! Ещё раз! — он содрогнулся, преследуя собственный оргазм, умоляя, нет, реагируя в гармонии с движениями Соды. И механик подчинился. Толкаясь в то место снова и снова. — Хах~! Боги! Каз… Каз, ты так хорош! Механик с силой впился зубами в плоть, чувствуя, как чужие вены прижимаются к языку, когда он издал ещё один громкий крик, который прорезал воздух тесной комнаты. Сода протянул между ними дрожащую руку, схватив член Гандама, который всё время подпрыгивал между их телами. Животновод застонал, безнадёжно и пронзительно, и механик провёл рукой вниз по его горячей длине, проливая смазку и преякулят по их животам. Гандам брыкался, выгибался дугой, хватался за всё, что мог. Он, снова царапая ногтями спину Соды, был больше не в силах контролировать себя, полностью теряясь в тисках своей жажды наслаждений. За исключением того, что он до сих пор звал Соду. Как будто он был ему нужен. — Ах! Каз, мой Тёмный Принц, мой прекрасный супруг, пожалуйста, не сдавайся! Сода не был уверен, что это значит, но был полностью очарован, покорно сжимая член животновода в кулаке и наблюдая, как лицо Гандама исказилось в необузданной эйфории. И вдруг его тёмные глаза затрепетали и закрылись, всё встряхнулось, он откинул голову назад, широко распахнув рот. — Ах! Каз… Каз! С нарастающими стонами и рваными вздохами, его бёдра дёрнулись вверх, извергая бессмыслицу и даже красочное проклятие. Животновод кончил в руку Соды, проливая блеск белого на их животы, покрывая ладонь механика и окрашивая свою искусанную грудь каплями. Всё тело Гандама сжималось, расползалось перед механиком, ногти скребли длинные царапины по спине Соды, по его плечам и рукам. Механик стонал сам, чувствуя пульсацию сжимающих мышц вокруг своего члена, когда он достиг оргазма. Это выглядело интенсивно, ведь он так извивался и сжимался под ним. Твою мать. А Сода дрожал от эмоций, отчаянно нуждаясь в освобождении. Он упал вперёд, в скользкую сперму, уже на пределе своих возможностей, и укусил Гандама в место под ухом, используя обе руки, чтобы схватить его за талию, притягивая тело парня ближе. Гандам до сих пор дёргался под ним, поднимая дрожащую руку, чтобы запустить её в розовые волосы. Он уткнулся в механика носом, бормоча ему на ухо добрые слова похвалы. Бёдра Соды двигались сами по себе, мозг увяз в тумане похоти, но глаза почему-то были влажными, и он не знал почему. Это было слишком. Слишком хорошо. Он двинулся вперёд в плотный жар. Огонь, противоречивший запретам. — Чёрт… Блять… Гандам… Ах! Он заикался, кровь закипала, мышцы сжимались. Он всхлипывал, буквально всхлипывал животноводу в плечо. Почему? А потом, прежде чем механик смог обработать эту информацию, он тоже кончил. Переступая грань, колени подгибались под ним, когда он встал на кончики пальцев ног и впился ногтями в бледную плоть. Тело скрутило так туго, что он чуть не рухнул от разрядки. Не в силах больше контролировать себя, Сода укусил так сильно, что почувствовал медный привкус крови. Случайно. Но Гандам просто скулил. Бёдра всё ещё невозможно плотно прижимались к бокам механика. Он был слишком опустошённый, чтобы реагировать. Сода выделял жидкость, слишком много жидкости. Он не только наполнял Гандама своим освобождением, но и плакал. Горячие мокрые слёзы стекали по его лицу на рану на шее животновода. Его бёдра непроизвольно дёрнулись ещё несколько раз, и всё было кончено. Тяжело дыша, они ничего не сказали друг другу. Спускаясь с высоты. Это было невероятно. Находиться здесь с Гандамом было невероятно. Так почему? Сода подавил ещё один всхлип. Почему я плачу? Гандам, казалось, пока ничего не заметил. Грудь парня вздымалась под механиком. Соду прямо сейчас даже не волновало, что он лежал в сперме. Его кожа покрылась потом, он хотел раствориться в тепле тела Гандама и заснуть, потому что так чертовски устал и потрясён. Рука животновода всё ещё гладила розовые волосы, ласкала, почти убаюкивала, хотя слёзы продолжали застилать механику глаза. Через несколько мгновений он успокоился достаточно, чтобы облегчить ощущение комка в горле, а Гандам