Теория и Практика

Шан Цинхуа проснулся резко, словно кто-то крикнул ему в ухо и сел в кровати с безумным взглядом исполинского козодоя. Сердце стучало, как бешеное, волосы прилипли к щекам, в голове шумело. Ох, ну зачем он столько пил? Кряхтя, как столетний дед, он распрямился и сел в кровати. Хотелось пить, хотелось в туалет, хотелось умереть. Медленно выползая из-под одеялка, Шан Цинхуа восстанавливал в голове события вчерашнего дня. На самом деле он до последнего был уверен, что новый знакомый с ним в бар не пойдёт. Ну что он там забыл? Однако Мобэй совершенно уверенно прошествовал в зал, взял пару меню и протянул ему - Заказывай, - и уставился с этим характерным ледяным выражением лица. Под таким взглядом аппетит у горе-писателя как-то сник и в первую очередь, чтобы взбодриться, он заказал себе пиво, мелкие закуски и, чтобы скрыть неловкость, уткнулся в меню. Постепенно (через несколько больших глотков) – его отпустило и он уже с большим энтузиазмом углубился в выбор всевозможных вкусностей, на некоторое время даже позабыв о своём спутнике. Впрочем, сделав обширный заказ, он снова уставился на него, украдкой любуясь. Странно они, наверное, смотрятся вместе – он со своим моднявым растянутым кардиганом, длинными волосами и голодным взглядом и Мобэй – уверенный в себе, в роскошном классическом костюме и даже при галстуке. Галстук был заколот зажимом с синим камнем и наверняка камень был натуральный. Сам писатель, хоть и любил вставлять в свои тексты обороты, типа «роскошный галстук, завязанный виндзорским узлом» (который главный герой срывал с себя рывком и отбрасывал в угол комнаты в порыве страсти, набрасываясь на героиню, или кого-нибудь связывал или его связывали подлые недоброжелатели, о чём дико сожалели уже в следующей главе), галстуки завязывать не умел, максимум – пионерский. Тишина между ними становилась всё более неловкой, а этого Шан Цинхуа не любил. У него было стойкое ощущение, что когда человек рядом с ним молчит, он думает про него гадости. Он попытался разговорить своего спутника – тот в отличии от него заказал себе минеральную воду со льдом – расспрашивая, чем тот занимается, давно ли знает Ло Бинхэ и не читает ли случайно некие новеллы некоторых авторов? Мобэй скупо отвечал, что занимается бизнесом, что Ло Бинхэ знает с детства – он приходится ему дальним родственником, а новелл он никаких не читал. Пиво развязало Шан Цинхуа язык и после второго бокала он уже вовсю жаловался на жизнь: - Я ведь пишу фигню, и сам понимаю, что пишу фигню и редактор мой понимает, что это фигня, но нет! Люди любят фигню! Люди читают фигню! Штамп на штампе и штампом погоняет, герои ведут себя, как будто родились без мозга! Меня загоняют в узкие рамки, герои должны вести себя только так, а не иначе, слов должно быть вот столько-то, а закончится свадьбой. И вот опять эти любовные треугольники, где все углы тупые, все эти гаремы, все эти школьники, спасающие мир… И я пишу, пишу, не разбирая, день, ночь, зима, осень, и мои мафиози похожи на вампиров, вампиры – на школьников, а школьники – на лапшу, которую я ем. И мне хочется, вот просто так – выйти из дома и идти, идти, идти и больше никогда не видеть ни свою комнатушку, ни одну из своих новелл. А потом я смотрю на свою обувь, которая вот-вот развалится, возвращаюсь и дописываю главу. Эх! Он ещё выпил и углубился в еду. Как же вкусно! Даже, кажется, на Новый Год он так хорошо не ел. Даже, если Шэнь Цинцю его убьёт, оно того стоило. А остатки он заберёт домой, этого хватит надолго, он здорово сэкономит и сможет потратится на что-нибудь ещё. От еды и выпивки на щеках появился румянец, глаза заблестели не хуже, чем у кузена с его чудо-линзами. - Понимаешь, я пишу про вещи, о которых ничерта не знаю и сам не делал. Я не говорю про магию, или космические сражения, а про самое банальное. Я никогда не водил машину, не был за границей, не плавал на большом корабле. Иногда я элементарно списываю обстановку из какого-нибудь фильма, потому что просто понятия не имею, как живут богатые