Пролог
10 октября 2020 г., 15:35
— Блять, ну наконец-то, — сквозь зубы выругался Роберт, выпрямляясь и вытирая пот со лба. Последняя коробка с вещами из родительского дома стояла за порогом его новой квартиры, недалеко от других таких же коробок всех размеров и весовых категорий. Переводя дыхание, блондин скрестил руки на груди и оперся о стену прихожей, ожидая реакции того, кто помогал ему с переездом.
— С новосельем, — усмехнулся себе в усы Бонзо, оглядывая то, что они перевезли за день. — Может, мне остаться и помочь тебе распаковать хоть небольшую часть всего этого?
— Брось, ты и так сильно выручил меня сегодня. К тому же, родители навестят меня здесь только через неделю, так что у меня ещё полно времени.
При переезде практически все вещи пришлось доставлять в Лондон из Бирмингема на машине Бонзо, ибо Роберт, как студент, не имевший постоянной подработки и стипендии, нуждался в каждом фунте, который у него имелся, и только для перевозки кровати пришлось раскошелиться и нанять грузчиков — это было проще, чем сначала ее разбирать, а потом собирать снова уже в Лондоне. Однако некоторые предметы мебели, например, шкаф в спальне и холодильник, впрочем как и ремонт, остались от предыдущих хозяев, женатой пары, переезжавшей отсюда в Оксфорд к дальним родственникам.
Роберт перевёл взгляд на настенные часы, стрелки которых показывали 19:08:
— Что скажешь, если в благодарность за твою помощь я напою тебя чаем?
— Думаю, время есть. Я предупреждал Пат, что могу задержаться, так что буду только «за», первая трапеза в новом доме как никак, — согласился Бонзо.
Роберт улыбнулся и проследовал на кухню, жестом пригласив друга идти за ним.
Кухня представляла собой довольно просторную комнату со светло-коричневыми обоями в полоску и окном, выходящим на спокойную и тихую улицу спального района. Под окном стояли коробки с кухонной утварью, на них были надписи, некоторые из которых Бонзо мог разглядеть, стоя у дверного проема: «посуда», «тостер» и прочие. Никакой мебели, кроме столешниц, небольшого холодильника около метра высотой и четырех стульев со столом на кухне не было. На одной из столешниц лежал пакет из магазина, куда Бонзо и Роберт ходили в качестве небольшого перерыва между разгрузками. Полупрозрачные шторы были задернуты, но даже через них было видно, что фонари на улице горели, в некоторых окнах дома напротив уже зажгли свет, а небо над Лондоном становилось все темнее и темнее.
Бонзо сел за стол, в то время как Роберт подошёл к коробке с надписью «посуда», вскрыл её, извлёк на свет две кружки и, вернувшись к столу, опустил в каждую чашку по заварке.
— Ты бы ещё раз завтра съездил до университета, я могу подвезти, если что. Дорогу лучше запомнишь, будешь знать, куда сворачивать и как срезать в случае нехватки времени, — обратился к Роберту Бонэм.
— Брось, чего я там не видел, нескольких разов посещения мне вполне хватило! — отмахнулся Плант, ставя чайник на плиту и поворачиваясь лицом к другу. — Да и нет у меня особого желания исследовать маршрут до университета, на поступлении в который настояла моя семья.
— Как знаешь, — пожал плечами Бонзо, а спустя пару секунд добавил: — Все ещё мечтаешь о карьере музыканта?
Уже после того, как вопрос был произнесен вслух, Бонзо понял, что ему не следовало спрашивать об этом: Роберт вот уже который год мечтательно отзывался о карьере музыканта и признавался в том, что хотел петь в группе еще с тех пор, как впервые услышал пластинки Сонни Боя Уильямсона, Роберта Джонсона и прочих блюзменов, однако его родители считали это полнейшим вздором и не видели в мечтах сына стать музыкантом ничего хорошего, что несколько подавляло Планта.
— Меня не покидает эта мысль ни на день после того, как я впервые стал петь в бирмингемских группах будучи подростком. Я почти уверен в том, что сцена — это мое, но иногда я думаю: что, если мать с отцом были правы и это не принесёт мне ничего? Может поэтому я и поддался на их уговоры, — грустно вздохнул Плант.
Бонзо уже было открыл рот чтобы попытаться приободрить друга, как раздался свист — чайник закипел. Роберт поспешно снял его с плиты и разлил кипяток по чашкам.
— Прошу, — сказал он, ставя кружки на стол и отодвигая стул для себя.
— Спасибо, — поблагодарил Бонзо и поднёс чашку к губам.