уже прижимал к нему другую руку, нежно, но настойчиво побуждая Соду двигаться. И тогда механик поднялся, отрывая их торсы друг от друга. Он сделал усилие, чтобы спрятать своё лицо, скрыть свой стыд, а затем вылез и сел, чтобы выровнять дыхание. Гандам вздохнул, слегка поморщившись, затем подтянул ноги к своему телу и расслабился на подушках. — Это было довольно… удовлетворяюще… — животновод тяжело дышал, откидывая со лба мокрую от пота чёлку. — Мхм… — Сода отодвинулся, вытирая рукой слёзы, медленно свесил ноги с кровати и посмотрел в окно без занавесок. Он хотел сломаться, но не мог. Не здесь. Несмотря на то, что все конечности механика казались ему желатиновыми, а сердце зверски колотилось, он встал, медленно поднял брюки и надел их. Он нахмурился, глядя на сперму, покрывающую его грудь и живот, и сделал всё возможное, чтобы вытереть её брошенным носком. Если Гандам и наблюдал за ним, то ничего не сказал. Лёгкие Соды болели, и он не хотел оставлять животновода одного здесь после этого, но ему нужен был предлог. — Я пойду покурю, — он невозмутимо подошёл на дрожащих ногах к своим ботинкам и надел их. Он услышал, как Гандам зашевелился у него за спиной. — Ох… Будь осторожен, — его голос был необычным, лёгким и усталым. — Так и сделаю. Он взял свои вещи вместе с телефоном и вышел в коридор с флуоресцентным освещением, закрыв за собой дверь. Мозг гудел, пока глаза привыкали к свету. Механик прошёл несколько шагов. Даже не в том направлении, где был лифт. В конце концов, он не был знаком с этим местом. Он бездумно подошёл к спиральной лестнице и открыл дверь, тупо глядя на бетонные ступеньки. С каждым шагом Соде казалось, что он вот-вот упадёт. Он сунул дрожащую руку в карман, достал сигарету, его рот сжался вокруг нее, но она казалась невесомой. Он должен был подождать, пока не выйдет на улицу, но ему нужно было что-то. Что угодно, чтобы отвлечься. Он щёлкнул зажигалкой, но никак не мог зажечь сигарету. Пальцы слишком сильно дрожали. Он щёлкнул снова. И снова. И снова. Но выходил только дым, щекоча ноздри. Механика трясло, а потом он начал задыхаться. С его губ сорвался тихий отрывистый звук, и сигарета выпала изо рта. Он прислонился к стене и опустился на пол, даже не добравшись до первого этажа. И он позволил себе расплакаться в своих же объятиях. Чёрт. Он провёл бледной рукой по лицу. Что со мной не так? Он был ошеломлён, ошеломлён своим посторгазмическим туманом, особенно с Гандамом. Он всё ещё должен быть там, рядом с ним. Хотя на этот раз он не собирался бросать животновода. Ему просто нужно было поплакать… А потом он снова вернётся назад. Он не хотел обременять его своими слезами. Этого не должно было случиться. Сода почувствовал, как в груди материализуется чувство вины. Как паутина, сплетающая нити эмоций по всему его телу, соединяющая замешательства и сомнения. Слова Гандама вспыхнули в его груди. Невероятно доброта, хотя и пронизанная похотью. Он чувствовал себя желанным. Даже любимым. Но это только наполнило его неуверенностью. Не было никаких «Я люблю тебя», брошенных во время их искажённого страстного обмена словами. Они даже не встречались. Сода, не задумываясь, оказался между этих ног, полагая, что между двумя соперниками нет никаких эмоций, кроме сексуального желания. И это, возможно, будет весело. Так и было… Но теперь это убивало его. Потому что он любил слушать, как Гандам хвалит его, любил притворяться, что они были чем-то большим. И его убивала мысль о том, что животновод сказал эти вещи только для того, чтобы усилить их любовные ласки. Несмотря на то, что механика заставили это сделать, он не чувствовал себя достойным этого… Он вошёл в него, полный уверенности, когда увидел, что животновод извивался под ним. Но Гандам сломал его удовлетворительным образом, оставив Соду вместо этого всхлипывать в беспорядке, ведь животновод осмелился заставить механика почувствовать себя любимым. Сода ощутил гудение, смахнул слезинку, почерневшую от туши, и полез в карман за телефоном. Сердце у него упало. 26 пропущенных звонков. 