люди, а читатели обожают сюжетный поворот, когда в жизни несчастной главной героини появляется великолепный богатый мужчина и решает все её проблемы, большую часть из которых удалось бы избежать, имей она хоть сколько-нибудь мозгов. А герои-то мои какие! Падают с крыш и бегут дальше, а я спотыкаюсь на лестнице и хромаю две недели. Главный герой выпрыгивает в штормящее море с вертолёта, связанными руками плывёт три километра, потом, бежит пять, при этом стреляет, рвёт руками проволоку, дерётся с собакой и на завтрашний день – как огурчик. А я попадаю под дождь и всё, у меня простуда, а куриного супа мне никто не сварит… - Понимаешь, - продолжал он, наслаждаясь свободными ушами, которые, в отличии Шэнь Цинцю, не поучали его жизни, - мне на самом деле хотелось бы написать книгу. Нормальную книгу, которую не стыдно подписать своим именем. Которую читали бы во всём мире, а не только китайские школьники и домохозяйки. Чтобы в обсуждениях люди спорили о чём-то серьёзном, об относительности добра и зла, о многогранности персонажей, о выборе, о вечном. А не о том, кому же даст главная героиня и главное, покажут ли это в подробностях. Да, да, я знаю. Типа, возьми и напиши, вот руки, вот голова, вот клавиатура, но! Шан Цинхуа назидательно воздел вверх палочки с куском баклажана. - Написать книгу, именно качественную книгу, не так-то просто, если ты понимаешь о чём я. Нужно продумать и проработать персонажей. Собрать материал. Изучить или испытать самому что-то новое. В общем, нужно время и поддержка. А у меня ничерта нет. Я, кстати, ещё учусь. Может, когда закончу университет, тогда… А пока, если честно, у меня даже идей толковых нет. Есть, знаешь, куски каких-то картин, словно набор кадров и сцен, не связанных сюжетом. Ну, и я, конечно, стараюсь собирать материал где только можно. Я скажу тебе по секрету, уже вставил в свои новеллы всех своих соседей и их друзей, только имена изменил и пол иногда. Или вот ты. Вот скажи, о чём было бы интересно почитать тебе? От такого вопроса Мобэй, если честно, опешил. Он пошел сюда по большой просьбе Ло Бинхэ и, хотя, по сути, мог расплатится и давно уйти. Однако что-то зацепило его в болтовне студента. Может быть, странный способ заработка на жизнь? Сам Мобэй отродясь, кроме деловых писем и простых сообщений ничего не писал, с сочинениями у него всегда было плохо, с фантазией – ещё хуже, к художественной литературе, как родной, так и зарубежной, он был крайне равнодушен. Поэтому человек перед ним вызывал те же чувства, что у многих вызывают уличные музыканты и фокусники – да, он даёт представления за деньги, а ты имеешь солидную, стабильную работу, но всё равно, он вот так умеет, а ты нет. То, что парень жаловался тоже не было открытием – Бинхэ предупредил, что тот трус и нытик, однако эти жалобы были настолько странными, что не грех и послушать. К тому же, внутренне он был готов к просьбам о помощи - скорее всего, финансовой. Не то, чтобы он собирался её оказывать… Но совершенно случайно парень просто взял и ударил по уязвимому месту! - Правда. Вот такой человек как ты – какой бы сюжет тебя бы заинтересовал? – Шан Цинхуа испытывающе смотрел на Мобэя. Углубившись в свои творческие горести и пиво он совершенно утратил священный ужас перед ним, и трындел так же спокойно, как с соседями на кухне. Мобэй в ответ напрягся, мучительно пытаясь вспомнить хоть какой-нибудь сюжет хоть чего-нибудь. Последний раз, когда он смотрел какой-нибудь художественный фильм, это было в самолёте и крутили «Трансформеров», но положа руку на сердце, Мобэй так и не понял, о чём был фильм и какая его часть, потому что в тот раз единственный билет, который он смог достать, был в эконом-класс и в салоне обнаружилась какая-то совершенно безумная мамаша с парой агрессивно вопящих детей и к большому сожалению, избить их, чтобы они заткнулись, было ну абсолютно нельзя. Шан Цинхуа глядел большими честными глазами, отказать которым было никак нельзя. - Про войну? – с сомнением наконец ответил Мобэй. В конце концов, он был