— До сих пор не могу поверить в то, что у меня будет больше свободы, — мечтательно проговорил Роберт, делая глоток. — Может, и для музыки будет гораздо больше времени. По крайней мере те, кому не нравились мои стремления остались в Бирмингеме.
— А может, ты втянешься во время учебы и не захочешь бросать, — оторвавшись от кружки на пару секунд отозвался Бонзо. — Или найдёшь там кого-нибудь.
— Иди к черту с такими шутками, — в шутку поморщился Роберт, улыбаясь. — Нет ничего хуже того, чтобы связать свою жизнь с нудными конторами и бесконечными счётами, а найти кого-то, кто делает то же самое — ещё хуже.
— Чую, в скором времени мне придётся повторять твои слова какой-нибудь девушке, которую ты встретишь в университете и приведёшь ко мне, дабы познакомить. — Бонзо сделал последний глоток и отставил чашку в сторону.
— Не забывай, не только у девушек есть шанс на знакомство с тобой, — рассмеялся Плант, подыгрывая Бонзо.
— И это ещё говорит человек, который только что доказывал мне, будто люди, связывающие жизнь с бухгалтерским делом — в пролёте, — усмехнулся Бонзо.
Тут Роберт вдруг изменился в лице:
— Бонзо, я серьезно. Думаю, я познал истину, типа того. Нет смысла начинать отношения, если они закончатся или если искра пропадает, ты так не думаешь?
— Судя по тому, что я женат, — нет, не думаю. — Бонзо опустил глаза на безымянный палец левой руки, где поблескивало обручальное кольцо. — Поэтому я и хочу, чтобы ты оставил этот бред, в конце концов, без отношений и жизнь не та, думаю, в скором времени сам все поймёшь.
— Я не хочу с тобой спорить, ибо это может затянуться.
— У тебя просто кончились аргументы, дорогой Роберт, — победно улыбнулся Бонэм.
— Все дело в нашей хорошей дружбе. — Роберт лукаво улыбнулся.
— Так говорят именно те, у кого заканчиваются аргументы. — Бонзо рассмеялся и перегнулся через стол чтобы потрепать Роберта по голове. — А теперь мне пора. Весь день не видел Пат, хоть узнаю, что дома происходило без меня.
Произнеся это Бонзо тепло улыбнулся. Роберт не мог поверить в то, что однажды он точно так же будет говорить о ком-то, будь то работник конторы или же кто-то другой.
Плант согласно кивнул и встал из-за стола:
— Пойдём, провожу тебя.
Выйдя на пролёт, Бонзо обернулся к Роберту:
— В понедельник позвонишь, расскажешь, как прошёл первый день.
— Обязательно, — усмехнулся Роберт, стоя в дверях квартиры. — Спасибо ещё раз за помощь с переездом.
— Пустяки, я всегда рад помочь тебе, Роберт. Мы, к слову, неплохо провели время.
Роберт согласно кивнул:
— До понедельника тогда!
— До понедельника, — ответил Бонзо, после чего развернулся и зашагал вниз по лестнице к первому этажу. Дверь за его спиной закрылась.
***
Когда кружки из-под чая были вымыты, а пакет с продуктами разобран, Роберт устало доковылял до спальни, на ходу стащив с себя футболку, и рухнул на кровать, укрывшись одеялом. Раньше редко бывали дни, когда Плант ложился спать в полвосьмого вечера или около того, но этот день был особенным по двум причинам. Первая: мать вашу, у него наконец-то есть собственная квартира и ему больше не придётся ютиться под одной крышей со своими родителями в осточертевшем Бирмингеме, вторая: его слишком сильно вымотал переезд, и на сегодня в плане режима сна можно сделать исключение. Два с половиной часа на машине в Лондон из Бирмингема, два с половиной — обратно, и так два раза, не говоря уже о том, что перетаскивать коробки с одеждой, кухонной утварью и прочим — не то, что могло бы удосужиться звания любимого занятия Роберта. Он слишком долго искал свой идеал — квартиру в уютном районе недалеко от университета, к тому же в шаговой доступности от магазинов и автобусных остановок, — слишком поздно нашёл его и слишком поздно въехал: до начала учебы оставались только выходные. Роберт плохо знал Лондон, был в университете несколько раз, но сейчас все это заботило его гораздо меньше острой потребности во сне. Впервые за день Роберт понял, что усталость наваливается на него тяжелым грузом, ещё немного и Плант смог бы физически ощущать её давление. Он чувствовал себя выжатым как лимон, и все, чего ему хотелось — заснуть и наконец-то выспаться после долгого и трудного дня. Стоило Роберту закрыть глаза, как спустя пару минут он уже крепко спал, и очнулся только утром следующего дня — воскресенья.