18 от Сони и 8 от Фуюхико. Господи, что подумает Соня, если узнает об этом? Что мы нарушили её обещание, ведь трахались в случайном номере отеля? Она убьёт меня или нас обоих, если уж на то пошло. А Фуюхико, он даже не знал, как к этому подступиться… Механик не был готов к разговору ни с кем из них прямо сейчас и поэтому вытер ещё одну слезу. Попытка взять себя в руки, чтобы вернуться назад. Волосы на затылке встали дыбом, когда Сода услышал резкий стук каблуков по бетону, потревоживший все его чувства и остановив ход мыслей. Он вздрогнул, поймав взглядом блеск высокого ботинка со шнуровкой перед собой, и проследил за ним до бледной ноги, пока не увидел огромные розовые хвостики и бледно-голубые глаза, которые расширились в трепете. — Господи, какого хрена с тобой случилось? У Соды отвисла челюсть, но он быстро закрыл её. — Джунко?! Она изобразила шок. — Казуичи?! — затем последовал сухой смех. Сода нахмурился, а затем девушка протянула руку, он неуверенно взял её и поднялся на ноги, чувствуя себя невесомым и сбитым с толку. — П-почему ты не с Миу и остальными? — спросил он, стараясь, чтобы голос не звучал так, будто он только что плакал, несмотря на то, что это, наверное, даже не имело значения. Она ухмыльнулась и скрестила руки на груди. — Разве ты не хочешь узнать? Сода ничего не ответил, просто посмотрев на неё, и Джунко усмехнулась, опустив руки по бокам. — Ладно… Вообще-то я не тусовалась с ними, я здесь по делу, и мне просто нужно было выглядеть непринуждённо. Сода озадаченно посмотрел на неё. По делу? Но почему, чёрт возьми, она здесь? Она следила за нами? — И нет, наша встреча здесь — чистая случайность, клянусь, — она ковыряла один ноготь, поджав губы. Механик ей не поверил. — Значит, ты приехала сюда по делам? Уголки её рта слегка изогнулись. Сода мало что знал о Джунко. Она не ходила в Академию Пика Надежды, и сегодня он впервые увидел её лично, но он слышал о ней время от времени из разговоров Миу. И из того, что он знал, она была кем-то, с кем он не хотел быть близко связан. — Почти, мне просто нужно было где-то поспать… Скажем… — она окинула его взглядом с головы до ног, и Сода почувствовал себя оскорблённым. — Ты именно тот человек, с которым я хотела встретиться… — Чт-? Она упёрла руки в бока. — Ты ведь здесь не один, верно? Этот гот-чувак с тобой… не так ли? Сердцебиение Соды участилось. Что-то здесь не так… — А ч-что, если нет? Она рассмеялась. — Не притворяйся скромным, ты весь красный и покрыт царапинами, и от тебя воняет грёбаной спермой и потом. И я точно знаю, что ты не уходил отсюда ни с кем другим- Сода покраснел как свекла и отвёл взгляд от этих глаз цвета океана. Она замурлыкала, снова чистя ногти. — Сегодня из-за него произошёл небольшой инцидент с одним из моих клиентов… Хотя Таро довольно умственно отсталый, он как бы вляпался в это… — она хихикнула, — блять, флиртуя с тобой. Механик нахмурился, пытаясь найти объяснение этому безумию. — …Несмотря на то, что он действительно ранил меня этим, я думаю, что наконец-то собрала все кусочки вместе… Неужели это она тогда ударила по аквариуму? Вообще-то, в этом есть смысл… Сода наблюдал, как Джунко вытащила из-за пояса бумажник, а вместе с ним и удостоверение личности, и угрожающе вытянула его перед лицом механика, словно это было оружие. Он сузил глаза, всматриваясь в то, что видел, а затем его сердце ёкнуло Это было удостоверение личности Гандама, его школьная фотография и крупная печать спереди. Должно быть, он оставил это в баре или уронил во время драки. — З-зачем тебе это? Она отдёрнула руку, просматривая карточки. — Гандам Танака, абсолютный животновод, изучающий зоологию, — она пролистала ещё одно удостоверение личности и несколько квитанций. — Заядлый любитель животных, постоянный посетитель приютов, а что это? Номер телефона для JSEA? Сода нахмурился, оскалив зубы от её дьявольских манер. — К-к чему ты клонишь, чёрт возьми? Джунко что-то промурлыкала. — Ну, видишь ли, у моих клиентов пропало, ммм, довольно много экзотических животных, очень дорогих существ, заметь, поэтому они наняли