взрослым серьёзным человеком, который успешно занимался обеспечением безопасности огромной компании, блестяще сменив в раннем возрасте на этом посту отошедшего по причине болезни отца, не может же он выглядеть дураком в глазах какого-то наёмного писателя. - Кого с кем? – в голосе Цинхуа было неприкрытое разочарование. Собеседник явно не оправдывал. Мобэй в этот момент чувствовал себя человеком, который много лет успешно использовал по прямому назначению одно и то же устройство и вдруг от него срочно понадобилось включить дополнительные функции, о которых он и не слышал, потому что не дочитал инструкцию. - Людей и… демонов? - Таааак, - Шан Цинхуа если не приободрился, то менее разочарованным выглядеть не стал. – И на чьей стороне у тебя, как у читателя, были бы симпатии? Мобэй выкрутил воображение на максимум. - На стороне демонов. - А почему? Не спорю, это неплохо. Но если бы я писал серьёзную историю о конфликте людей и демонов, я не стал бы опять, как обычно, делать демонов няшными анимешными милашками. Современная поп-культура всё сделала милым и сексуальным, понимаешь. Для девочек. Симпатичными стали вампиры, причём как слащаво симпатичными, типа того из «Сумерек», так и брутально-симпатичными, типа Алукарда. Симпатичные демоны. Да что там, даже зомби! Если бы я писал про демонов, то они были бы… Ну немного стрёмными. Хоть в чём-то. Но, конечно, основные персонажи должны быть всё равно привлекательными, потому что это хорошо для косплея. Понимаешь? Мобэй не понимал от слова совсем, но продолжал внимать. - Нет, я бы придумал что-нибудь ещё. Понимаешь, сейчас на рынке уже не продашь простого злобного злодея, который творит зло ради зла, иначе это будет просто треш. Сейчас всем подавай злодея колоритного, с предысторией, с мотивацией. Трудное детство, предательство родных, разочарование в деле всей жизни. А ещё лучше, когда персонаж такой злодей-злодей, а под конец вжух – и оказывается всё совсем наоборот. Если бы я писал про войну людей и демонов… Почему бы ты был на стороне демонов? - Потому что… Потому что люди никогда не пытались понять демонов. Они только воевали с ними. И не знали главного. Все демоны когда-то были людьми. … Шан Цинхуа сидел, глядел в пространство, пытаясь понять – чего ему больше хочется – пить, таблетку от головной боли, в туалет или лечь обратно и лежать так до скончания веков. Гравитация определённо побеждала, но всё-таки, совершив над собой насилие, бедняга расстался с последними крохами тепла, запутавшимися в одеяле и принялся нашаривать взглядом домашние штаны. Раздеться у него вчера, очевидно, получилось, а вот нормально сложить вещи – нет. Всё, включая куртку неопрятной грудой валялось на полу. Пытаясь подобрать и пристроить её хотя бы на стул, он услышал слабое звяканье стекла, и извлёк из кармана пару небольших бутылочек. Это был антипохмелин, причём наилучшего качества. Когда он его купил? Где? Чем вообще закончился вечер? Зачем он столько пил? Что он там втирал Мобэю? Какой же он непроходимый идиот. Воткнув телефон на подзарядку, он отправился приводить себя в человеческий вид, попутно глотая антипохмелин прямо из бутылочек. На кухню он пришел уже более оформленный, замёрзший (Вэнь Цин могла бы и поменять бойлер теперь, когда поменяли проводку и совершенно на халяву) и страстно желающий супа. У него, он точно знал, было где-то заначенно несколько пакетов с концентрированным супом, подписанных несмываемым маркером. Поставив на плиту кастрюльку, он заглянул в холодильник и обомлел. Вся его полка, на которой, как правило, не бывало ничего, кроме каких-нибудь объедков и пары сдохших ещё до его переселения сюда тараканов, была забита контейнерами и свёртками из фольги. Сквозь прозрачные стенки призывно виднелись кусочки мяса и овощей. Ничего себе! Так он всё-таки забрал с собой остатки заказанного? И судя по количеству, в какой-то момент его понесло и он назаказывал всё меню. Будда, Исус и Великий Ктулху! Мобэй точно всем расскажет, какой он невыносимый идиот. Хотя… Где то шикарное