меня, чтобы выследить преступника. И я пришла к выводу, что это был студент Академии Пик Надежды, вопрос только в том, кто? Но… Кто это ещё может быть, кроме самого большого активиста по защите прав животных в кампусе, и теперь с этим номером, это все доказательства, которые мне нужны. Сердце Соды упало, конечности похолодели. Таро был… О нет… Он был связан с нелегальными торговцами животными, которых упоминал Гандам, и Джунко тоже, если уж на то пошло? Как же их звали? Но как такое могло случиться? Таро говорил, что у него семейный бизнес. Да? Дерьмо… Это нехорошо. Его пальцы задёргались, хоть от ужаса по спине и пробежал ледяной холодок, он также дрожал от гнева. — Т-ты не можешь… Не смей- — Ах… Значит, ты понимаешь, в каком затруднительном положении оказался? А теперь притормози, я не причиню ему вреда. Я даже не собираюсь ничего говорить. Всё, что мне нужно, это твоё молчание и твоё согласие… — она фыркнула. — Чёрт… Это рифмуется… Сода нервно сглотнул и кивнул, глядя себе под ноги. Его грудь болела от того, как сильно сердце колотилось о грудную клетку. — Отлично… Теперь, когда у меня есть доказательства, есть одно предложение… Мы можем снова встретиться, когда ты будешь… более сдержанным…? — Почему я должен тебе доверять? Она нахмурилась, высунув язык, как у змеи, между оскаленными зубами. — Потому что если ты этого не сделаешь… Я буду вынуждена распространить эту информацию среди своих клиентов. И в этот момент Гандам может быть не в порядке. В последнее время он доставляет им много проблем, а теперь, когда он также выбил Таро зубы, чёрт побери… Он захочет голову Гандама на пике, — Джунко снова рассмеялась, плечи и хвостики затряслись от этой вспышки эмоций. Она закрыла бумажник и прижала его к дрожащим рукам Соды. — Ты можешь это вернуть… В любом случае, он мне больше не нужен. Механик бросил на неё свирепый взгляд и, взяв предмет, быстро сунул его в карман. Она отступила в сторону, доставая лист бумаги с напечатанным текстом на одной стороне. — Теперь… о встрече… Я дам тебе свой номер, а ты напишешь мне завтра на закате. И я направлю тебя туда, где хочу встретиться. По рукам? Сода медленно кивнул, когда она протянула ему бумагу, не совсем понимая, о чём идёт речь. Руки и ноги двигались по собственной воле. Всё тело дрожало от страха. Если раньше он думал, что попал в глубокое дерьмо, ввязавшись в эту неразбериху с Гандамом, то к этому его ничто не готовило. — Хорошо… А потом она отступила в сторону, стуча ботинками по бетону, прежде чем Сода успел заговорить снова. — А теперь беги, возвращайся к маленькому воришке… делающему то… — Джунко посмотрела на него с отвращением, — что, чёрт возьми, вы вдвоём делали… И запомни… — она опустилась на колени, чтобы поднять сигарету, которую уронил механик. — Одно слово, если он хотя бы узнает, что я была здесь и что мы вообще разговаривали, я позабочусь о том, чтобы вы оба были почти мертвы. Сода сглотнул, когда она с озорной усмешкой протянула ему сигарету. Он взял её ловкими пальцами и развернулся на пятках. Вверх по лестнице, сердце и разум бешено колотились. Он должен был убежать, это было ненастоящим, этого не могло быть? Хотя Гандам всё ещё ждал его. Но как он мог встретиться с ним лицом к лицу? Ужасная последовательность событий только что развернулась перед ним в ущерб рассудку. И он должен был держать свой рот закрытым, пока не стало ещё хуже. Он ничего не может понять. Я должен успокоиться… Возьми себя в руки… Иначе мы оба окажемся в опасности.

***

Было жутковато тихо, если не считать отдалённого грохота автомобилей. Гандам начал чувствовать липкость, а болезненность, наконец-то, поселилась в его теле, когда он лежал распластанным на кровати. — Проклятия… — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Он был весьма встревожен внезапным исчезновением Казуичи, но понимал, что розововолосый зверь склонен впадать в панику, и понимал этот аспект. Это до сих пор вызывало укол беспокойства в его и без того туманном уме. Казуичи уже однажды сбежал от него. Неужели он не захочет вернуться к этому затруднительному положению? Маловероятно… Бежать было некуда, и он так и не забрал ключи от своей машины. Гандам приподнялся на дрожащих ногах и вздохнул, свесив ноги с кровати. Возможно Казуичи было стыдно за себя? Сердце бешено колотилось в груди. Не слишком ли опрометчиво я подошёл к этому? Он довольно хрупок, по крайней мере эмоционально. Животновод почувствовал лёгкую волну и сомнение в себе при мысли о том, что он, возможно, сожалеет об этом. Не слишком ли сильно я выступил в конце? Неужели он считает меня грязным? За то, что так бесстыдно действовал? Он нахмурился, пытаясь отогнать эту мысль. Бесполезно волноваться без должного обсуждения. До недавнего времени Гандам даже не подозревал, что этот знакомый ему смертный захочет преследовать его касательно в сексуальном или даже романтическом отношениях. Хотя это вовсе не означало, что он ничего не замечал. Испуганное поведение Казуичи было характерным, но усиливалось ненасытным смущением из-за их драки. Самому Гандаму на самом деле льстили эмоции, которые механик не мог скрыть. Поначалу из-за своего чрезмерно наблюдательного характера он знал, что Казуичи с той самой ночи испытывает к нему что-то вроде вожделения. Это было очевидно, написано на его лице. Однако Гандам считал, что для розововолосого крайне важно пытаться отталкивать эти мысли. Отвлечь себя, преследовать свою любимую Кошку вместо того, чтобы сражаться с этим или даже изображать дружбу, чтобы он мог развращать животновода, когда у него будет такая возможность. Делать всё, что мог, кроме как реагировать на свои желания и избавляться от этих греховных мыслей. Но нет. Тот факт, что механик действительно активно преследовал его всё это время, потряс его вместилище. Он знал о своих желаниях, и вместо того, чтобы отступить, он хотел этого. Гандам, как бы ни был увлечён поведением смертных, был ошеломлён. Как он мог всё это время верить, что Казуичи не может обработать свои мысли? Он явно недооценил его. Этот человек раскрывался перед ним. И над ним тоже. Животновод покраснел. И тот факт, что он сам попал в лапы механика, также очень беспокоил его. Хотя первоначально он работал на пьяном топливе и потерял тормоза, которые нарушили его типичную мантру. Участвовать в совокуплении со смертным? Хотя за последнюю пару недель Казуичи показал себя довольно обаятельным. Пусть даже и нестандартно. Фактически, сами страхи Казуичи забрались под кожу животновода, как червяк, который медленно проник в его мозг, отбрасывая всякую нравственность в сторону и пронизывая его сплочённость непристойными решениями. Девственник в 22 года? Конечно же, это никогда не беспокоило его раньше, проводить время со своими животными и спасать находящихся под угрозой исчезновения существ было намного лучше любой гнусной человеческой деятельности, в которой он мог участвовать, но годы изоляции давили на него. И он позволил себе поскользнуться, (хотя на тот момент проскальзывание было преуменьшением). Подпитываемый хаосом ночи, он жаждал проявить себя, но теперь, когда это произошло… Он не был до конца уверен… как должен себя ощущать. Было ли это чувство вины? Нет. Это было вполне удовлетворительно, несмотря на странные обстоятельства… Божества судьбы вели его сегодня ночью, но он не имел ни малейшего представления о том, к чему это может привести. И всё же оставалась возможность, что клыкастый сможет разорвать их отношения. Он был к этому готов. Мысли Гандама были прерваны, когда дверь снова открылась, и он увидел знакомое лицо, яркие глаза и растрёпанные розовые волосы. Он казался измученным, переминаясь с ноги на ногу, а потом дрожащей рукой закрыл дверь. Затем Казуичи начал стягивать с себя штаны, шаркая ими по бёдрам и сбрасывая на пол. Снова оказавшись голым, механик вздохнул и провёл рукой по блестящему от пота лбу. Гандам приподнялся ещё немного, и они обменялись взглядами. — Ух… Привет, — заговорил он, сверкнув острыми зубами в зарождающейся нервной улыбке. — Привет. Казуичи робко сделал несколько шагов вперёд, глядя себе под ноги. Он явно нервничал, когда подбирал свои