общество, в котором вращается Мобэй и где то дно, по которому влачит своё существование он, Шан Цинхуа, он же, Сян Тянь Да Фэйцзи, он же Бай Чжи, он же Лили Мортон, и прочие переходящие из рук в руки иногда во время написания одного и того же романа псевдонимы? Ну посмеётся над ним кто-то там, зато вот она еда, мясо, хорошее, вкусное мясо всех сортов, и с рисом, и с лапшичкой ручной работы, и с овощами, с орешками, в соусе, ммм! Настроение стремительно поползло вверх, в голове заиграл какой-то задорный опенинг. - Как ты себя чувствуешь? - А? – Шан Цинхуа вернулся из мира грёз, в котором уже строил свою финансовую империю на основании сэкономленных в ближайшее время на еде денег и приготовился защищать дар богов когтями и клыками, которые у него непременно отрастут от злости. Но это был не Вэй Усянь, который давно всякий стыд потерял и не Сюэ Ян, который его вообще не имел, а всего лишь Се Лянь. – Я… Да вот супчик варю. А что? Се Лянь принял неимоверно серьёзный вид. - Не подумай, что я лезу в твою жизнь или что-то подобное, но мой долг, как старшего товарища, тебя предупредить. Я понимаю, ты молод, переживаешь сейчас не самые лучшие времена своей жизни, ты подавлен окружающей обстановкой. На этом фоне знакомство с красивым, богатым мужчиной кажется невероятным событием, исполнением всех желаний. Но ты должен не терять бдительности и не позволять ему слишком много. - Чего? - Я о правилах безопасности. Когда идёшь на свидание, обязательно сообщай кому-нибудь номер машины, а лучше ещё сфотографируй её. Разработай с друзьями и родными язык сигналов, чтобы дать знать по телефону, что тебе нужна помощь. Следи за едой и напитками, особенно за алкоголем. Всё это, конечно, не защитит, но может помочь. - Ты… Ох, Се Лянь! Ты подумал, что я… Что мы… Я не ходил на свидание! Да, я помыл голову и оделся поприличнее, но просто потому, чтобы на меня не смотрели, как на нищенствующего и не думали, что я пришел воровать посуду! Я ходил пожрать, просто пожрать! Этот чертов Ло Бинхэ пообещал мне, что, если я устрою ему свидание со своим кузеном, он меня нормально накормит в нормальном заведении, потому что я по-человечески не ел с Нового года, а в отличии от вас, чёртовых йогов, даосов и вегетарианцев, я нормальный человек, я студент и я хочу мяса! Бинхэ мог послать кого угодно – своего автомеханика, свою собаку, свой робот-пылесос – и я пошел бы, если бы у них была платиновая кредитка! И я пошел и сожрал всё, что мог. - … - Се Лянь некоторое время рассматривал его с какой-то со смесью жалости и любопытства. – Хорошо. Главное – не переедай. У моего кузена было расстройство пищевого поведения после травмы, и знаешь… - Знаю. Не надо мне про своего кузена перед едой. Упс, мой суп! И кстати, не в курсе, как я вчера вернулся домой. - Да, в курсе. Этот твой… спутник принёс тебя, нечеловечески пьяного, на себе и занёс в комнату. Он хотел помочь тебе раздеться, но я не разрешил, не уверенный, на какой стадии ваши отношения, поэтому помог раздеться сам, плюс проверил тело на наличие следов насилия. - Эй! А еда? - Еду тоже он принёс. - Ну хоть еду ты не проверял. - Она заклеена фирменными стикерами, едва ли он смог бы туда что-то подмешать. - Ты когда-нибудь рехнёшься со своими программами помощи жертвам насилия, - проворчал Шан Цинхуа, наливая себе первую пиалку ароматного супа. Жаль, конечно, что такие супы, в общем-то, ничего, кроме вкуса и аромата, из себя не представляют, но с похмелья – само то. - Ну а кто, если не я, - ласково улыбнулся Се Лянь и отправился причинять миру добро. Поев супа, пока он не начал булькать в ушах, он оставил на дне примерно полтарелки в надежде, что кто-нибудь соблазнится, а потом помоет кастрюлю, и отправился смотреть, что там с телефоном. Несколько пропущенных звонков и сообщения от Шэнь Цинцю на тему того, что он его ещё достанет и спросит по всей строгости. И ещё одно, от контакта, которого, он мог бы поклясться своим компьютером, ещё вчера у него не было.0 «напиши, когда захочешь поехать за обогревателем» МОБЭЙ