следующие слова, хотя всё ещё был невероятно очаровательным. Для него это было обычным делом. Иногда ему нужно было сделать паузу, прежде чем лепетать меньше чепухи. — Х-хочешь ещё раз принять душ? — выдал он. Гандам сел, опираясь на руки. — Вместе? Лицо Казуичи стало таким же розовым, как его волосы. — Ух… Да… Если только ты не-? — Я был бы рад этому… Механик кивнул, почёсывая затылок. Они начали принимать душ. Оба стояли обнажёнными в крошечной ванной. Там было довольно тесно, но ни один из них, казалось, не обращал на это внимания. Он уставился на загорелую спину Казуичи, на коже которого виднелись длинные царапины. Символ его желания. Вероятно, они будут жечься, когда войдут в водяную камеру. Гандам уставился на свою грудь, поднимаясь пальцами вверх, чтобы пробежаться по высыхающей сперме и слоям засосов и укусов. Клыкастый действительно сделал с ним многое… Он почувствовал укус на шее и даже пролил здесь кровь. Впрочем, отметины ему нравились. Они заставили его чувствовать себя изощрённым в хорошем смысле этого слова. Казуичи оглянулся на животновода, его голос дрожал от робкой дрожи в горле, но он быстро проглотил её. Гандам не совсем понимал, что его так тревожило. Он хотел развеять эти опасения. — Я… Ух… Я думаю, что сейчас достаточно тепло. — Хм… Однако прежде чем розоволосый смог ступить под напор воды, Гандам погладил челюсть механика, скользя пальцами по подбородку, и притянул его голову к себе, глядя в эти дикие розовые глаза. Механик растерянно заморгал и подвинулся, чтобы приспособиться. Затем Гандам, наклонившись вперёд, медленно и нежно поцеловал парня пониже. Губы у него были помятые и в ссадинах, но это не беспокоило животновода. У Казуичи перехватило дыхание под ним, а затем он растворился в поцелуе, обвил руками шею Гандама и вздохнул. Животновод невольно провёл руками по его веснушчатому боку, ощущая мягкость кожи. Они отстранились друг от друга, и Казуичи сделал паузу, тупо глядя на пол. — Соня будет в бешенстве, — проворчал механик. — Я знаю… Он слегка шмыгнул носом, и Гандам вдруг понял, что у механика на щеках чёрные пятна. Он что, плакал? Животновод решил не давить на него, поскольку они были одинаково истощены. Они вошли под поток воды, не позаботившись помыть голову, так как уже сделали это раньше. И они держались друг за друга, используя дешёвое мыло отеля, чтобы смыть пот и сперму с кожи. Это было слишком мягко, словно погружаться в пушистое тепло. Поскольку Гандам предпочитал уединение в душе, он и представить себе не мог, что разделение этого момента с Казуичи может быть таким соблазнительным. Они почти не разговаривали. Просто наслаждались теплом воды и присутствием друг друга, а потом отключили её и вытерлись полотенцами. Казуичи первым запрыгнул на кровать. Лежа на подушках и свернувшись клубочком в позе эмбриона с небрежно растопыренными розовыми волосами, он глубоко вздохнул. Гандам работал над сушкой своей груди. Он посмотрел на выключатель и склонил голову набок. — Могу я погасить свет? — Ага. Он так и сделал, погрузив комнату в темноту, а затем переместился, чтобы лечь рядом с механиком. Сначала он пошевелился. Несколько мгновений они неподвижно лежали бок о бок, а потом Казуичи вздохнул, неуверенно и медленно. — Можешь обнять меня? Гандам сел, уставившись на силуэт его формы, обращённый к стене. Он казался маленьким и хрупким, как избитое животное. Возможно, что-то было не так, хотя он слишком устал, чтобы отчитывать его. Поэтому, не говоря ни слова, Гандам двинулся вперёд, обхватив руками тонкую талию механика и притянув его к себе. Он положил подбородок на плечо парня и расслабился в пышных розовых волосах, вдыхая его запах. И они лежали в темноте, грудные клетки поднимались и опускались, пока они медленно засыпали. Глаза Гандама достигли пика усталости, почти на грани дремоты. Однако что-то тревожило животновода. От Казуичи пахло шалфеем и остатками мыла из отеля. Хотя его естественный аромат тоже был соблазнительным, чего-то не хватало… Несмотря на то, что Казуичи ходил покурить… от него не пахло никотином.